Айрин Кей – Мошенница (страница 9)

Удивленно смотрю на него. Серьезно?

– Тебя пугают бороды?

– Ага. Прикинь, там застревает еда. Какой-нибудь сырный суп стекает по волоскам, а затем тухнет. Сразу рвотные позывы, – толкает два пальца в рот, имитируя тошноту. – Потом такой уродец потянется к тебе целоваться, и это… Ну ты поняла.

– Боишься целоваться с бородатыми? Ладно, я поняла, к чему ты клонишь. Я бородатых женщин не встречала, – хихикаю, издеваясь над ним.

И мы оба смеемся, потому что это действительно и смешно, и тошнотворно одновременно. И от того, как он делится своими страхами, он такой… милый? Короче, в нем есть какая-то нетронутая чистота. Что-то детское.

– У тебя есть парень? – не то, чтобы не ожидала его вопроса, просто не думала, что Доусон так резко сменит тему.

– Нет.

Замечаю, что парень мельком взглянул на кольцо.

– Ах, это. Отпугиватель мужчин. Знаешь, чтобы не приставали. – Да, вру нагло в лицо. Но меня не волнует, мы распрощаемся на развилке Оклахома-Техас. – Ну, раз со мной такой попутчик, как ты, можно и снять.

Стягиваю кольцо и кидаю в бардачок между сиденьями. Солнце начинает припекать, ветер треплет волосы в разные стороны, а я допиваю кофе.

– В следующий раз бери мне обычный американо, без добавок, сахара, молока и прочей хрени. Никаких орехов, тем более.

– Я думал, ты любишь орехи.

– С чего это?

– Ты похожа на девушку, любящую орехи в кофе.

Хмыкаю и улыбаюсь от сказанного.

Ехать нам весь день, поэтому заправляем полный бак на ближайшей заправке и отправляемся в путь. Почти всю дорогу слушаем музыку, подпеваем, иногда коверкая слова, и смеемся. Устраиваем баттл, выбирая друг другу что-то необычное. Когда связь начинает барахлить, врубаем радио. Затем Доусон засыпает. В голову приходит другая мысль: проверить его рюкзак. Там могут лежать документы, что-то важное, что укажет на то, кто он такой, почему сбежал из дома. Из кармана штанов торчит смартфон. И я борюсь с желанием вынуть его и посмотреть. Все же любопытство побеждает, я сбрасываю скорость и тихо тянусь к телефону. Одним движением вынимаю его, спокойно, как меня учили улицы – щипать кошельки и украшения. Незаметно, плавно, быстро. Переключаю внимание на экран, иногда посматриваю на дорогу, чтобы не врезаться в попутку и не разбиться. Стоит блокировка экрана по лицу. Украдкой бросаю взгляд, Доусон спит. Подношу к лицу, но толку нет. Ну и дура! Прекрасно знаю, что не сработает, если глаза закрыты. Уже думаю вернуть его на место, как приходит сообщение от некой Сесилии.

Все в порядке? Нашел?

На сердце тяжелым грузом давит камень страха, перехватывает дыхание, и я готова провалиться на месте. Это она про меня? Это меня он должен найти? Быстро кладу телефон рядом с ногой, будто он выпал случайно и крепче вцепляюсь в руль. Высажу его на первой же остановке и свалю. Так и думала, что он подозрительный. Мне становится так плохо от мысли, что Доусон – коп под прикрытием, что скрипят зубы. С чего я это взяла? Не знаю, просто чутье срабатывает.

– Могла бы просто попросить, – раздается его голос.

Меня пробирает дрожь, и я каменею. Он все видел…

7

Мошенники ищут любую лазейку для высасывания денег: будь то подставной сайт, приложение, вирус, поглощающий компьютер, код, который просят отправить. Можно украсть данные и воспользоваться кредитом на ваше имя, а можно взломать телефон или получить доступ к счетам, а можно выманить деньги напрямую. Смысл один - обмануть того, кто по ту сторону экрана, завладеть деньгами, нажиться за чужой счет. Все просто – главное, сноровка и никакой жалости.

И сейчас ситуация обязывает включить все свои мошеннические уловки, чтобы выбраться из задницы, в которую попала.

Голос Доусона напряженный, как и он сам. Парень выпрямляет спину и не шевелится, только выжидающе смотрит. Я сглатываю. Если не найду подходящего оправдания тому, что лазила в его телефоне, придется высадить его или убить.

– Мне же надо было удостовериться, что ты не коп и не маньяк.

Да, ничего умнее в критический момент не приходит на ум.

– Можно тупо спросить, Грейс, – голос Доусона все еще натянутый.

– Спросить? Серьезно? Ты действительно считаешь, что любой маньяк или коп ответит честно, мол «я убиваю людей, расчленяя на куски», или…, - лучшая защита – это нападение, но тут я сама себя закапываю в яму.

– Ты боишься копов?

Меня осеняет, что я будто думала, что он коп. А с чего это? Он теперь думает хрен знает что. Черт! Сдерживаюсь, как могу, чтобы окончательно не загнать себя в угол.

– Я не доверяю людям, помнишь? На минуту, ты чужак. Странный парень, вступившийся за меня на улице, севший в мою тачку, болтаешь без умолку. Кто знает, что ты за тип. Даже если коп, им я тоже не доверяю, понятно? Они бывают сволочами.

