Айрин Кей – Минуту назад (страница 3)

Многие говорят, что материнство – прекрасное время для женщины. Что она расцветает и молодеет. Что нужно наслаждаться этим прекрасным периодом. Но никто не говорит, как бывает сложно. Что каждый раз ты вздрагиваешь и волнуешься, если возникает хотя бы малейший намек на тревогу.

В первых источниках поиска возникают форумы, где беременные задаются вопросом, схожим с моим. Кликаю на ссылку и жду загрузки. Что-то интернет вот уже три дня барахлит. Пролистываю диалоги с докторами. Вижу что-то похожее, что я ищу, разворачиваю комментарии. Ничего конкретного не говорят, но советуют обязательно проконсультироваться с врачом. Уточню на приеме. Волнение усиливается. А что, если это патология? Кто-то пишет, что это может быть даже грыжа. Отбрасываю мысли, так я только себя накручиваю. Доктор предупреждал, чтобы я прекратила гуглить информацию. Сворачиваю поисковик и снова переворачиваюсь на бок. Пишу мужу, что мне не спится. Скорее бы он вернулся из командировки. Тяжело одной через все это проходить.

Ази обещал, что его отпустят уже через месяц. А прошло почти два. Он сейчас во Франции. Ази переехал в США восемь лет назад. И с тех пор работает военным переводчиком. Постоянно в разъездах. Муж не хочет уходить с должности, ему нравится то, чем он занимается. Но я не хочу воспитывать ребенка в одиночестве, будто у меня никогда и не было мужа. Он нужен мне здесь и сейчас. На курсах по родам парочки всегда приходят вместе. А я каждый раз одна. Чувствую себя черной овечкой среди белых овец. И завидую. Завидую тому, как мужчина поддерживает свою жену, принимает участие в практиках дыхания, волочится на все занятия и просто находится рядом. Даже партнерские роды выбирают. Завидую. И сильно.

Еще одиночество съедает изнутри. Конечно, я встречаюсь с подругами, езжу к родителям иногда, но в большинстве случаев всегда одна. А когда родится ребенок, подруги отвалятся. Они бездетные. Вряд ли захотят слушать о пеленках и подгузниках. Хотя девочки поддерживают меня и говорят, что я могу на них положиться, но сомневаюсь. Столько историй в интернете, где женщины рассказывают, как потеряли привычное окружение после рождения ребенка.

Малыш словно чувствует, что я думаю о нем, и пинается. Приятные бульки расходятся в животе, и снова возникает тянущая боль в пояснице. Надеюсь, это нормальный физиологический процесс.

Завтра я узнаю пол малыша. С этой мыслью внутри просыпается страх. Жуткое чувство расплывается по телу, то тут, то там, вонзая иглы отвращения. Противна сама себе. Прошлое возникает перед глазами, напоминая о самой страшной лжи. А что если…

Жаль, что нельзя заранее узнать, кто отец.

13 июля, 02:46 ночи

Шон

Смена давно закончилась. На тяжелых ногах добрался домой, принял душ. Вот, сижу и слушаю отдаленный слабый отголосок воя собак в подворотне, доносящийся откуда-то снизу. Не спится. Оранжевый свет лампочки от вытяжки освещает старую кухню. Эта квартира досталась от государства. Такая же убогая, как моя жизнь. Сминаю пустую пачку сигарет. Смотрю на чистую пепельницу и печалюсь. Выкурить бы хоть одну. Всего разок. Кофе-машина перестает шуметь. Хватаю любимую кружку с отколотым куском около ручки, ее мне подарил Сэм, и наливаю свежий кофе. Не хочу засыпать. Хочу насладиться последней ночью.

Но усталость берет верх. На мгновение закрываю глаза. Сразу возникает его образ. Худой, грязный, беспомощный…

Сигнал автомобильного гудка вырывает из сна. Хватаю чашку и делаю глоток, обжигаю язык и горло.

– Черт! – Часть кофе проливается на штаны.

Полотенцем, что находилось под рукой, промачиваю брюки. Пятно останется. Расстраиваюсь, но вспоминаю, что они мне уже не понадобятся, и тогда смягчаюсь.

Подхожу к окну и облокачиваюсь о край стены. Отхлебываю из чашки и наблюдаю за спящим городом. Здесь, на восемнадцатом этаже мир словно застывает. Будто нет человеческих проблем, ссор, бед и горя. Здесь даже воздух чище и свежее. Пекло третьи сутки раздражает людей, затягивая их в стресс и перепалки на улицах. Словно четыре всадника апокалипсиса распыляют гнев и хаос. Только за сегодняшний вечер на дорогах города в автомобильных авариях пострадали сорок три человека. Из них – десять подрались. Новостные сводки авторадио для таксистов вещают о проблемах непрерывно.

Я встаю спозаранку, прекращаю работать за полночь. Чаще всего хороший улов утром, когда кто-то опаздывает, и вечером, если нужно ехать в какие-нибудь дебри или ближе к центру. Последний заказ, куда я отвез четверых молодых ребят, принес мне крупные чаевые. Но этого недостаточно. Всегда недостаточно. Я бесполезен. Никчемный ненужный папаша. Делаю недостаточно, чтобы содержать семью. Двух детей нужно поднимать и пахать в два раза больше. В такси не заработаешь столько. Поэтому я давно все продумал. Последний день. Это мой последний день в такси.

