Айрин Кей – Минуту назад (страница 5)
Небрежно бросаю тарелку с остатками выпечки.
Один из полицейских хватает парня под руки и поднимает, усаживает в машину. Парнишка дергается и получает прикладом в лицо.
– Вот гад! – кричу я и изо рта валится кусочек пережеванной вафли. Подбираю его и запихиваю обратно.
Ведущая сообщает, что выпуск новостей прервется на короткую рекламу. Я встаю и стряхиваю крошки на пол. Все равно же убираться. Когда-нибудь.
Раздается звонок в дверь. Я ищу глазами пульт, чтобы переключить телевизор. Ощущаю нервозность. С утра уже духота невыносимая. Подмышки вспотели. Поправляю бретельки на майке, выхватываю пульт из углубления между спинкой и сиденьем дивана. Вот и новый рабочий день. Сейчас бы лежать где-нибудь на пляже и потягивать Пина Колада. Бархатистая, уже вытертая до дыр обивка дивана напоминает, для чего я это делаю. Переключаю на детский канал, который Клэр даже не смотрит, и поправляю подушки. По пути к двери ногой ставлю на место обувь, оглядываю комнату и прихожую, чтобы не было заметно бардака, а затем натягиваю самую очаровательную улыбку и открываю дверь.
13 июля, 9:00
Рейчел
– Прошу прощения, что вам довелось ночевать в комнате, совершенно не подготовленной для вас. Вчера меня подменял Антонио. Он новенький. Поймите, мы ночью не заселяем, это противоречит правилам и этике отеля, но я пошел вам на уступки. Предупредил Антонио, но он все напутал. Простите, еще раз, мистер Гилмор. Это ваши друзья?
– Верно.
Пока брат решает вопрос о нашем заселении, мы с Лизой и Камалом усаживаемся за столиком в главном вестибюле отеля. Из огромных окон нам открывается прекрасный вид на центр города. Движение перекрыто, а центральные двери отеля закрыты на время ремонта. Я краем уха слышу, что управляющий предлагает бесплатные ужины до конца нашего пребывания здесь. Солнце светит ярко, но темные стекла преломляют лучи, и это скрадывает дневной свет. Поэтому здесь горят всевозможные светильники и люстры, создавая неповторимый уют. Утром отель кажется не таким пугающим и зловещим, хотя старинные убранства, картины, напольные подсвечники вдоль стен выглядят безвкусно. Но Кэвин выбрал это место, потому что он обожает роскошное старье. Хорошо, что мы не в каком-нибудь холодном средневековом замке, где туалет это каменная перегородка посреди коридора.
– Ребята, я выбил нам президентский люкс! – довольным голосом сообщает брат и просит следовать за управляющим.
Мы заходим в просторный лифт. Он в три раза больше того, на котором мы ползли ночью на восьмой этаж. Управляющий все время улыбается. Раздается скрип, и лифт поднимает нас всего на один этаж вверх. Мы переглядываемся.
Когда двери открываются, перед нами возникает абсолютно другой мир этого отеля. Его сердце. Все в светлых тонах: бежевый, кремовый, серый. Кафельный пол отражает потолок. На стенах современные плафоны. Нет жутких картин и подсвечников, красных тканей и пыльных обоев.
Камал присвистывает и кладет руку мне на плечи, обнимая.
– Вот это я понимаю!
– Ваши апартаменты в самом конце коридора, – говорит управляющий и подходит к двум высоким, до самого потолка, дверям, отпирает их электронной картой. – Располагайтесь. Завтраки у нас до одиннадцати. В стенах нашего отеля люди редко обедают, но если что, у нас подают самые вкусные горячие блюда в городе. На ужин ждем вас с восьми до десяти. Добро пожаловать в отель «Голден Пэлэс».
Управляющий еще раз извиняется и удаляется, оставляя нас в номере.
– Это президентский люкс! – Восторженно заявляет Лиза. – Быть такого не может. Я знаю, конечно, ребята, что вы богачи, но чтобы люкс!
– Стоило ночь перетерпеть неудобства в номере восемьсот шестьдесят шесть, чтобы заполучить это местечко, да? – Кэвин толкает игриво меня в плечо, и я улыбаюсь.
– Потрясающе!
Хорошо, что мы остались богатыми сиротами, а не бедствующими. После гибели родителей, средства из хедж-фонда достались нам с братом. Все компании продолжают функционировать дальше, мы лишь их владельцы, которые получают прибыль. Сказочную прибыль. Поэтому два студента могут позволить отвезти лучших друзей в путешествие и заселиться в дорогой номер.
– Я бронировал совместные номера. Две комнаты, общая гостиная. Но этот паренек Антонио все напутал. И наш номер сдал другим. Так что оставалось им отдать нам это! – И с диким воплем Кэвин прыгает на шикарный кожаный диван. – Шампанского, пупсики?
