Айрина Лис – Агентство "Тихий ужас", или Как я продала душу (в ипотеку) (страница 12)
— Готова? — спросил Бублик.
— Всегда готова, — ответила я и толкнула дверь.
Зал заседаний Пекельного Суда превзошёл все мои ожидания. Это был огромный амфитеатр, уходящий вверх ярусами скамей. В центре, на возвышении, стоял массивный стол из чёрного дерева, за которым восседал судья — высоченный демон с рогами, закрученными как бараньи, в алой мантии и с молотком в руке. Молоток был похож на тот, которым забивают гвозди, только побольше и с гравировкой «Правосудие».
На скамьях сидели зрители — я насчитала не меньше полусотни. В основном демоны и демоницы, но были и люди, и призраки, и кто-то, кого я затруднилась идентифицировать. Судя по всему, иск «Инфернальной недвижимости» против мало кому известного агентства «Тихий Ужас» вызвал в Некрополисе немалый интерес.
За столом истца, с левой стороны, сидел Аристарх фон Шварцвальд III собственной персоной. Сегодня он был одет ещё более безупречно, чем вчера: чёрный костюм-тройка, белоснежная рубашка, галстук с заколкой в виде крошечного черепа. Рядом с ним сидела та самая секретарша-суккуб с лицом топ-модели, которую я мельком видела вчера в его квартире. У неё были длинные чёрные волосы, уложенные в сложную причёску, рога, прикрытые шёлковым платком, и выражение лица «я здесь самая красивая, и вы все мне завидуете».
Стол ответчика — простая деревянная скамья с правой стороны — пустовал. Я направилась к нему, чувствуя на себе взгляды десятков глаз. Бублик прошествовал за мной и уселся рядом, обернув хвост вокруг лап.
— Встать! Суд идёт! — провозгласил пристав-демон с гладиаторским трезубцем.
Все поднялись. Я тоже встала, хотя ноги слегка дрожали. В конце концов, я была в настоящем демоническом суде, где на кону стояла моя душа. Даже для меня, видавшей виды, это было волнительно.
Судья трижды ударил молотком по столу. Звук был такой, будто гвоздь забили в крышку гроба.
— Слушается дело номер шесть-шесть-шесть-дробь-тринадцать, — объявил он замогильным голосом. — «Инфернальная недвижимость», истец, против Анны Пышкиной, ответчицы. Истец обвиняет ответчицу в недемонической конкуренции, повлёкшей наведение порядка в профессиональном хаосе, а также в оскорблении демонического достоинства, неподобающем тоне и отказе трепетать.
По залу прокатился смешок. Судья стукнул молотком.
— Тишина! Слово предоставляется истцу.
Аристарх поднялся. Он двигался с грацией хищника — плавно, уверенно, не тратя ни одного лишнего движения. Его глаза (серые, с вертикальными зрачками) нашли меня и на мгновение задержались, прежде чем обратиться к судье.
— Ваша Чёрность, — начал он, и его голос прозвучал как хорошо настроенный музыкальный инструмент, — я хочу сразу прояснить позицию обвинения. Мы не утверждаем, что госпожа Пышкина совершила преступление. Мы лишь указываем на то, что её поведение представляет угрозу для устоявшегося порядка вещей. Рынок недвижимости Некрополиса — это сложная экосистема. Веками здесь действовали определённые правила. Клиентов полагалось запугивать, демпинговать, вводить в заблуждение и, при удобном случае, обманывать. Это наш профессиональный стандарт. А что делает госпожа Пышкина? Она предлагает клиентам... — он сделал паузу, как бы подбирая слово, — ...честные сделки.
По залу пронёсся ропот. Кто-то ахнул, кто-то захихикал, кто-то, кажется, возмутился.
— Честные сделки, — повторил Аристарх, наслаждаясь эффектом. — Она не запугивает клиентов. Она не требует их души в залог. Она не подсовывает им договоры с мелким шрифтом. Она... — ещё одна драматическая пауза, — ...улыбается. Искренне улыбается. Вы понимаете, чем это грозит? Если один риелтор начнёт вести дела честно, за ним потянутся другие. Клиенты привыкнут к хорошему отношению. Они перестанут бояться. Они начнут требовать качественного сервиса. Рынок рухнет!
— Это серьёзное обвинение, — прогудел судья и повернулся ко мне. — Что скажет ответчица?
Я поднялась. Колени больше не дрожали — я вошла в то состояние холодной сосредоточенности, которое всегда охватывало меня перед важной сделкой. Собственно, это и была сделка. Просто ставки повыше обычного.
— Ваша Чёрность, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я признаю: да, я улыбаюсь клиентам. Да, я не запугиваю их. Да, я стремлюсь к честным сделкам. Но я не понимаю, как это может быть нарушением закона. Если я правильно ознакомилась с Адским Кодексом (а я, признаюсь, читала его всю ночь, благо бабушка оставила экземпляр с комментариями), то ни одна статья не запрещает вежливость. Ни один параграф не обязывает трепетать перед демонами. Более того, — я полезла в карман и вытащила мятый листок, на который ночью выписала нужные цитаты, — статья двести двенадцать Адского Кодекса гласит: «Демон имеет право на уважение, но не на трепет». Статья двести тринадцать добавляет: «Трепет является жестом доброй воли, а не обязанностью». И наконец, статья триста три, параграф «б»: «Честные сделки не являются нарушением демонического регламента, если они не наносят прямого ущерба адской казне». Могу ли я спросить у истца: какой именно ущерб адской казне нанесли мои улыбки?
