Айрин Кей – Минуту назад (страница 2)
– Нужно пройти вот здесь, как и сказал хозяин. Обойти отель и зайти сзади. В главном вестибюле ремонт.
Камал фонарем от смартфона освещает темное бездорожье, усеянное камнями и песком. Лиза ковыляет на высоких каблуках, то и дело, подворачивает ноги, чертыхается, тащит за собой компактный чемодан на колесах и курит. Впереди появляется мутная точка света. Кто-то идет нам навстречу с фонарем, освещая кусты и деревья. Я начинаю волноваться от всей ситуации – темнота, ухабистая дорога, незнакомец впереди. Вспышки прошлого накрывают с головой.
«Иди сюда, детка».
Начинаю прерывисто дышать и останавливаюсь. Спазмы в легких сдавливают грудную клетку, и воздух с тяжелым свистом выходит. Следующий вдох дается с большим трудом, будто на нос навалили ватное одеяло.
– Держи, – брат вталкивает мне в рот ингалятор. – Дыши, Рейч, дыши.
Спустя минуту приступ прекращается. Я успокаиваюсь. Мы даже не замечаем, что незнакомец с фонарем уже стоит позади нас.
– О, Небесный бог, вы нас изрядно напугали, – Камал прищуривается и разглядывает того, кто слепит нас ярким светом.
Невысокая худощавая женщина стоит в метре от нас. У нее короткие обесцвеченные волосы, торчат клочками, словно их поел лишай. Рваные трико и майка, перепачканная чем-то красным. Кровью? В голове снова проносятся воспоминания. Кровавое пятно на полу. Чмяканье под ногой.
«Иди сюда, детка».
Трясу головой, прогоняя надвигающуюся бурю эмоций, и возвращаюсь в реальность, где снова стоит жуткая женщина. Ее вид отталкивает, и я непроизвольно морщусь. Надеюсь, она не заметила.
– За мной, – хриплый прокуренный голос зовет нас. Женщина разворачивается и направляется в ту же сторону, откуда явилась.
– Будешь столько курить, закончишь, как эта причудливая, – Кэвин кивком указывает на женщину впереди.
Лиза отмахивается и шепчет: «Придурок».
Мы неспешно отправляемся вслед. От этого места кожу покрывают мурашки. Как же мне все это не нравится.
На пороге высокого старинного здания, которого достигли лишь через минут десять, горит одинокая лампочка. Мы миновали тот дом, что был виден с дороги, когда нас привез таксист. Оказалось, что шлепать до нужного пункта около ста фута. Территория отеля большая. Странно, что ночью здесь нет освещения. Все такое мрачное и ужасающее.
Женщина открывает дверь холл. И нас озаряет висящая в центре люстра. Ура! Свет. Уже не так волнительно. Нас притащили не в подвал.
– Здесь, – она показывает на двери лифта. – Восьмой этаж. Комната восемьсот шестьдесят шесть.
– Стойте, одна комната? Мы бронировали две! – Кэвин выходит вперед и возмущенно размахивает телефоном, пытаясь отыскать договор.
– Ничего не знаю. Вся информация утром. Мое дело – встретить вас и доставить в номер. Завтра спросите на ресепшене.
Женщина удаляется и закрывается в дальней комнате с табличкой «Для персонала».
– Ладно тебе, разберемся завтра. Я так устала и хочу спать, пофиг где.
Ободряюще стучу брата по плечу. Он любит планировать и следовать четко каждому пункту. А здесь такое. Знаю, как ему сейчас неприятно, но стоять в холле посреди ночи тоже не вариант. И тревожить соседей не хочется.
В тесном лифте мы едва помещаемся. Он гудит и дергается, пока поднимает на нужный этаж. Когда двери разъезжаются, я победно выдыхаю.
– Не застряли, уже хорошо. – Лиза выскакивает вперед.
– Говорят, этому зданию столько лет, сколько в сумме лет десятерым последним президентам Соединенных Штатов.
Я же говорила, Камал – ходячая энциклопедия.
В длинном коридоре десятки дверей. На полу темно-красный ковролин, съедающий звуки шагов. Темно-бордовые безвкусные обои с бордюрами из лепнины добавляют кошмара.
– Будто попала в «Сияние»1, – шепчет Лиза. – Не хватает двух стремных девочек в конце коридора.
– Вот наш номер, – Камал останавливается напротив открытой двери около запыленного окна. Ключ торчит в замке.
– Никаких магнитных карт? Кэвин, лучше отеля не было? Или ты любишь старину?
Брат косится на Лизу, но не отвечает. Парни входят в темный номер. Кэвин шарит рукой и включает свет. Узкая невзрачная комната встречает нас. Две односпальные кровати стоят напротив друг друга, узенький шкаф вплотную подпирает одну из кроватей. Покрывала в тон стен в коридоре. В углу – потертый торшер. В номере довольно душно, несмотря на открытые окна.
– И как это понимать? – Даже меня раздражает несоответствие реальности и фотографий на сайте.
– Черт! Ну и дыра, – Камал садится на кровать. И облачка пыли поднимаются в воздух.
Я начинаю заливаться кашлем, достаю ингалятор, который болтался в кармане с момента последнего приступа, и делаю вдох.
– Прости, – Камал подскакивает и начинает суетиться. Как ребенок, размахивает руками, будто сможет прогнать пыль.
