Айрин Кей – Минуту назад (страница 6)
Вместе с сообщением в голову вонзились мысли о ребенке. Если Ази узнает, не переживет…
Еще несколько движений, и желание сходить в туалет возвращается. Как же достали эти позывы. Самое сложное – пойти куда-то далеко. Нужно выстроить обязательный маршрут заранее, чтобы по пути были уборные. Иначе поездка куда-либо может обернуться катастрофой. Усаживаюсь на унитаз, пытаясь вытряхнуть плохое из головы, но никак не выходит.
А что, если ребенок родится белым?
13 июля, 11:45
Шон
В городе невероятная суета. Все куда-то спешат. Разгоряченные водители психуют и выкрикивают гневные фразы из окон «железных коробчонок». Центральная улица снова встает в пробку. Яблоку негде упасть. Толпы туристов пересекают оживленные улицы и устремляются вглубь к фонтану «Вересковый оазис», чтобы охладиться в очередной невыносимо знойный день. Скоро опять начнутся пожары. Да хрен с ними, пусть выжжет все до ядра Земли!
Машины гудят, все сигналят, поторапливая друг друга, будто это поможет. Никогда не помогало. Но никто не хочет сидеть без дела и умирать от жары, нагреваясь в тачках. Многие пользуются кондиционерами. В моей машине такой роскоши нет. Это лишняя трата денег, и значит, не могу себе позволить прохлаждаться, пока мои дети нуждаются во мне.
С утра отмотал три крупных заказа. И теперь покрываюсь каплями пота. Рубашка насквозь промокла и пропитала сиденье. Наверняка, от меня разит. Как же брать пассажира, когда в салоне воняет грязным здоровенным мужиком?
Поправляю старенький слуховой аппарат в правом ухе. Сурдолог посоветовал заменить. Тем более тугоухость началась и слева, но какая уже разница, если сегодня последний день. Зачем тратить накопленные трудом деньги, когда можно отдать их бывшей жене и детям. Я же отец. Даже если и дерьмовый. Да что говорить, не такой я отец, о котором мечтали дети. Подарки раз в год, никакого участия в их жизнях. Никаких рассказов на ночь или объятий по воскресеньям. Они наверняка и не помнят обо мне. Горе-отец.
В ухе возникает жужжащий противный звук, словно надоедливая муха проникла прямо в мозг.Вспышка ослепляющего света. Звук приближающегося вертолета – лопасти так тарахтят, что в висках начинает давить. Больно глазам. Крики.
«Шон! Шон!»
Не понимаю, что происходит. Чей это голос? Снова вспышка.
Из приступа вырывает гудящий клаксон.
Я снова в старой машине на центральной улице, застрявший в изнуряющей пробке. Никаких самолетов и вертолетов. Остается лишь тонкий писк в ушах и крик водителей из соседних машин. Один здоровенный мужик в старом ржавом пикапе показывает мне кулак и что-то орет, раздирая от возмущения глотку. Делаю вид, что не замечаю его. Поправляю снова аппарат и трогаюсь буквально на несколько метров вперед и торможу. Зачем было так жать на сигнал и биться в истерике, если пробка никуда не делась? Ничего. Осталось недолго. Скоро все закончится.
13 июля, 12:00
Кристен
До назначенного места далеко. Тачка бы пригодилась в самый раз. Приходится выезжать заранее и толкаться в душном автобусе. Путь до центра проходит через трущобы с мексиканцами. Когда они заваливаются в салон, и так же спертый воздух наполняется новыми зловониями. Считаю, необходимо запретить на законодательном уровне вонючим, потным людям ездить в общественном транспорте и отравлять жизнь людей.
Моя смена закончилась в семь утра. Я дошла до дома пешком. Живу неподалеку от больницы. Приняла душ, позавтракала и задремала. Разбудила меня Фрэнсис. Предложила встретиться после обеда и прогуляться в парке. Мы видимся с ней лишь, когда наши смены совпадают, и мы обе свободны на следующий день. Фрэнсис работает на полставки в военном госпитале, куда просто так не попасть. Но ее бывший муж – бывший военный. Получает она больше меня, а работает вдвое меньше. Но у нее еще подработка в хирургии Святого Павла.
Когда на очередной остановке в салон входит грязный мужик, весь в черном, я отворачиваюсь к окну, чтобы не привлекать к себе внимание, и сажусь на край, чтобы он не сел рядом. Отлично, он приземляется рядом с какой-то пожилой дамой. Той явно неприятно. Она едва сдерживается и не корчится от отвращения. Достаю телефон и пишу Фрэнсис.
На экране появляются бегающие точки, а затем три смеющихся смайлика. Следом вылетает сообщение.
Отвечаю, что согласна, и убираю телефон в сумочку. Поднимаю взгляд. Высокий бородатый мужик в грязном строительном комбинезоне таращится на меня со звериной ухмылкой. Пожирает глазами и играет бровями. Боже, чувак, у тебя аппетит не по карману. Показываю средний палец и ухмыляюсь в ответ. Черта с два я когда-нибудь отдамся похотливому мексикашке.
Телефон вибрирует, я вынимаю его снова и вижу, что встреча с тем, кто делает меня чуточку богаче, откладывается.
– И что ты мне предлагаешь делать, придурок? Скитаться по жаре в центре еще полчаса?