Отпиваю еще кофе. Вот бы сигаретку.

В доме напротив горит всего одно окно. Там живет молодой парень. У него темная кожа, бородка и короткие волосы. Он редко спит по ночам. Вот уже четыре месяца. Квартира пустовала долго, а потом заехал этот парнишка. И всякий раз, когда я возвращаюсь со смены, он не спит. Что он делает ночью, непонятно. Иногда стелет какой-то коврик и вытягивает руки. Спортсмен, видимо. Как я тебя понимаю, парень. Ночь дает жизнь. Днем возвращаются все проблемы и плохие мысли. А ночь словно очищает и забирает боль.

Возвращаюсь в крохотную спальню, где едва помещается односпальная кровать и узкий шкаф-футляр. Маленькое окно, которое выходит на стоящий впритык соседний дом, открыто нараспашку. Но свежестью и не пахнет. Окно моей спальни прямо напротив окон какой-то старушки. Ее коты постоянно орут. Хочется забросить гранату ей в квартиру, чтобы навсегда утихомирить этих мяукающих засранцев. Но все, что могу сделать, это выудить из ушей слуховой аппарат и погрузиться в тишину.

Раздеваюсь и заваливаюсь на кровать, не расстилая ее. Душно. Хочется помыться, но воду отключили за неуплату. Наверняка, от меня несет потом, но я к этому уже привык. Каждое утро я езжу на центральный вокзал и в общественном туалете мало-мальски привожу себя в порядок. Знаю, звучит унизительно и жалко. Но такова моя жизнь после… Черт. Снова в голову лезут гадости.

Сейчас бы покурить… Но я обещал детям и жене. Бывшей жене.

13 июля, 3:17 ночи

Кристен

Многим ночные смены даются с трудом. Вечные недосыпы, нарушение биологических часов, скука и постоянное желание завалиться на кушетку рядом с пациентом. Я предпочитаю ночь. Я выбираю ночь. Существует огромное преимущество перед дневной сменой – никто не трогает, нет бестолковых перерывов, после которых вернуться к работе еще сложнее, меньше надзора и отвлекающих факторов. Ах да, и больше независимости. Атмосфера ночной жизни угнетает коллег. Они вечно жалуются на проблемы в личной жизни, в семейных делах и социальной сфере. Только и могут, что жаловаться. Меня раздражает их брюзжание. Маргарет ищет подмены, чтобы выходить только в дневную смену. Лили не справляется с обязанностями. Ненавижу после нее дежурить, допускает кучу ошибок. Приходится постоянно перепроверять, переписывать журналы и дневники. Не понимаю, что им так не нравится. Пациенты чаще всего старуха или несносный дед.

За мной закреплены четверо. Больница Святого Льюиса не большая, поэтому пациентопоток, в отличие от остальных госпиталей города, скромный. Всего-то надо переждать двенадцать часов. Вот на что надо сетовать, так это на маленькую зарплату. По факту, выполняешь работу за врача. Ведешь всех своих пациентов от и до. Да практически лечишь, а все лавры достаются докторам. Они-то если и появляются в отделении раз в день, и то хорошо. Расхаживают вальяжно, только ничего не делают. А зарплату получают высокую.

Мне приходится пахать в две смены иногда, чтобы заработать хоть немного больше обычно. Коплю на тачку. Уже присмотрела. Осталось немного. Зарплаты медсестры не хватает, чтобы оплачивать жилье и некоторые курсы. Иногда и посещать конференции не всегда выгодно, даже когда их оплачивают. Поэтому приходится заниматься дополнительно тем, что делаю я.

Гляжу на часы. Это реплика дорогих «Гамильтон». Все, что могу себе позволить. Скорее бы утро. У меня встреча назначена на обед. После – можно немного отоспаться, прогуляться и утром следующего дня снова заступать на дежурство. Новая смена совпадает со сменой Маркуса. Обожаю с ним работать. Жаль не так часто, как хотелось бы. Вот бы и он ночью попадался. Греческий бог, а не врач. Ему бы в журналах сниматься, а не хирургом батрачить. Он мне нравится. Не знаю, нравлюсь ли я ему. Но все сотрудники женского пола из отделения интенсивной терапии и приемного покоя пороги к нам оббивают. Каждая медсестричка, каждая докторишка стараются понравиться ему, хотя каждая в курсе, что у Маркуса есть жена и двое детей.

Иногда замечаю, как он флиртует со мной. Что сказать, не так уж я и плоха. Сказала бы, что даже хороша собой. Медовые волосы, зеленые глаза. Да и фигурка не испорчена родами. Все же моложе его жены, энергичная. Знал бы, какая я в постели. Надеюсь, когда-нибудь узнает.

Лили, хитрая лиса, вышла замуж за доктора Шиллера из кардиологического отделения и не парится со сменами. Ей и подрабатывать не нужно. Муж содержит. Вот бы мне так. Биться за себя в одиночку, чтобы выжить – такое себе удовольствие.