Айрин Кей – Минуту назад (страница 4)

Иногда смотришь на остальных и завидуешь. У большинства свои квартиры или дома, стабильность в отношениях, поездки по стране и полноценный отпуск за границей. Их всегда ждут дома, и смысл всему этому тоже есть. Но не у меня. Пашешь, как лошадь, чтобы оплатить аренду конуры на окраине, проезд и еду неважную, например, из какой-нибудь подозрительной китайской забегаловки, а потом отказывать во всем, ущемлять себя, чтобы отложить на тачку.

Поэтому не надо меня судить, если уж займетесь этим. Для начала наденьте мои туфли и пройдите мой путь.

13 июля, 06:30 утра

Патрик

Что я наделал? Разве так поступает настоящий мужчина? Я бы сказал, что в меня вселился лукавый, раз такой поступок имеет место быть в моей жизни. Надо сходить в церковь. Исповедаться.

Через полчаса я должен уже стоять на смене за стойкой в шикарном старинном отеле, где каждый год в июле собираются более тысячей постояльцев. Самый сложный сезон. Вот уже на протяжении двадцати лет я выполняю одну и ту же работу – управляю отелем. Нет повышения, нет роста, нет изменений. Все очень предсказуемо. Босс доволен мной. Но разве этого достаточно?

Чищу зубы и полощу рот. Умываюсь холодной водой, чтобы разбудить уставший организм. В зеркале в ванной комнате на меня смотрит постаревшее бледное лицо, которому не помешал бы загар. Мне сорок. Никаких амбиций, стремления и жажды жить. Только усталость и дерьмо. Дерьмо, с которым приходится мириться. Снова полощу рот. Острая боль пронзает голову, скулы, даже глаза.

Как сказать жене? А надо ли? Теперь уже боль разносится по всему телу.

Я пробовал изменить хоть что-то слишком привычное в жизни. Сел на диету, чем очень удивил жену, но она не поддержала такого энтузиазма. Купил однажды билеты в кино на вечерний сеанс, отпросился с работы, пригласил на свидание, но и этого она не оценила. И я сдался. Да, после двух попыток. Разве надо растрачивать себя попусту? Не думаю.

А теперь понимаю, что мой поступок может все изменить.

Надеваю костюм. Черный, выглаженный, с маленьким кармашком на пиджаке, кладу туда красный платок. Красный, потому что он должен гармонировать с тематикой отеля. Начищаю туфли, поправляю волосы и тихонько покидаю дом. Жена давно перестала провожать меня и целовать на прощание. Говорит, что я самостоятельный. Не школьник. Утром никогда дома не завтракаю, предпочитаю кофе в стенах отеля. Иду пешком, потому что живу в пяти минутах от остановки. На автобусе в течение пятнадцати минут оказываюсь уже в центре.

День сегодня выдастся жарким, изнуряющим души постояльцев. Еще нет семи, а уже дышать нечем. Надеюсь, не сильно вспотею, пока доберусь до работы.

– Привет, Ник, – приветствую водителя автобуса, когда поднимаюсь по ступенькам. Мы знакомы вот уже двадцать лет. Сколько я работаю управляющим, столько Ник крутит баранку.

Он машет в ответ.

– Кэти родила!

Его голос звучит восторженно. И я расплываюсь в улыбке. Хоть у кого-то хорошие новости в жизни.

– Поздравляю, дружище.

Мы пожимаем руки, и я усаживаюсь на переднее сиденье в начале автобуса. В салон проходят еще несколько человек. Сутулый высокий парень в капюшоне садится позади. Я ерзаю. Как-то не по себе. Вид у него нездоровый. Надеюсь, не подцеплю туберкулез или что-то в этом роде. Стараюсь не дышать и смотреть прямо.

В окнах мелькают многоэтажки, красивые дома, магазины и торговые центры. Огромная площадь с фонтанами, парк и офисы. Еще немного, и я доберусь до отеля. Он стоит почти в самом центре. Но из-за ремонта в лобби и обновления лестничных пролетов центральные двери закрыты на пару дней. Приходится принимать новых жильцов через задний двор. Он выглядит заброшенным, но другого выхода нет.

– Пока, Ник. Передавай Кэти большой привет! – Не знаю, насколько искренне звучу, но надеюсь, Ник не заметил безучастного тона.

На самом деле я переживаю, не догадывается ли он, как я изменился. Если узнает, мне конец.

13 июля, 07:28

Шантель

Когда мы просыпаемся, то даже представить не можем, что нас ждет впереди. Только по окончании дня понимаем, насколько паршивым он выдался, или, наоборот, одним из лучших. Просыпаясь сегодня, как обычно встаю под гул автомобилей. Окна спальни выходят на оживленную проезжую часть, где с самого утра в пробках беснуются водилы, и прохожие, торопящиеся кто куда, словно муравьи, ползут вдоль улиц. Мне повезло, если можно так сказать. Я работаю из дома. Вернее – на дому. Не надо стоять в переполненном автобусе с потными мужиками, злостными старухами и неугомонными детьми, кричащими на весь салон. Никто не пялится на грудь или цвет кожи. Хотя в стране у нас якобы давно принято относиться к темнокожим нормально, все же замечаю порой презрительные взгляды людей.