Кэвин рассказал, что Камал желает приударить за мной. Я давно ему нравлюсь. Тем более Лиза и мой брат иногда отрываются вместе, и тогда Камалу особенно одиноко. Но он мне не нравится. Мы просто друзья.
– Ладно вам, богачи. Я спал в местах и похуже, – проводит пальцами по воздуху около рта, растягивая губы в улыбке и призывая нас сделать тоже самое.
– Мы на этой кровати, – Лиза хватает меня за руку. – Девочки с девочками. С Камалом я явно ютиться не буду, а Кэвин идет к черту, потому что Рейчел не будет с Камалом. Все честно. Так?
Я улыбаюсь. Лиза только что решила проблему.
– Ну уж нет! – Заявляет Кэвин. – Я не буду прижиматься к Камалу. Я не какой-нибудь там гомик. Мы мужики. Прижиматься к заднице друга не комильфо.
– Спите валетом, – подсказываю я. – До рассвета осталось немного. Все решим утром. И в следующий раз, Кэвин, – подергиваю играючи бровями, – будешь выбирать отель – зови меня. «В центре города – да за такую цену!» – твои слова. Вот тебе и центр.
– Ребят, тут еще и воды нет, кажется, – Лиза кричит из ванной.
Я заглядываю в маленькую комнатушку, которую и ванной комнатой не назовешь. Квадратный железный поддон со шторкой и очень близко размещенный унитаз, на котором явно не однократно кто-то помирал от инфаркта.
– Ужас, – «типа» сую два пальца в рот и изображаю тошноту.
– Давайте уже ложиться, – Камал возникает внезапно позади меня так близко, что я ощущаю его дыхание на своей шее.
– Не терпится попасть в объятия Кэвина? – шутит Лиза.
– Иди ты!
Камал запускает в нее вязаным браслетом, который носит постоянно. На веселой ноте все устраиваются на кроватях. Кэвин и Камал ложатся валетом, как я и посоветовала.
– Только не суй свои вонючие ноги мне в лицо, – Кэвин пинает друга и поворачивается на бок.
Никто не раздевается. В таком грязном номере страшно даже шевелиться. Я тянусь ручке двери и, на всякий случай, выглядываю из номера. На другом конце коридора кто-то стоит. Лица не разглядеть, свет падает так, что человек тонет в тени. Мое сердце подпрыгивает, и я спешно захлопываю дверь, поворачиваю ключ в замке и проверяю, чтобы все было закрыто. Гашу свет и осторожно ложусь на кровать к Лизе.
– Там какой-то стремный чувак в коридоре.
– Напугал? – в голосе брата слышится тревога.
– Немного. Думаю, это постоялец. Возможно, услышал нас и вышел. Я заперла дверь.
– Спи, подруга. Ты не в каком-нибудь дурацком слэшере2.
13 июля 01:30 ночи
Марта
Сбрасываю одеяло с ног. Слишком душно в спальне. Просила же Ази отремонтировать кондиционер перед отъездом, но он был слишком занят, чтобы подумать о жене. Перекатываюсь на правый бок, и малыш толкает куда-то под ребра. Морщусь от резкого движения внутри. На спине становится трудно спать. Если ложусь, ребенок бушует, и матка становится каменной. Приходится переваливаться с боку на бок, меняя положение. Мочевой уже полный, надо сходить в туалет. Эти походы по пять раз за ночь уже слегка поднадоели. Ставлю ноги на пол, но сама еще лежу, собираясь с силами. В мозгу стучит желание скорее добраться до унитаза. Все же заставляю себя подняться и отправиться в туалет. Живот не такой большой, но уже непривычно трудно дышать. Еще слабые отеки пугают моего врача. Заставил соблюдать диету.
Линолеум прохладный. Приятно ощущать в такой духоте хоть что-то не обжигающее. Гляжу на полку с книгами. Маленькое электронное табло показывает полвторого ночи. Мочевой пузырь будит как по часам. Где-то слева в пояснице возникает ноющая боль. Я растираю кулаком это место, но она не отпускает. Устраиваюсь на унитазе и от удовольствия, что мой организм немного опустошен, смываю воду из бачка и умываюсь, чтобы убрать пот с лица. Протираю подмышки и шею. Боль в пояснице усиливается, и я тороплюсь улечься в кровать. Простынь скомкалась, приходится поправлять. Ребенок снова пинается, и боль усиливается.
– Что, черт возьми, так может болеть?
Ложусь на правый бок, но спазм не стихает, тогда поворачиваюсь на левый и принимаю позу эмбриона. Становится легче. Малыш продолжает бултыхаться внутри, бьет в одно и то же местечко. Кладу ладонь на живот.
– Тише, малыш! Завтра увидимся на скрининге. Я, наконец, узнаю, кто ты. И твой папочка скоро вернется.
Ребенок стучит туда, где располагается моя ладонь и затихает.
– Вот так-то лучше. Спи.
Не знаю, сколько проходит времени, но заснуть так и не удается, поэтому хватаю с тумбочки телефон и набираю в поисковике: «Почему болит поясница на тридцатой неделе беременности», нажимаю поиск и жду. Рука автоматически поглаживает живот, словно убаюкивает малыша. Хотя эти движения больше успокаивают меня. На двадцать первой неделе ребенок никак не собирался поворачиваться. Я ворочалась несколько раз, лежала то на левом боку, то на правом, то на спине. Но ребенок так и не показал то, что у него между ножек. Врач сказала, что обычно прячутся девочки, но мое сердце подсказывает другое. Надеюсь, в этот раз что-то станет известно.