Айрина Лис – Агентство "Тихий ужас", или Как я продала душу (в ипотеку) (страница 8)

— А далеко ещё? — спросила я, когда мостовая сменилась утоптанной земляной дорогой, а фонари — редкими болотными огоньками.

— Почти пришли, — отозвался Бублик. — Видишь ту иву? Это и есть граница Тихого Болота.

Иву я увидела. Это было огромное дерево, ветви которого свисали до самой земли, образуя подобие шатра. Но самым примечательным было не это. С ветвей ивы капала густая серебристая жидкость, похожая на ртуть, и капли падали на землю с тихим шипением.

— Плачет, — пояснил Бублик. — Говорят, это вдова одного рыцаря, который погиб в болоте. Душа её вселилась в дерево и теперь плачет слизью. Красивая легенда, хотя я считаю, что это просто нарушение обмена веществ.

Я подошла ближе, но Бублик преградил дорогу.

— Не вздумай трогать. Слизь разъедает кожу. У нас был случай: один клиент, оборотень, решил, что слизь поможет от блох, и намазался с головы до ног. Месяц ходил лысым.

Я учла предупреждение.

Мы обогнули иву и вышли к началу Тихого Болота. В воздухе сразу стало влажно и прохладно, запахло тиной, мятой и чем-то сладковатым, как разлагающиеся цветы. Вокруг замелькали болотные огоньки — крошечные светящиеся шары, которые сновали туда-сюда с деловитостью банковских клерков в час пик. Один из них, заметив нас, подлетел и зажужжал над ухом.

— Госпожа, госпожа! — затараторил он тоненьким голоском. — Не желаете застраховать жизнь? У нас лучшие тарифы! Полный пакет: укус вампира, проклятие, потоп, пожар, нашествие саранчи!

— Нет, спасибо, — отмахнулась я.

— А как насчёт ипотеки? — не унимался огонёк. — Всего под десять процентов годовых! Срок — до скончания веков! Без поручителей!

— Без поручителей — это да, — кивнул Бублик. — Потому что поручителем выступает твоя душа. Иди отсюда, поганец.

Огонёк обиженно пискнул и упорхнул к другим потенциальным жертвам.

— Рекламные духи, — пояснил кот. — Развелось как комаров. Раньше их отстреливали, а теперь приняли закон о защите прав малого паранормального бизнеса. Так что терпи.

Дорога сузилась до тропинки, которая петляла между кочками, поросшими бледно-зелёным мхом. На кочках сидели лягушки — не простые, а с отчётливо человеческими чертами лиц. Одна из них моргнула, и я готова была поклясться, что у неё были ресницы.

— Это бывшие клиенты? — мрачно пошутила я.

— Нет, это местные жители. Потомки тех, кто заключил неудачную сделку с Болотным Царём. Но ты не волнуйся, Болотный Царь сейчас в отпуске. Уехал на грязи.

— На грязи?

— Лечебные. У него артрит. Старый уже, что с него взять.

Тропинка наконец вывела нас к цели. Склеп Лорда Дракул-Бледного представлял собой трёхэтажное сооружение из тёмно-серого камня, построенное в стиле, который я мысленно окрестила «готический минимализм с элементами кладбищенского шика». Над входом красовался фамильный герб — череп с крыльями летучей мыши и девиз: «Покой — наше право». Чуть ниже висела табличка: «Звоните громче, звонок не работает».

— Впечатляет, — сказала я, разглядывая каменные горгульи, которые сидели по углам крыши. Горгульи лениво повернули головы в мою сторону, одна даже зевнула, показав каменные зубы.

— Не обольщайся, — Бублик уже обнюхивал входную дверь. — Внутри всё гораздо хуже. Я тут был пару раз с Марьей Петровной. Лич — скряга, ремонт не делал лет сто. Будь готова к пыли.

Я постучала дверным молотком — чугунным кольцом, зажатым в пасти каменного черепа. Где-то в глубине склепа раздался протяжный гул, словно ударили в колокол, обмотанный ватой. Затем дверь со скрежетом отворилась, и на пороге показался хозяин.

Лорд Эдвард Дракул-Бледный был именно таким, каким я его себе представляла после разговора по резонатору, и одновременно совершенно другим. Высушенный старичок в плесневелом пенсне, одетый в старомодный сюртук, из-под которого выглядывал воротник-стойка, подпиравший подбородок. Кожа его имела оттенок слегка позеленевшей слоновой кости, а на лбу темнело пятно, которое я сперва приняла за родимое, но потом поняла — это мох. Настоящий мох, крошечный, бархатистый.

— Госпожа Пышкина? — прошелестел он, и я снова поразилась этому голосу: казалось, слова рождаются где-то в глубине его грудной клетки, полой и гулкой, как пустой собор. — Пунктуальны. Отрадно. Прошу.

Он посторонился, пропуская нас внутрь. Бублик прошмыгнул первым, я последовала за ним, и дверь за моей спиной закрылась с тем особенным звуком, с каким захлопывается крышка добротного саркофага.

Внутри склеп оказался именно таким, каким должен быть склеп потомственного Лича: темно, сыро, пахнет старым камнем, плесенью и ладаном. Горели свечи в высоких канделябрах, отбрасывая пляшущие тени на стены, увешанные гобеленами с изображением сцен охоты. На гобеленах, как и следовало ожидать, охотились на людей.

