Айрина Лис – Агентство "Тихий ужас", или Как я продала душу (в ипотеку) (страница 1)

Айрина Лис

Агентство "Тихий Ужас", или Как я продала душу (в ипотеку)

Пролог: «Последняя сделка земного риелтора»

Дождь барабанил по карнизу с монотонностью метронома, отмеряющего последние секунды чьей-то смертельно скучной жизни. Я стояла у панорамного окна в переговорной «Элит-Комфорт» и смотрела, как серые капли разбиваются о стекло, превращая городской пейзаж в размытую акварель неудачливого художника-депрессиониста. Четверг. Маленькая смерть. День, когда даже кофе в офисной кофемашине приобретает отчетливый привкус безнадежности.

Хотя, положа руку на сердце, этот привкус я ощущала каждый день. Понедельник, среда, пятница — неважно. Безнадежность у нас была корпоративным стандартом, таким же обязательным, как галстук для менеджеров-мужчин и дежурная улыбка для менеджеров-женщин. Моя дежурная улыбка сейчас отдыхала в ящике стола вместе с просроченным абонементом в фитнес-клуб и упаковкой успокоительного, которое я принципиально не пила из суеверия: вдруг поможет, и тогда придется признать, что проблема существует.

— Анастасия Дмитриевна, клиенты в седьмой переговорной уже пять минут как нервничают, — в дверях нарисовалась Верочка, наш офис-менеджер, существо двадцати двух лет с энтузиазмом щенка лабрадора и интеллектуальными способностями фикуса. — Говорят, если вы сию минуту не придете, они расторгнут договор!

Я медленно повернулась к ней, стараясь не расплескать латте. Латте был моим единственным союзником в этой войне. Войне, где с одной стороны сражалась я, вооруженная дипломом экономиста, десятилетним стажем и врожденным цинизмом, а с другой — орды клиентов, уверенных, что риелтор обязан быть смесью экстрасенса, Деда Мороза и золотой рыбки, но с комиссией в три процента.

— Верочка, золотко, — произнесла я тоном, который на тренингах по клиентоориентированности назывался «эмпатичным», но мой бывший муж называл «предынфарктным». — Передай клиентам, что я не задерживаюсь. Я медитирую. Настраиваюсь на волну их ожиданий, чтобы сделка прошла в максимально гармоничном ключе. И заодно допиваю кофе. Что важнее — решай сама.

Верочка кивнула с тем выражением священного трепета, с которым обычно внимают пророкам или, на худой конец, старшим менеджерам с рекордными показателями продаж. Я же была именно старшим менеджером с рекордными показателями. Моя фотография третий месяц висела на доске почета, и каждый раз, проходя мимо, я ловила себя на мысли, что женщина на фото выглядит так, будто ее держат в заложниках и заставляют улыбаться под дулом пистолета. Что, в общем-то, было недалеко от истины: в заложниках меня держала ипотека за «двушку» на окраине Мухосранска, а пистолетом служил ежемесячный платеж, который не прощал слабостей.

Я сделала глоток латте и поморщилась. Остыл. Разумеется.

Что ж, пора идти впаривать. То есть, простите, помогать людям осуществлять их мечту о собственном жилье. Именно так это называлось в наших рекламных буклетах. «Мы помогаем вам найти дом». Господи, если бы я получала по рублю каждый раз, когда произносила эту фразу, ипотека была бы закрыта еще в прошлой жизни.

Я поправила пиджак — строгий, темно-серый, купленный на распродаже с семидесятипроцентной скидкой, но выглядящий так, будто он стоит весь мой аванс за прошлый месяц, — и направилась в седьмую переговорную. Путь пролегал через опенспейс, где два десятка таких же бедолаг, как я, висели на телефонах, имитируя бурную деятельность. Кто-то вдохновенно врал о «потрясающем виде из окна» (вид был на стену соседней многоэтажки, расписанную граффити сомнительного содержания), кто-то убеждал, что «легкий запах сырости — это всего лишь последствия ботанического сада, который бывшие владельцы развели на балконе» (на самом деле там протекала крыша, а под обоями цвела черная плесень величиной с небольшое государство).

— Пышкина, ты на расстрел? — поинтересовался Костик, мой коллега и по совместительству главный офисный сплетник. Костик был тощ, лысоват и обладал уникальной способностью появляться в самый неподходящий момент, подобно налоговой проверке или изжоге после фастфуда.

— На сделку, — отрезала я. — Разница минимальна.

— Клиенты — молодожены? — хохотнул Костик. — Ну, удачи. Помни: если что, всегда можно списать их внезапную глухоту на акустику помещения.

Я не удостоила его ответом. Во-первых, шутка была стара как мир, а во-вторых, у меня выработался иммунитет к Костику примерно тогда же, когда и к угрозам коллекторов, звонящих по ошибке (моя фамилия была Пышкина, а не Пышкин, но кто в наше время обращает внимание на мелочи?).