Не замечаю, что говорю вслух. И женщина рядом косится, но молчит. Весь автобус слышит ругательства. А мне плевать. Ненавижу непунктуальных людей. Если договорились на определенное время, так будь добр прийти вовремя. Это такое неуважение. Постоянно надо подстраиваться под опоздавших. Я трачу, между прочим, свое драгоценное время, а кто-то так легко пишет, что задержится и надо его подождать. Все же, скрипя зубами, отвечаю, что ничего страшного. Но это неправда. Разве приходится выбирать, если на горизонте маячит собственная машина?
Скоро моя остановка. Встаю и продвигаюсь к выходу, прижимая сумку плотно к телу, чтобы обезопасить от воров. Там драгоценный товар. Люди толпятся, приходится распихивать их, чтобы добраться до дверей. Кто-то наступает мне на ногу, я недовольно фыркаю. Стараюсь вовсе не дышать, но, кажется, уже пропиталась вонью. И когда, наконец, оказываюсь на улице, долгожданный вдох не дает наслаждения. Воздух сухой и горячий, обжигающий легкие. От асфальта поднимается жар. И будто воздух плавится. Автобус издает недовольный шикающий звук, выбрасывая пары черного дыма, и удаляется, увозя с собой грязных мигрантов.
Сажусь на скамейку в ожидании следующего по маршруту до центра автобуса. Сегодня все изменится. Сегодня я отпраздную с Фрэнсис покупку автомобиля.
13 июля, 12:10
Патрик
За столько лет работы сталкивался с чем угодно. Но никогда не устану дивиться тому, какими бывают скверными богатые детишки. Один из группы новых постояльцев слишком высокомерно смотрит на всех служащих в моем отеле. Я уже сделал максимально корректное замечание, но разве им можно перечить?
Из-за ошибки моего сменщика, пришлось заселить их в президентский люкс. Теперь они творят, что хотят. Но мне скандалы не нужны, поэтому подавляю возможный конфликт еще в зачатке. Это основная моя задача – подчищать за идиотами, вроде оболтуса Багги и других.
– Рекомендую воздержаться от походов по такой жаре. Вашей сестре будет тяжело.
Они известили меня до приезда, что один из гостей страдает астмой. Поэтому в аптечках в лобби и на их этаже есть запасные ингаляторы. И когда на улице пекло, даже здоровому человеку может стать плохо. А здесь больной.
– Приглашаю вас к крытому бассейну в центральной части нашего отеля на цокольном этаже. Вот ваши ключи-карты. Пожалуйста, проводите отдых с пользой!
Надеваю самую доброжелательную улыбку, какую натренировал за годы работы, и протягиваю карточки. Парень выдергивает их слишком дерзко. Но кто я для него? Всего лишь обслуга. Богатые всегда себя так ведут. Будто для них мы шваль, пыль. Грязь из-под ногтей «золотых» мальчиков и девочек.
– Обед с часу до трех в ресторане отеля, – кричу им в след.
Девушки симпатичные. Молодые. Даже юные. Фигуры точеные, ничего лишнего. Ни грамма жира. Моя жена давно не в такой идеальной форме.
– Патрик, тебе разве не пора? – Мои мысли прерывает Кэтрин, помощница.
– Да, скоро пойду. Ты же знаешь, тут рядом. Спасибо, что согласилась прикрыть меня. Не очень хочется брать больничный или отгул. Шеф сразу урежет в зарплате, чертов жлоб. Столько лет на него впахиваю, до сих пор никакой благодарности.
– Это потому что ты удобный, – ее приветливая улыбка озаряет наш коллектив. Кэтрин всегда потрясающе выглядит. Жаль, что она замужем.
Поправляю галстук, чтобы отвлечь себя от похотливых мыслей, и возвращаюсь за стойку. Нужно проверить документацию, прежде чем уйду. Все должно быть под контролем. Всегда. Если я упущу хоть что-то, все пойдет кувырком.
Пока я занят делом, ком вины медленно отступает. Это было однажды. И надеюсь, не повторится.
13 июля, 12:43
Шантель
Малышка Клэр сидит в манеже и перебирает мягкие кубики. В них играл еще мой сын много лет назад. Сейчас Энди восемнадцать, учится на журналиста в местной академии. Хотел пойти в полицию, но я отговорила. Мерзкие копы застрелили его отца, когда Энди было восемь.
Все произошло быстро. Даже долгих тяжб и разбирательств не было. Конечно, кто осудит копа, пристрелившего чернокожего? Необходимо всего лишь указать, что он был вооружен и не остановился по приказу, поэтому представлял опасность для служителя закона, затем подкинуть ему пушку и выйти сухим из воды. Каждый на районе знает, что Фарелл был безобидным. Ему не везло с работой, поэтому менял подработки постоянно. В тот роковой вечер шел помогать в маленьком баре для ирландцев, выгружать алкоголь. Рядом, в нескольких кварталах, произошло вооруженное ограбление. Некий темнокожий мужчина средних лет напал на женщину, застрелил ее и забрал украшения и деньги. Копы шерстили улицы, заметили моего мужа в подворотне, он как раз направлялся к задней двери заведения, – и решили, что это он. Они заставили его унижаться, встать на колени. Он хотел показать им визитку бара, в котором подрабатывал, полез в карман, но один из ублюдков внезапно выстрелил. И теперь Энди растет без отца. Даже свидетели, которые работали в тот вечер и подтвердили, что Фарелл должен был выйти на смену в тот вечер, не смогли убедить судью, что это не мой муж убил женщину и ограбил ее. Дело замяли. Чертовы копы.