Айрина Лис – Агентство "Тихий ужас", или Как я продала душу (в ипотеку) (страница 5)

В коридоре пахло воском, старым деревом и чем-то неуловимо напоминающим о бабушкиной квартире — может, теми самыми травами. Пол скрипел под ногами с какой-то музыкальной ритмичностью. Я остановилась перед лестницей, пытаясь вспомнить дорогу в гостиную. Вчера я поднималась сюда в полубессознательном состоянии, и теперь планировка дома казалась мне смутным лабиринтом.

— Заблудилась, касатик? — раздался скрипучий голос откуда-то сбоку. Я повернула голову и увидела портрет пожилого мужчины в парике и камзоле, который висел на стене. Мужчина подмигнул мне. Не метафорически. Вполне реально. Веко опустилось и поднялось, как ставня на окне.

— Доброе утро, — сказала я, хватаясь за остатки самообладания. — Вы, простите, кто?

— Барон Тихус фон Ужас-Второй, — представился портрет, слегка наклонив голову. — Первый владелец сего особняка, да упокоят мою душу в теплом климате. Вижу, вы новая хозяйка? Внученька Марьи Петровны? Похожи. Глаза такие же нахальные.

— Спасибо, — ответила я, не зная, считать ли это комплиментом. — Я Аня. Анна Пышкина.

— Пышкина… — барон пожевал губами. — Хорошая фамилия. Мягкая. От неё бубликом пахнет. Не то что наш новый сосед — фон Шварцвальд. От того серой несет за версту. Демон, что с него взять.

Я навострила уши. Фон Шварцвальд — это, кажется, фамилия моего потенциального конкурента, о котором вчера мельком упомянул Бублик. Надо будет расспросить подробнее. Но не сейчас.

— Барон, вы не подскажете, как пройти в гостиную? А то я немного…

— Прямо по коридору, вторая дверь налево, — охотно подсказал портрет. — Только не сворачивайте в третью — там сейчас ремонт. Лестница в подвал сама собой перестраивается, может завести куда не надо. А гостиная сегодня в хорошем настроении, должна принять.

Поблагодарив барона, я двинулась по коридору, чувствуя спиной взгляд портрета. «Гостиная в хорошем настроении». Ну-ну. В моем старом офисе переговорная тоже, бывало, капризничала — кондиционер включался сам по себе, проектор гас в самый ответственный момент. Но чтобы комната имела настроение — с этим я сталкивалась впервые.

Гостиная и впрямь ждала. Та самая комната, в которой я вчера познакомилась с Золой и Бубликом. Дневной свет проникал сквозь высокие стрельчатые окна, за которыми клубился молочно-розовый туман. В камине уютно потрескивала Зола — крошечная саламандра, свернувшаяся клубочком среди углей, словно кошка. Завидев меня, она приоткрыла один глаз.

— А, хозяйка, — проскрипела она. — Чайник я вскипятила, как этот пушистый тиран велел. На столе стоит. Только осторожно, он еще горячий, я немножко перестаралась с температурой. Простите, нервы.

Я подошла к длинному столу у окна, где действительно стоял пузатый фарфоровый чайник, от которого шел пар. Рядом обнаружилась чашка с блюдцем — тоже фарфор, с синими цветочками, — и глиняная миска с чем-то, похожим на печенье.

— Спасибо, Зола, — сказала я, наливая чай. — А что значит «нервы»? У саламандр бывают нервы?

— А вы как думали? — она выплюнула крошечную искру. — Живешь в камине, греешь воду, освещаешь комнаты, а благодарности — ноль. Только и слышишь: «Зола, жарь сильнее», «Зола, не копти», «Зола, ты опять прожгла ковер». А ковер сам виноват, нечего лежать рядом с камином! И вообще, вы, люди, думаете, что саламандры — это просто элемент декора?

Я не нашлась что ответить. В моем мире саламандры вообще были то ли ящерицами, то ли мифическими духами огня, то ли брендом обуви. Никто из них не жаловался на профессиональное выгорание.

— Я учту, — пообещала я, делая глоток чая. Чай оказался крепким, с травами и легким привкусом дыма. — Будем проводить регулярные собрания коллектива. Раз в неделю. С обсуждением рабочих вопросов и чаепитием.

Зола высунула голову из углей и уставилась на меня с выражением крайнего недоумения.

— Собрания? Чаепития? — переспросила она. — Марья Петровна такого не устраивала. Она просто работала, и мы работали. А это… это что-то новенькое.

— Я вообще люблю новенькое, — ответила я, и это было правдой. Любое изменение привычного уклада я воспринимала не как угрозу, а как вызов. Может, поэтому я и не сошла с ума, очутившись в другом мире.

В этот момент дверь гостиной распахнулась, и в комнату вошел Бублик. Он толкал перед собой лапой какой-то предмет, похожий на старомодный граммофон, но без трубы. Это был черный лакированный ящик с циферблатом, рычажками и торчащим из него раструбом, обтянутым медной сеткой.

— Резонатор притащил, — пояснил кот, с натугой пододвигая устройство к столу. — В прихожей сегодня сквозняк, зеркало запотело, ничего не слышно. А тут хоть поговорим спокойно.