Мы с Лизой оправляемся осмотреть номер и снять обзор для блогов. В нашей комнате большая кровать кинг-сайз, трюмо как у принцесс, только на современный лад, скрытый гардероб и зеркала во всю стену. Включаю камеру и снимаю, комментируя наш отдых. Думаю, подписчикам понравится контент. Захожу в ванную и вскрикиваю. Душевая кабина с прозрачным стеклом, темная плитка, зеркало с подсветкой и изогнутая ванна на золотых ножках посреди комнаты. Французское окно со шторами блэк-аут.
– О, я бы их не занавешивала. Пусть какой-нибудь вуайерист понаблюдает за тем, как я буду наносить персиковую пенку на нежную кожу и растирать по влажному телу в поисках кли…
– Фу! Лиза! Я позвоню твоей консервативной семейке. Ты как собака, которая сорвалась с поводка. Тебя круто заносит. Пора сбавить обороты, – толкаю подружку, а она гримасничает в ответ.
В ванную вваливаются парни.
– Девчонки, в нашей половине люкса есть джакузи. Вечерок обещает быть жарким! Ю-ху! Захватили купальники? Или будете голышом?
Камал набрасывается на меня и начинает танцевать, заставляя повторять за ним движения.
– Прекрати, Камал, – я смеюсь. Мне нравится начало этого дня. Уже предвкушаю, что будет дальше.
13 июля, 11:05
Марта
Ази не выходит на связь несколько дней. Я всегда тревожусь, когда нет вестей. Все-таки жить с военным переводчиком не менее волнительно, чем с тем, кто имеет непосредственное отношение к армии. Ази с детства мечтал стать кем-то важным. Он перебирал профессии, имеющие значение для мира. Перед выпуском уже намеревался поступить в медицинский колледж, чтобы в будущем присоединиться к мисси «Врачи без границ», но наткнулся на брошюру одного из университетов в Камбодже. Его привлекли возможности изучать языки. Ази уже владел двумя – английским и родным арабским. Рос билингвом. Мать преподавала в школе, выучила и его. Когда перспектива стать переводчиком замелькала на горизонте, мой муж, не раздумывая, принялся изучать французский, португальский и персидский. После окончания он познакомился со мной. Мы переехали в США и обустроились на юге, в привычном для него жарком климате. Его резюме приглянулось вооруженным силам, и Ази пригласили военным переводчиком. Теперь он колесит по миру и подвергает свою жизнь опасности. Но гордится тем, что приносит пользу.
Когда муж узнал, что я в положении, то пообещал перевестись куда-нибудь в более безопасное место. Писал рапорт, чтобы ему дали офис и работу ближе к дому. Пока результата нет, приходится мириться с тем, что не вижу мужа по полгода.
Живот довольно сильно выпирает. Свободной футболкой почти не скрыть. Все вещи давят на живот, даже если резинка на штанах свободная, неудобно носить. Приходится приспускать ее, и тогда на заднице ткань отвисает, и кажется, будто я нагадила в штаны. После скрининга пойду в магазин для беременных и молодых мам, попробую отыскать что-то более подходящее для моего живота в столь изнуряющую жару.
Кручусь перед зеркалом, поправляя складки на футболке, облегающей живот, и улыбаюсь. Внутри меня растет жизнь, которая уже с девятнадцатой недели дает о себе знать. Мне нравится ощущение беременности: внимание людей, учтивость, понимающие взгляды. Никто не грубит, и всегда пропускают вперед, помогают с сумками. Я стала замечать, как мужчины заботливо стараются предпринять хоть что-то, чтобы быть учтивыми и полезными. Девушки понимающе улыбаются и спрашивают, сколько недель уже моему пузожителю. Блаженство.
Когда токсикоз перестал трепать нервы, я по-настоящему стала наслаждаться каждым днем. Нет тошноты, тревоги, усталости и вялости. Организм уже перешел черту первого и второго триместров, и передал эстафетную палочку самому лучшему отрезку беременности.
Поворачиваюсь боком и приподнимаю правое бедро. Ракурс красивый. Фотографирую себя в зеркало, проверяю фото. Не нравится, как лежит челка. Поправляю ее и делаю еще несколько дублей. Хочу отправить Ази. Когда выйдет на связь, обязательно поумиляется вместе со мной.
Через три часа я узнаю, кто именно поселился внутри. И тогда можно будет выбирать имя. Если будет мальчик, то мне бы хотелось, чтобы его звали Сэмюэль или Франко. Интересно, одобрит ли Ази? Для девочки мы давно подобрали имя, еще когда только планировали детей. Ее будут звать Камиллой. В честь бабушки Ази, выдающейся женщины, спасшей жизни миллионам детей.
Ребенок толкается, словно соглашается с выбранными именами.
– Тебе нравится? – говорю я животу и поглаживаю в том месте, где ощущалось движение. – Мы с папочкой тебя очень любим и ждем.
Вздрагиваю, когда сигнал телефона резко раздается в руках. Предвкушаю, что это Ази. Но горечь разочарования проникает в горло. Всего лишь напоминание об УЗИ.