— Гостиная, — Лорд Дракул-Бледный обвёл рукой помещение. — Прошу садиться. Осторожнее с креслами, они кусаются. В смысле, буквально.

Я осторожно присела на краешек кресла с высокой спинкой. Кресло издало довольное урчание и, кажется, попыталось устроиться поудобнее подо мной. Я подавила желание вскочить.

— Чаю? — предложил Лич. — У меня есть отличный мох, собранный при полной луне. Заваривается в кипятке, даёт на редкость трупный привкус. Очень бодрит.

— Благодарю, я недавно пила, — вежливо отказалась я. — Лорд Дракул-Бледный, давайте перейдём к делу? Я ознакомилась с вашей заявкой. Вы хотите продать этот склеп и приобрести квартиру-студию. Я правильно понимаю?

— Ах, да-да, — Лич опустился в соседнее кресло, которое под ним жалобно скрипнуло. — Этот склеп слишком велик для меня одного. Три этажа, шесть комнат, фамильный зал для возлежания, библиотека, два туалета. Один туалет я вообще никогда не использовал. Зачем мне два туалета? Я не настолько мёртв.

Я понимающе кивнула, хотя мысленно отметила, что наличие двух туалетов — это, вообще-то, плюс. На земном рынке недвижимости за такое доплачивают.

— Кроме того, — продолжал Лич, — расходы. Отопление. Привидения. У меня в подвале обитает целая колония привидений, и они требуют зарплату. Представляете? Привидения — зарплату! В моё время привидения работали за стол и кров.

— За стол и гроб, — поправил Бублик, который уже успел куда-то исчезнуть и теперь появился снова, облизываясь.

— И гроб, — согласился Лич. — Но теперь они организовали профсоюз. «Союз Призрачных Работников Склепов». Требуют выходные, больничные и компенсацию за моральный вред, потому что я, видите ли, слишком часто вздыхаю и мешаю им спать.

Я сделала пометку в блокноте (блокнот я всё-таки нашла в кабинете, старый, бабушкин, с кожаной обложкой и пожелтевшими страницами). «Привидения организованы в профсоюз» — это могло осложнить продажу. Но я не зря проработала десять лет в агентстве недвижимости. Клиент с профсоюзом в подвале — не самый экзотический случай. Был у меня однажды клиент, который держал в кладовке живого крокодила.

— А что насчёт самой квартиры? — перешла я к следующему пункту. — Вы упоминали студию с северной стороной, шумоизоляцией и широким подоконником. Уточните: подоконник нужен для того, чтобы на нём лежать?

— Именно, — Лич поправил пенсне. — Я люблю лежать на подоконнике и смотреть в сад. Раньше я лежал на надгробии, но оно неровное, спина болит. А подоконник — в самый раз. И чтоб обязательно сад. С цветами. И кладбищем. Ну, или хотя бы с одним памятником.

— С памятником — это можно устроить, — я уже прикидывала варианты. — В центре есть несколько предложений. Например, студия на улице Полуночной, второй этаж, окна на север, во дворе — старый фамильный склеп, переоборудованный в беседку. Подоконники широкие, лежать удобно.

— Звучит заманчиво, — глаза Лича блеснули тем особым блеском, который появляется у клиента, когда он начинает представлять себя в новом жилье. — А цена?

Я назвала сумму. Лич поморщился.

— Дороговато. А нельзя ли скидку? Я, знаете ли, пенсионер. Посмертное пособие не индексировали уже пятьдесят лет.

Я внутренне усмехнулась. Торг начался. В этот момент я почувствовала себя в своей тарелке. Неважно, где ты находишься — в Москве, в Некрополисе или на краю галактики, — клиент всегда хочет скидку. И риелтор всегда должен быть готов к этому разговору.

— Скидка возможна, — сказала я. — Но при условии, что мы быстро найдём покупателя на ваш склеп. Давайте осмотрим объект, я проведу оценку, и тогда мы сможем говорить о конкретных цифрах.

Лич поднялся (кости хрустнули, но не жалобно, а скорее деловито, как хрустит старая мебель, когда на неё садятся) и повёл меня по склепу.

Экскурсия началась с гостиной, которую я уже видела. Затем последовал коридор, увешанный портретами предков. Лица на портретах провожали меня взглядами, некоторые шептались.

— Это прадедушка, — Лич указал на портрет мужчины с неестественно длинными усами. — Вампир-воевода. Знатный был кровопийца. Погиб при осаде Чеснокограда. А это тётушка Мортиция. Ведьма. Сожгли на костре. Не угадала с погодой.

Тётушка Мортиция, полная дама в остроконечной шляпе, подмигнула мне с портрета и, кажется, показала язык.

Далее шла столовая с длинным дубовым столом, на котором стояли серебряные канделябры, покрытые толстым слоем пыли. Пыль лежала везде: на мебели, на полу, на подоконниках.

— Пыль, — сказала я, проводя пальцем по столу.

— Ах, это, — Лич смутился. — Привидения бастуют. Требуют, чтобы я признал их право на отпуск. Говорят, у людей есть отпуск, и у них должен быть. Я им говорю: вы же привидения, вы и так ничего не делаете! А они: вот именно, мы устали ничего не делать.