Я с интересом уставилась на аппарат. Значит, местная связь работала через зеркала. Интересно, а можно ли через этот резонатор дозвониться до Земли? Родителям? В банк?.. Хотя банку в этом мире, наверное, обрадуются больше, чем родственникам.

— Клиента соединять? — спросил Бублик, взгромоздившись на стул рядом с резонатором. — Он висит на линии уже минут двадцать. Ждет. Очень терпеливый. Подозрительно терпеливый.

— А кто он? — я поставила чашку и одернула платье. — Хоть в двух словах опиши, чтобы я знала, к чему готовиться.

Бублик прищурил золотой глаз.

— Лорд Эдвард Дракул-Бледный. Лич. Из старинного рода. Гробовладелец потомственный. Живет в фамильном склепе в Тихом Болоте, но хочет переехать во что-то более современное. Студию, говорит, ищет. Или квартиру-студию. С широким подоконником.

— Лич, — повторила я. — Живой мертвец?

— Нежить, — поправил Бублик. — Ты, главное, не употребляй слово «мертвец» в разговоре. Они этого не любят. Предпочитают «посмертно активные граждане» или «лица с продленным биологическим статусом». Политкорректность, знаешь ли, и в Некрополисе существует.

Я фыркнула в чашку. «Посмертно активные граждане» — это звучало как что-то, что могли бы придумать в нашем рекламном отделе для нового ЖК.

— Ладно, — сказала я, отставляя чай. — Соединяй.

Бублик нажал лапой на рычажок резонатора. Аппарат загудел, завибрировал, и из раструба донесся треск, словно кто-то давил сухие ветки. Затем голос — глухой, как из бочки, но отчетливый:

— Агентство «Тихий Ужас»? Это лорд Дракул-Бледный. Я вчера оставлял заявку. Мне обещали перезвонить.

Я глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, и наклонилась к раструбу.

— Доброе утро, лорд Дракул-Бледный, — произнесла я тоном, каким обычно начинала переговоры с самыми важными клиентами. Тон был теплым, но деловым, с легкой ноткой «я-ваш-лучший-друг-и-профессионал-в-одном-флаконе». — Меня зовут Анна Пышкина, я старший риелтор агентства. Приношу извинения за задержку, вчера у нас были технические неполадки с коммуникациями. Я ознакомилась с вашей заявкой. Вы хотите продать склеп и приобрести небольшую квартиру, верно?

В динамике что-то зашуршало — кажется, Лич кашлянул. Кашель у него был как осыпание гравия.

— Совершенно верно, — прошелестел он. — Склеп мне великоват. Три этажа, привидения, вечная сырость… Раньше это было престижно, а сейчас — одни расходы. Отопление уходит в никуда, привидения требуют зарплату. Я человек… то есть я лицо простых потребностей. Мне бы студию с северной стороной, хорошей шумоизоляцией и обязательно с широким подоконником. Я люблю лежать на подоконнике и смотреть в сад.

«Лежать на подоконнике», — мысленно повторила я. Для человека это звучало бы странно, но для Лича, надо полагать, нормально. Может, он принимает там гробовые ванны? Или впитывает лунный свет? Не суть важно.

— Понимаю, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал максимально понимающе. — Студия с северной стороной — это очень разумный выбор. Естественное затемнение, минимум прямых солнечных лучей, прохлада. И подоконник мы вам найдем — просторный, чтобы с комфортом разместиться. В каком районе вы хотели бы жить?

— Желательно поближе к центру, — отозвался Лич. — Но подальше от церквей и чесночных лавок. У меня на чеснок аллергия. И на святую воду. И на осиновые колья. В общем, стандартный пакет несовместимостей.

— Разумеется, — я кивнула, хотя он меня не видел. — Мы подберем варианты с учетом всех ваших требований. Когда вам было бы удобно посмотреть объекты?

— Сегодня, — без колебаний ответил Лич. — После заката. В шесть по местному. Закаты у нас рано.

— Договорились, — я уже прикидывала логистику. — Встретимся у вашего склепа? Заодно я проведу предварительную оценку недвижимости, чтобы понимать, какую цену выставлять.

— Да-да, конечно. Адрес: Тихое Болото, Третий Тупик Тления, строение 13. Там еще ива растет, которая плачет слизью. Не спутаете.

— Записала, — сказала я, и это было правдой: я машинально потянулась к карману за телефоном, но кармана в платье не было, а телефона в этом мире не существовало. Придется завести блокнот. Или хотя бы грифельную доску.

— Тогда до встречи, госпожа Пышкина. Я надеюсь на плодотворное сотрудничество.

— Взаимно, лорд Дракул-Бледный. До вечера.

Бублик нажал на рычажок, и резонатор смолк. Я выдохнула и откинулась на спинку стула. Сердце колотилось часто-часто, но на лице застыла профессиональная маска — теперь ее можно было снять.

— Ну как? — спросил кот, пристально глядя на меня.

— Нормально, — сказала я. — Клиент вежливый, запрос адекватный. Если не считать того, что он мертв… то есть посмертно активен.