И когда выпал шанс зарабатывать без лишних движений, без вот таких поездок и омерзительных взглядов, я ухватилась за возможность. Шантель Санкара – квалифицированная няня. Конечно, от налогов стараюсь скрываться. Доход указываю неофициальный. А как вы хотели? Невозможно заработать в этом мире честным трудом. Вкалываешь по пятьдесят часов в неделю на заводе, а то и больше, а платят гроши. Сверхурочные тоже не спасают. Да и здоровье с годами уже не то. Уйти с предыдущей работы было здравым решением. Спасибо сыну, что настоял на этом. Иначе гнуть мне спину до конца своих дней. А сейчас все просто: ребенка привезли, заплатили сразу, вечером чадо забрали.

Когда родителям надо работать, выбор у них небольшой. Сад или няня. В наших краях это модно. Иначе с завода не ушла бы.

В среднем выходит около полутора тысяч в неделю. Это уже что-то. При мысли, что когда-нибудь придется вернуться обратно за станок, передергивает. Ни за что. Мне нравится возиться с Клэр. Это – милая малышка, которую мне привозят Брук и Маркус. Он – хирург, вроде, она – стоматолог. И их не смущает цвет кожи. Думаю, даже довольны, что им прислуживает негритянка.

Я встретила Брук случайно. В бюро по найму. Я пришла подать резюме и войти в штат, но им что-то не понравилось. Возможно, отсутствие опыта. Но, думается мне, не только это послужило отказом. И когда Брук услышала, что я ищу работу няни, мы с ней разговорились. Честно говоря, не ожидала, что кто-то так скоро выберет меня. Возможно, она пожалела одинокую взрослую женщину, ищущую стабильный заработок. А еще ее устроила цена. Сейчас все берут от двух с половиной тысяч в неделю. Все, кроме меня. Пока что. Вот я уже в семье почти пять месяцев. К малышке Клэр привыкла. Тем более она не проблематичная. Ей всего полтора, только недавно начала ходить. Болтать еще не может, но и не доставляет хлопот. Спит по графику, ест и играет. Удачная партия.

На завтрак готовлю любимые вафли. Сын подарил вафельницу, и теперь я бесконечно пользуюсь ей. Обожаю сверху полить кленовым сиропом и положить шарик мороженого, но дело это дорогое, так что стараюсь обходиться только сиропом или джемом, что еще дешевле. Откладываю часть денег в надежный сейф под половицей. На черный день, знаете ли. Всякое может приключиться. Срочно съехать или уйти с работы. Не дай бог, конечно, но в жизни столько всего схавала, что надеяться стоит лишь на себя. Ничто не бывает вечным.

Наливаю кофе, ставлю ароматные вафли на столик перед собой и включаю новостной канал. Обожаю быть в курсе событий: кто что украл, кого выбрали в президенты Чили, где пожары, а где наводнения.

Через минуту начинается программа. Девушка, Сара Рикхард, ведущая новостей, как обычно шикарно выглядит. Что же тут удивительного, она белая. Ее светящаяся на фоне медовой кожи голливудская улыбка заставляет меня позавидовать. Прическа безупречная. Уложенные в строгий пучок волосы, как у бортпроводниц, сдержанный макияж и осанка королевы. Выше всех похвал. С моими кудрями сложно сделать такую укладку. А на салоны красоты денег нет.

Кадр с ведущей меняется на кадр, где полицейские машины ведут погоню в прямом эфире. Я надкусываю вафлю и наблюдаю, как проблесковые маячки на рассвете мчатся за каким-то грузовиком. На экране картинку передают с вертолета. Столько потрачено ресурсов и все из-за какого-то там ограбления? С высоты птичьего полета видно, как впереди, куда мчится автомобиль, его встречает полицейский барьер. Машина притормаживает, практически упирается в блок-пост. Комментатор бросает фразу, мол, эти злоумышленники ограбили банк и пытаются скрыться.

Фургон окружают десятки полицейских. Что-то кричат. Ей богу, смотрю блокбастер по телевизору, а не новости. Выводят двух парней с поднятыми руками. Камера приближается, и становится видать их лица. Совсем еще юноши. Лет по восемнадцать-девятнадцать, думаю я, и тут же мои догадки подтверждает корреспондент. Один из парней чернокожий.

– И сколько они украли? – спрашиваю с ухмылкой. Моя любимая привычка – потолковать с телевизором.

Ведущая новостей словно слышит меня и отвечает, что им удалось вынести около двадцати тысяч долларов.

– Боже мой, теперь из-за таких копеек парни сядут надолго. Правительство тоннами золото ворует, и хоть бы кто глазом моргнул.

Замечаю, что полицейские слишком агрессивно действуют по отношению к темнокожему парню. Дергают его, валят на землю и придавливают слишком сильно.

– Он же без оружия и сдался! Рядом белый парень. Вы его даже не трогаете! Он спокойно стоит себе в наручниках. Эй, чертовы козлы!