Мне нужно выпутаться из ловушки.

– Так что прими это, как способ проверки. Прости, но так надо было.

– Нашла что-то?

Доусон все еще дуется, я это вижу, но его голос становится теплее. Заметно теплее.

– Нет. Ты чист. – Какое-то время молчу. А затем добавляю: – Надеюсь. Нашел?

– Что? – непонимающе смотрит он.

– Ну, какая-то Сесилия спрашивает тебя, нашел ли ты. Что именно, не знаю.

– А, да. Нашел ли я способ уехать. Это подруга.

Киваю. Подруга, значит.

Дорога занимает весь день. Мы плетемся по невыносимой жаре. Надо было заправить кондиционер, ведь он не работает, и открытые окна не спасают ситуацию. По спине течет пот, кожу от этого жжет, и она чешется.

Добираемся до Чикаго, Иллинойс. Никогда здесь не бывала, и теперь хочется попасть в самый центр, пройтись по улицам, вдохнуть жизнь вне Нью-Йорка. Это же дорожное приключение, верно? Раз уж выпал такой шанс…

– Давай припаркуемся поближе к Миллениум-парку. Кое-что покажу, - врывается в мои мысли Доусон, нарушая бойкот.

Мы не разговаривали с самого Огайо. Я снова хотела бросить его и уехать.

– Зачем?

– Я же сказал, показать кое-что.

– Ты раньше бывал здесь?

– Ага.

Ну, конечно, все-то он знает, везде-то он бывал.

Через полчаса паркую тачку на дополна забитой стоянке супермаркета. Беру бутылку воды, кепку, чтобы немного замаскировать лицо. Понимаю, что в век технологий поисковая распознавательная система лиц легко найдет меня, если это будет надо копам, но сдаваться вот так просто не намерена. Прошу Доусона положить рюкзак на пол сзади, чтобы не бросался в глаза тем, кто вдруг решит заглянуть в тачку и обчистить ее. Ворам только дай повод. Если им покажется, что можно чем-то поживиться, сразу разобьют стекло или взломают дверь. Сигналки на «Додже» нет.

Проходим несколько кварталов. Люди спешат, не обращая внимания друг на друга. Все то же самое, что и в «Большом Яблоке». Всем насрать на тебя, на то, как ты одет, что делаешь. Мы выбираемся на открытую площадь, где толпы туристов облюбовали «Облачные врата»3[3].

– Видишь, – Доусон указывает пальцем на гигантскую стальную каплю. – Считается, будто это капля ртути. Но для меня – капля росы, в которую, если заглянуть под лупой, увидишь миниатюрное отражение того, что есть вокруг – а это красота мира. Идем.

Вдалеке играет музыка. Кажется, что-то латинское. Неожиданно Доусон хватает меня за руку, переплетая пальцы. Я хочу вырвать ее, но он оборачивается, на лице играет искренняя улыбка, а в глазах неподдельная радость, и потому, будто завороженная, просто следую за ним.

Оглядываюсь по сторонам. Ритм города-гиганта врывается в сердце, мозг, душу, и хочется следовать за музыкой, растворяясь в толпе и звуках. Рядом идет мим на гигантских ходулях, снимает шляпу прямо передо мной, и я ахаю от внезапного появления. Дамочка с собакой, тявкающей на каждого прохожего, недовольно ворчит и обходит мима стороной. Велосипедист мчится, объезжая людей, вот-вот сшибет кого-нибудь с ног, но умудряется лавировать и исчезает за скульптурой. Слева взлетают голуби, и звук их крыльев отражается от стен зданий. Солнце слепит, и хочется растаять под палящими лучами.

Когда мы подходим ближе к скульптуре, в отражении вижу себя. Мои ноги короткие, а тело непропорционально длинное, и мне хочется смеяться. Сдерживаю смешок, перевожу взгляд на Доусона, у него видок не лучше. Отсюда различима впадина в капле, ровно снизу посередине. Мы просачиваемся между туристами, зеваками, жителями Чикаго, встаем по центру. Со всех сторон на меня словно давят. Становится неуютно, но Доусон так близко, и от него исходит живительная энергия, его настроение заряжает положительными эмоциями, и меня отпускают тревожные ощущения.

– Загадывай желание, – говорит он, перекрикивая гул людей, – на этом месте, если загадаешь, непременно сбудется.

Он берет мои руки и смотрит прямо в глаза. Юное лицо излучает жизнерадостность, хотя глаза грустные.

– Вряд ли это правда, – заявляю я.

– Не попробуешь, не узнаешь.

Он так нежно держит руки. Мне кажется, или гладит пальцами кожу? Не рискую опустить взгляд.

– Ладно, – закрываю глаза.

Думаю, что неплохо хотеть получить богатство и жить жизнью мечты. Еще загадываю новую тачку, и чтобы никакого преследования, чтобы никогда не попалась копам, и никто не предавал. Поток желаний нарушает прикосновение. Мурашки пробегают по спине от осознания, что меня целуют. Поцелуй легкий, робкий, будто что-то сейчас спугнет его. Приятное чувство возникает где-то в левом боку. Резко распахиваю глаза. Доусон прижимается своими губами. Он так близко, что я могу разглядеть его красивые веснушки. Когда он отстраняется, я осознаю, что сейчас произошло.