Айрина Лис – Агентство "Тихий ужас", или Как я продала душу (в ипотеку) (страница 10)

Фон Шварцвальд. Та самая фамилия, которую упоминал портрет барона. Конкурент. Я внутренне подобралась. Похоже, мой первый клиент и мой главный соперник жили в одном доме. Некрополис — большая деревня.

— Я поднимусь к нему, — сказала я решительно. — Бублик, присмотри за документами.

— Ты с ума сошла? — кот смотрел на меня с безопасной высоты книжного шкафа. — Это же демон!

— Я риелтор. Мне не привыкать разбираться с демонами, — бросила я и направилась к выходу из склепа.

Лестница на верхний этаж находилась снаружи, и я быстро нашла её, обогнув склеп. Это была винтовая лестница, увитая плющом, который при моём приближении зашевелился и попытался ухватить меня за лодыжку. Я пнула плющ ногой, и он обиженно отполз.

Дверь наверху была чёрной, лакированной, с бронзовой ручкой в виде головы демона. Из-под двери сочился дымок, пахнущий серой и дорогим парфюмом. Я постучала — точнее, ударила кулаком.

— Откройте! Немедленно!

Дверь распахнулась практически сразу, будто меня ждали. На пороге стоял мужчина.

Аристарх фон Шварцвальд III оказался именно таким, каким его описывал Бублик: высокий, элегантный, в безупречном костюме, который сидел на нём как влитой, хотя только что, судя по всему, он имел дело с лопнувшим холодильником, полным крови. На лице его играла лёгкая улыбка, а глаза — холодные, серые, с вертикальными зрачками — смотрели на меня с любопытством и иронией. От него действительно пахло серой и парфюмом, сложным, с нотами сандала, кожи и, кажется, тлеющих углей.

— А, новая хозяйка «Тихого Ужаса», — произнёс он вместо приветствия. — Наслышан. Анна Пышкина, не так ли? Внучка Марьи Петровны. Та самая, что продала квартиру с видом на ТЭЦ под соусом лофт-эстетики. Браво.

— Откуда вы... — начала я, но он перебил.

— У нас в «Инфернальной недвижимости» отличная разведка. Следим за конкурентами. Проходите, прошу. Только осторожно, на полу лужа.

Я вошла. Квартира Аристарха была обставлена с минималистичной роскошью: чёрная кожаная мебель, стеклянные столики, абстрактные картины на стенах, которые, казалось, двигались. В углу гостиной стоял огромный холодильник, из которого всё ещё подтекала красная жидкость.

— Что это значит? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Вы залили моего клиента кровью. Сделка под угрозой.

— Ах, этот Лич, — Аристарх небрежно махнул рукой, и из ниоткуда появилась тряпка, которая принялась вытирать пол. — Вы не представляете, сколько хлопот он мне доставляет. Вечно жалуется: то я хожу слишком громко, то у меня музыка играет, то холодильник гудит. А сегодня — досадная случайность. Переморозил кровь, трубка лопнула. Ничего личного.

— Ничего личного? — я упёрла руки в бока. — Вы сорвали мою первую сделку в этом мире!

— Сорвал? — Аристарх поднял бровь. — Полноте, госпожа Пышкина. Вы риелтор. Неужели какая-то лужа крови может помешать вам продать склеп? Это же отличный аргумент: «В доме всегда тепло, потому что сосед сверху отапливает». Шутка.

Я почувствовала, как внутри закипает гнев — знакомое, почти родное чувство, которое я испытывала каждый раз, когда сталкивалась с несправедливостью в бизнесе. Но я не дала гневу выйти наружу. Вместо этого сделала глубокий вдох и нацепила профессиональную улыбку — ту самую, «эмпатичную».

— Господин фон Шварцвальд, — сказала я ледяным тоном. — Я понимаю, что конкуренция — это двигатель рынка. Но методы, которые вы используете, оставляют желать лучшего. Если вы хотите бороться за клиента — боритесь честно.

— Честно? — он улыбнулся шире, и я заметила, что зубы у него ровные и слишком белые. — Что вы, голубушка, «честно» — это так скучно. Я предпочитаю играть. И, знаете, мне понравилось, как вы вошли. Стучали кулаком, а не дверным молотком. Это смело. Глупо, но смело.

— Я не боюсь демонов, — сказала я.

— Зря, — он подошёл ближе, и я ощутила жар, исходящий от него, как от печи. — Но именно это меня в вас и заинтриговало. Вы — человек, а ведёте себя так, будто у вас за спиной легион архангелов. Что ж, посмотрим, надолго ли вас хватит.

Он отступил на шаг, и жар исчез.

— Возвращайтесь к Личу, госпожа Пышкина. Передайте ему, что завтра холодильник починят, а в качестве компенсации я пришлю ему ящик отборного консерванта. И запомните: это была не атака. Всего лишь предупредительный выстрел. Или, если угодно, залп.

Я вышла из его квартиры с гордо поднятой головой, но сердце колотилось где-то в горле. Предупредительный выстрел. Значит, он даёт понять, что будет мешать. Что ж, я тоже умею мешать. Десять лет в агентстве недвижимости научили меня не только продавать, но и выживать.