Седьмая переговорная встретила меня запахом чужого дорогого парфюма и ощущением сгустившегося напряжения. За стеклянным столом сидели Они. Молодая пара. Лет двадцать пять, не больше. Она — блондинка с тщательно уложенными локонами и выражением лица «я принцесса, и вы все мне должны». Он — коротко стриженный брюнет с затравленным взглядом человека, который уже понял, что ипотека на ближайшие двадцать лет — это не самое страшное в его жизни. Самое страшное сидело рядом с ним, надув губки.

— Добрый день! — прощебетала я, входя в образ «лучшего друга вашей семьи». — Меня зовут Анастасия Дмитриевна, я буду вашим проводником в мире недвижимости. Прошу прощения за задержку: согласовывала для вас особые условия по страховке. Эксклюзивно, только для наших VIP-клиентов.

Последнее было чистой воды ложью. Никаких особых условий я не согласовывала. Я просто допивала кофе и смотрела на дождь. Но слово «VIP» действует на клиентов магически: они немедленно расслабляются, чувствуя свою избранность, и перестают задавать неудобные вопросы. Этот профессиональный трюк я освоила еще на заре карьеры, и он ни разу меня не подводил.

— Мы уже начали волноваться, — капризно протянула блондинка. Ее звали, если мне не изменяла память, Кристина. Или Карина. Что-то на букву «К», это точно. — Максик уже хотел уходить, но я сказала: давай подождем еще пять минуточек.

Максик (видимо, брюнет) бросил на меня взгляд, полный такой неизбывной тоски, что мне на мгновение стало его почти жаль. Почти. Потому что жалеть клиентов — непозволительная роскошь. Жалость мешает продажам. А продажи — это единственное, что стоит между мной и бомжеванием.

— И правильно сделали! — я лучезарно улыбнулась, усаживаясь напротив. Передо мной уже лежала папка с договором. Толстенькая такая папочка, страниц на сорок. Я знала каждую страницу наизусть, включая сноски мелким шрифтом, в которых таились те самые «подводные камни», о которых так любят рассказывать на форумах обманутых дольщиков. — Давайте еще раз пройдемся по условиям, чтобы убедиться, что все прозрачно и понятно?

Прозрачно и понятно. Еще одна волшебная формула. Клиенты слышат эти слова и немедленно теряют бдительность, потому что «прозрачно и понятно» звучит как «мы ничего не скрываем». А то, что на сороковой странице мелким шрифтом написано про комиссию за досрочное расторжение в размере, сопоставимом с бюджетом небольшого африканского государства, — так кто ж до этой страницы дочитает?

Кристина-Карина кивнула и захлопала ресницами. Ресницы у нее были наращенные, я заметила это сразу. Профессиональная деформация: я всегда оцениваю стоимость внешнего вида клиента, чтобы понять, насколько можно завысить ценник. У Кристины ресницы тянули тысяч на пять, не меньше. Плюс маникюр, плюс укладка. Девочка явно не привыкла себе отказывать. Отлично. Значит, бюджет у них гибкий.

— Итак, — я открыла папку, но перед этим сделала драматическую паузу. В паузах я была хороша. На тренингах говорили, что правильно выдержанная пауза увеличивает доверие клиента на тридцать семь процентов. Откуда они взяли эту цифру, я понятия не имела, но паузу выдерживала. — «Трешка» в ЖК «Солнечный берег». Панорамные окна, два санузла, гардеробная, вид на лесопарковую зону.

Вид на лесопарковую зону. Господи, ну кто придумывает эти формулировки? Лесопарковая зона — это три чахлых тополя и пустырь, на котором по вечерам собираются маргинальные личности с бутылкой дешевого пива. Но «вид на пустырь с алкоголиками» звучит не так продающе, верно?

— А лесопарковая зона — это прям лес? — оживилась Кристина. — Я так люблю природу! Представляешь, Максик, мы будем просыпаться, а за окном птички поют!

Максик затравленно кивнул. Я видела, как в его глазах мелькнула тень сомнения. Наверное, он все-таки дочитал договор до конца. Но спорить с Кристиной явно не решался. Бедняга. Впрочем, каждый сам кузнец своего несчастья.

— Птички, белочки, свежий воздух, — подхватила я. — И главное — никаких соседей за стенкой. Полный приват. Вы будете чувствовать себя как в собственном загородном поместье, но при этом в черте города.

За стенкой, хотела добавить я, находится ТЭЦ, которая гудит так, что никаких соседей действительно не слышно. Но вслух, разумеется, не сказала.

— А ТЭЦ? — внезапно подал голос Максик. — Нам сказали, что рядом ТЭЦ.

Я внутренне подобралась, но внешне осталась абсолютно спокойной. За годы работы я научилась держать лицо в ситуациях и похуже. Например, когда клиент обнаружил в шкафу мумию кота (бывшие владельцы были сектантами, долгая история), или когда выяснилось, что в квартире прописаны три поколения призраков предыдущих жильцов (ладно, последнее я выдумала, но звучит правдоподобно для нашего рынка).