В зале повисла тишина. Потом кто-то из зрителей присвистнул. Судья нахмурился и зашелестел бумагами.
— Ответчица ссылается на статьи Кодекса, — констатировал он. — Истец, что вы можете возразить?
Аристарх смотрел на меня с выражением, которое я затруднилась бы описать. В его глазах читалось что-то среднее между раздражением и любопытством. Он явно не ожидал, что я буду ссылаться на законы.
— Ущерб адской казне пока не нанесён, — признал он. — Но он будет нанесён. Если «Тихий Ужас» продолжит свою деятельность, другие риелторы будут вынуждены либо подстраиваться под их стандарты, либо терять клиентов. А потеря клиентов — это потеря душ. А потеря душ — это ущерб казне. Так что ущерб не прямой, но косвенный, — он улыбнулся своей фирменной улыбкой, — а косвенный ущерб, согласно статье триста четыре, тоже подлежит рассмотрению.
— Статья триста четыре говорит о косвенном ущербе, причинённом действиями, прямо запрещёнными Кодексом, — не сдавалась я. — А мои действия не запрещены. Следовательно, статья неприменима.
Судья смотрел то на меня, то на Аристарха с выражением крайнего удивления. Видимо, он не привык, чтобы ответчики не трепетали, а спорили, да ещё и со ссылками на статьи.
— Так, — сказал он наконец. — Суд объявляет перерыв на пятнадцать минут. За это время я изучу статьи, на которые ссылается ответчица. А сторонам рекомендую попытаться договориться миром. Честно говоря, — он наклонился вперёд и понизил голос, — я впервые за триста лет вижу, чтобы человек спорил с демоном в этом зале и побеждал по очкам. Это... занимательно.
Он стукнул молотком и поднялся. Зал загудел — зрители явно не ожидали такого поворота. Я опустилась на скамью и выдохнула.
— Ты читала Адский Кодекс? — прошептал Бублик. — Всю ночь?
— Ну, не всю, — призналась я. — Первые десять страниц и оглавление. Но цитаты нашла нужные. Бабушка оставила закладки.
— Ты — чудо, Пышкина, — кот потёрся о мой локоть. — Марья Петровна тобой бы гордилась.
Аристарх подошёл к моему столу. Двигался он всё так же плавно, но теперь в его движениях сквозило что-то новое — не враждебность, а, скорее, интерес.
— Браво, госпожа Пышкина, — произнес он, останавливаясь в паре шагов. — Вы превзошли мои ожидания. Обычно ответчики на этом месте уже рыдают и предлагают души. А вы цитируете Кодекс. Это впечатляет.
— Спасибо, — сказала я сдержанно. — Но, признаться, я не понимаю, зачем вы вообще это затеяли. Неужели вам так принципиально меня запугать?
— И запугать, и проверить, — он чуть склонил голову набок, разглядывая меня. — Я хотел понять, чего вы стоите. Марья Петровна была легендой, это факт. Но вы — не Марья Петровна. Вы — другая. И мне нужно было знать, имею ли я дело с достойным противником или с бледной тенью великой ведьмы.
— И каков ваш вывод? — я скрестила руки на груди.
— Вывод — вы достойный противник, — признал он. — Более того, вы... развлекаете меня. А это, поверьте, дорогого стоит. В Некрополисе так мало развлечений.
— Рада, что оправдала ваши ожидания, — я позволила себе лёгкую усмешку. — Но, может быть, мы можем решить этот конфликт без суда? Вы отзываете иск, я не подаю встречный за клевету. Расходимся с миром.
— Встречный иск? — его брови поползли вверх. — За клевету? Вы шутите?
— Ничуть, — я вытащила из кармана блокнот и зачитала: — «Клевета на профессиональную репутацию, статья девяносто восемь Адского Кодекса, наказывается штрафом в размере от ста до пятисот золотых дукатов или общественными работами в пользу пострадавшей стороны». Вы публично обвинили меня в том, что моя деятельность «угрожает рынку». Боюсь, это подпадает под статью.
Аристарх смотрел на меня с полминуты. Потом расхохотался. Это был не деланный смех, а вполне искренний, он запрокинул голову и смеялся так, что его секретарша-суккуб подскочила на месте.
— Вы великолепны, — сказал он, отсмеявшись. — Запугать вас невозможно. Подкупить — бесполезно. Засудить — вы сами кого угодно засудите. Остаётся только одно.
— Что же? — я насторожилась.
— Вызвать вас на дуэль, — он произнёс это буднично, словно приглашал на чай.
— На дуэль? — переспросила я. — Вы серьёзно?