Когда я спустилась обратно, Лич стоял посреди залитой гостиной и держал в руках промокшие бланки. Вид у него был убитый. Бублик сидел на шкафу и слизывал с лапы что-то красное.

— Простите, госпожа Пышкина, — прошелестел Лич. — Сделка отменяется. Я не могу продать склеп, пока этот вампир... то есть демон... живёт надо мной.

— Не отменяется, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Мы возьмём паузу. Неделю. За это время я найду способ решить проблему с вашим соседом.

Лич посмотрел на меня с сомнением, но кивнул.

— Если вы сможете его утихомирить... я буду вам должен.

— Ничего вы мне не должны, — ответила я. — Это моя работа.

Мы покинули Тихое Болото, когда луна уже взошла над Некрополисом — круглая, зеленоватая, с тёмными пятнами на поверхности. Бублик плёлся сзади, угрюмо молчал, но на полпути всё же подал голос.

— Ты понимаешь, что он теперь будет вставлять палки в колёса при каждой сделке?

— Понимаю, — сказала я. — Но я тоже кое-что понимаю.

— Что же?

— Что он не просто так подстроил эту аварию. Он хотел посмотреть на мою реакцию. Прощупать. И знаешь, что?

— Что? — кот насторожил уши.

— Ему понравилось то, что он увидел. А это значит, что он будет продолжать. И чем больше он будет продолжать, тем больше будет ошибаться.

Бублик хмыкнул.

— Знаешь, Пышкина, иногда ты говоришь прямо как Марья Петровна.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Я улыбнулась в темноту. Первая сделка в этом мире не состоялась. Но я не была побеждена. Я была лишь отброшена на шаг назад. А отступать я не привыкла.

Впереди ждал Некрополис — город, где даже ужас продаётся в ипотеку. И я собиралась стать в нём лучшим риелтором. Назло всем демонам. Особенно одному конкретному.

Глава 3: «Инфернальный конкурент и иск о клевете»

Утро после провальной сделки с Личем началось не с кофе. В Некрополисе вообще, кажется, не водилось кофе — Зола на мой робкий вопрос о бодрящем напитке ответила, что «это заморское зелье» здесь не жалуют, предпочитая чай из могильного мха и настойку корня мандрагоры. От последней я отказалась, вспомнив, что мандрагора, по слухам, кричит так, что можно оглохнуть. Не хватало ещё, чтобы мой завтрак издавал предсмертные вопли.

Так что утро началось с чашки всё того же травяного чая с привкусом дыма и с того, что в мою дверь постучали. Не поскреблись, как это делал Бублик, а именно постучали — громко, требовательно, с той особой казённой интонацией, которую я узнала бы из тысячи. Так стучат судебные приставы, налоговые инспекторы и курьеры, доставляющие повестки.

— Войдите, — сказала я, отставляя чашку и одёргивая рукава платья. После двух дней в Некрополисе я уже привыкла к бархату и перестала тосковать по своему деловому костюму. В конце концов, платье было удобным, а карманы в нём оказались бездонными — вчера я обнаружила, что в левый помещается целая папка с документами, и он даже не оттопыривается.

Дверь отворилась, и на пороге возник Грегор. Скелет-секретарь за прошедшие сутки обзавёлся мышечной массой — теперь он выглядел не как экспонат анатомического музея, а как очень худой мужчина с сероватой кожей и глубоко запавшими глазами. На нём был всё тот же деловой костюм, а в костлявых пальцах он держал конверт.

— Госпожа Пышкина, — проскрипел он, и я отметила, что голос у него стал более человеческим, хотя всё ещё напоминал звук несмазанной двери. — Вам доставили корреспонденцию. Срочную. С пометкой «вручить лично в руки, и желательно, чтобы руки дрожали».

Я взяла конверт. Он был чёрным, из плотной бумаги, пахнущей серой и дорогим парфюмом. На лицевой стороне красовалась сургучная печать с оттиском в виде головы демона и надписью по кругу: «Инфернальная недвижимость — мы работаем, чтобы вы не жили спокойно». Адресат был указан так: «Анне Пышкиной, риелтору агентства „Тихий Ужас“, в собственные хорошенькие ручки».

— От кого? — спросила я, хотя уже догадалась.

— От господина фон Шварцвальда, — подтвердил Грегор. — Курьером был бес. Маленький такой, вертлявый, с рожками. Очень торопился, даже чаю не выпил. Сказал, что у него ещё тридцать семь повесток на сегодня, и если он не управится до заката, его разжалуют в канцелярские крысы.

Я сломала печать и вытащила из конверта лист пергамента. Почерк был идеальным, каллиграфическим, с завитушками — такой вырабатывается у тех, кто столетиями подписывает договоры на продажу душ. Текст же гласил:

«Уважаемая госпожа Пышкина!

Настоящим уведомляем Вас, что агентство „Инфернальная недвижимость“ подало на Вас иск в Пекельный Суд по статье 666, параграф 13, пункт „з“ — „Недемоническая конкуренция, повлёкшая наведение порядка в профессиональном хаосе“.