Айрин Лакс – Развод. Хорошее дело браком не назовут! (страница 25)
— Но ты ведь отзываешься.
Беляев ловит мою руку, целует раскрытую ладонь.
— Твой пульс зашкаливает. Мне не показалось. Ты тоже чувствуешь это притяжение между нами.
Чувствую, но….
Я уже не верю своим чувствам.
Глава 20
— Что же ты теперь планируешь делать? Как поступишь? — уточняет Оксана.
Конечно, я пошла к подруге, принесла ей последние новости и собственную боль, переживания. А к кому же ещё? Не к матери, которая пожалела глотка воды для собственных внуков и до сих пор атакует меня сообщениями о том, что я ей должна осталась. Я просто заблокировала ее. На время.
Потому что иначе никак.
У меня не хватает ни сил, ни ресурса нервов, чтобы терпеть ее взбрыкивания. Я хочу сосредоточиться на важном: развод, дети, имущество.
Остальное — потом.
Честно говоря, я начинаю беспокоиться о душевном здоровье мамы, кажется у нее с головой не все в порядке. Но мне ещё только предстоит придумать, как уговорить ее пройти обследования, и кто-то же должен контролировать, чтобы потом она принимала препараты, ох…
Это непросто, и это.… потом, да.
Вот такая я эгоистичная стала: сначала я сама, мои интересы, интересы моих детей, все остальные — на второй план!
Предательство Сашки меня многому научило: нельзя класть собственную жизнь на алтарь служения другому.
Нельзя — и точка!
— С домом? А вот не знаю я, Оксан. Сашка, как ни крути, но здорово мне подосрал. Его шаболда дом обнесла, золотишко, кое-какие украшения, мелкую бытовую технику… Но это полбеды. Дом после пожара. Треть выгорела. Там копоть, запах гари. Жить невозможно! Восстанавливать придется. Конечно, Беляев сказал, что вытрясет из Сашки все до копеечки, душу из него вынет, но… Ты же понимаешь, что это все займет некоторое время, да? А ремонт, ох… Это вообще! Нет, я не боюсь ремонтов. Но на ближайший год, как минимум, о проживании в собственном жилье придется забыть!
— Продать не думала?
— Все равно восстановить придется. Продать? Да, было бы славно, наверное. Этот пожар уничтожил остатки привязанностей, Оксан.
— А дети?
— Расстроились, конечно. Отца проведали, махнули ему издалека и пулей понеслись прочь. Сашка до того жалкий, что фу.… Смотреть противно. Руки мои слюнявил, прощения просил, — гадливо поморщилась. — Прозрел. Олух!
— Мда…. Вина?
— Мне уже хватит, наверное, — пробормотала я.
— А что так? Мальчишки твои уже не груднички. Взрослые. Поймут, если ты задержишься и придешь чуть-чуть выпившая домой. Давай, Тань.… Выдыхай. Невзгоды позади, а Беляев твой… Фактурный мужик, ох!
— Ага. .
Нет, не буду даже думать в этом направлении.
— А что ты так покраснела и засуетилась? — допытывается подруга. — Телефон спрятала!
— Н-ничего. Просто. Ерунда всякая….
Ага.
Беляев мне проходу не дает.
Вот и сейчас написывает о чем-то.
Мне даже взглянуть страшно.
Потому что так не бывает.
Он настаивает.
Слишком о многом настаивает….
Такое чувство, что он в меня бульдожьей хваткой вцепился.
Пытаюсь отбрехаться от интереса подруги.
Кажется, даже удается…
Фрукты, шоколад, немного вина…
Усталость и нервное напряжение.
Это сделало свое гиблое дело.
Меня развезло, раскумарило.
Неохота даже было куда-то идти, я с дивана вставать отказывалась…
Где-то вдалеке звонил телефон.
Мой.
Я лениво открываю глаза, прикрываю их.
— Сиди-сиди, я гляну, кто там, — успокаивает меня подруга.
— Ну, кто? — бормочу лениво, видя, как Оксана снова появляется рядом, меняет закуски, что-то убирает со стола, добавляет.
— Спамеры, тьфу. Кредитную карту тебе предлагали. Я на беззвучный поставила, — беспечно отзывается она. — Музыку включу, не против?
— Включай, только все равно я уже почти сплю. Толкни меня через часик-полтора, ага? — зеваю. — Домой пойду.
Уснула.
Сладко так уснула, ещё и сон хороший, тёплый….
Я бы сказала, обнимательно-зажигательный сон мне приснился.
Меня будто подхватило и понесло… волной горячей.
Перед глазами все бликует, я будто в открытом море, яхта тихо покачивается на волнах.
Так сладко и хорошо, на плечах — горячая, уверенная рука мужчины.
Губ касается дыхание с привкусом винограда.
Так сладко, что не помечтать — грех, и не позволить себе быть немножко счастливой хотя бы во сне считается за преступление.
***
Просыпаюсь от того, как солнце щекочет глаза, от запаха крепкого кофе, негромкого бубнежа где-то вдалеке.
Стоп!
Вскакиваю и падаю на пол с грохотом, боже!
— Уууу…. Проспала! Оксана! Блин, коза! О, Боже…. Я… Я, что, уснула? А ты меня не будила!