Айрин Лакс – Развод. Хорошее дело браком не назовут! (страница 26)
Путаюсь в простыни, как улиточка, и с благодарностью хватаюсь за крепкую протянутую ладонь.
Поднимаюсь и практически сразу же с визгом падаю обратно на диван, выставив перед собой тонкую простынь, как щит.
— Что ты здесь делаешь?! Беляев!
— Доброе утро.
— Ты… Так, стоп! Боже… Беляев, это не смешно! Где… Где Оксана?
У меня голова тяжелая, чугунная. Во рту неприятная сухость, тело примятое, будто меня всю ночь.…
Где мои трусы?!
— Ты не это ищешь?
Осторожно опускаю вниз простынь. Беляев покручивает на пальце мои трусы с лифчиком.
— Как?! Что случилось?!
— Теперь я, как честный мужчина, просто обязан на тебе жениться! — невозмутимо заявляет Беляев. — Кстати, после того, что между нами было, ты можешь называть меня по имени.
— Ничего не было! — сердце ухает вниз, в пятки. — Ни-ни-никакого «жениться»! Нет! Я вообще-то ещё даже бумаги не получила о разводе.
— Скоро получишь, и мы…
— НЕТ! — от моего визга, кажется, даже стекла задрожали. — Никакого…. Нет-нет! Прекрати! Бред какой-то! Боже, ну и кошмар же…
— Я, что, настолько плох? — оскорбленно вытягивается лицо мужчины.
— Нет. То есть, нет, наверное. Но… Это было не по-настоящему. Я перепила и… Все. Не считается.
— Давай повторим на трезвую голову, — не сдается. — Так будет даже лучше.
— Нет. Никаких… Замуж и тому подобное.
— Татьяна.
— Нет! Нет, значит, нет… Ты сам говорил, хорошее дело браком не назовут и все в таком духе.
— То есть, ты за отношения, но не в браке? Ладно, я дам тебе время подумать.
— Ни-ка-ких отношений.
— Ага. Значит, секс без всяких обязательств? Учти, я все-таки счита. нужным сказать, что я буду спать только с тобой и жду от тебя того же!
— Уйди, Беляев. Просто уйди, — прошу я.
Мне стыдно.
Но ночью, без всяких сомнений, было хорошо.
Так хорошо, что стыдно….
Вспоминается кое-что, но….
Лучше бы я не вспоминала.
Я же была приличной женой, матерью, в конце концов. Не было у меня такого, чтобы я до бессознательного состояния напивалась и отдавалась, как будто последний день живу.
— Татьяна, послушай.
— Нет! Ничего не хочу слушать. То, что было, это не считается. Между нами ничего не будет. И… — сглатываю. — Подруга — тоже дрянь.
Я так понимаю, она запустила Беляева и просто ушла.
А если бы он был маньяком?!
— Понимаю, тебе нужно время немного прийти в себя. Завтрак на кухне. Увидимся в офисе.
— Нет. Я на тебя больше не работаю. Месяц истек, — напоминаю ему. — Офис у тебя замечательный. Первые собеседования начнутся послезавтра, расписание у тебя на почте и в распечатанном варианте, в красной папке на столе.
— Не думал, что ты — такая трусиха, и станешь игнорировать влечение между нами, — с сожалением произносит Беляев.
— А я не думала, что ты будешь пользоваться пьяной женщиной и говорить о браке.
— Я не пацан, чтобы долго разводить церемонии. Я пережил предательство и в пустую спустил огромное количество времени. Больше я подобного повторять не желаю. Увидел достойную женщину, значит, бери скорее. Такая моя философия.
— А моя…. Моя философия — больше никаких мужиков.
— Никаких, согласен. Кроме меня, разумеется.
Как его выгнать?!
Глава 21
— Верни мне трусы, — просит Татьяна, сменив тему.
Пока я в уме прикидываю, пойдет ли ей моя фамилия, она смотрит на меня одновременно жарким, смущенным и напуганным взглядом.
Эх, девочка, что же ты так, а?
Не обижу же, тянет где-то за грудной клеткой.
Так и хочется найти Бондарева и настучать ему по голове.
За то, что так предал свою женщину. Теперь от нее добиться доверия — задача повышенной сложности. С другой стороны, не сделай он этого, то я Татьяну бы даже не встретил. Или, встретив, не обратил внимания.
Жаль, что она не допускает даже малейшей мысли о том, что я не шучу. Я ведь серьёзно подумал, препарировал ситуацию, свои реакции, ее, подумал обо всем, отдавая себе отчет, что хочу связать себя отношениями с женщиной с детьми. С семьей, которую собственными усилиями развел с их неверным мужем и отцом…
— Если ты переживаешь за детей, то я все обдумал. Я понимаю, что у тебя есть дети, что они для тебя важны.
— Нет, ты не понимаешь. Ты все про себя и про себя. Ты понял, ты осознал и все в таком духе. А я… А мы!
Татьяне не хватает воздуха, она сверлит взглядом свои несчастные трусы так, как будто это самое важное.
Я крепко сжимаю их в кулаке, не желая отдавать. Я бы согласился на небольшой повторный прогон, но…
Татьяна уже скользит взглядом в сторону выхода.
Она в таком отчаянии, что готова сбежать от меня без трусов, а я такого позволить не могу.
Поэтому возвращаю трофей.
Татьяна одевается молниеносно, проводит в ванной, пять минут, в общей сложности, и вылетает из квартиры одетая, причесанная, но голодная.
Вот что за женщина! Ураган…
***
Спустя некоторое время мне звонит Оксана.
Она взяла у меня номер телефона и доверила мне подругу, вот кто побольше сечет в искрах между мной и Татьяной, замечая их со стороны.
— Я надеюсь, вы, Василий, были на высоте. Но кое-что не бьется, — сразу заявляет она. — Мне только что позвонила Татьяна и облаяла. Кажется, подруги у меня теперь нет, — вздыхает. — Такие большие надежды на вас были. Эх, Василий…
— Ей нужно время, — коротко отвечаю я. — Надеюсь, вам хватило такта не ругаться с Татьяной. А то я знаю вас, женщин. Иногда какую-нибудь старую обиду вспомните и понеслась, конец дружбе.