Айнави – Бывшие. Снова моя (страница 4)

— Да, — соглашаюсь я. — Спасибо вам.

— Вот и договорились. Вы же пока постарайтесь успокоиться. Это важно.

— Хорошо.

Мне и правда становится немного спокойнее.

Приёмное отделение встречает суматохой, запахом антисептика и новой порцией страха. Я сжимаю телефон так, что чехол трещит.

— Что тут у нас? — К нам подходит высокая худощавая женщина в белом халате. Приняв у врача скорой бумаги, быстро читает анамнез. — Идёмте, — обращается ко мне.

Дальше я словно в водоворот попадаю: осмотр, куча вопросов, анализы, УЗИ. Я словно возвращаюсь в ту же точку, с которой начался день. Но теперь вместо радости и надежды я наполнена страхом потери. Наконец доктор, та самая, что приняла меня со скорой, выносит вердикт. Она сыпет медицинскими терминами, среди которых я улавливаю главное: беременность попробуют сохранить.

После меня отводят в палату. Я переодеваюсь в спортивный костюм, который успела взять из дома, ложусь на кровать и мне ставят капельницу.

В палате ещё две девушки. Одна спит, вторая, отвернувшись, тихо плачет. Мне тоже хочется, но я стараюсь держаться — не ради себя, а ради малыша, который внутри меня цепляется за жизнь.

— Можно? — примерно через час дверь в палату открывается, и я вижу Николая Михайловича.

— Конечно, — пытаюсь улыбнуться.

Он здоровается с девушками и проходит ко мне. Взяв стул, присаживается у кровати. Я пытаюсь приподняться, но он мягко меня останавливает:

— Нет, Лада, лежите. Вам сейчас вообще лишний раз лучше не шевелиться. Угроза прерывания беременности довольно серьёзная, к сожалению. Но, — спешит успокоить, — при должном лечение, а главное, позитивном настрое, прогноз благоприятный.

— Спасибо, что приехали, — благодарю я.

Николай Михайлович повторяет то, что я уже слышала, но именно после его слов я по-настоящему успокаиваюсь.

— Что случилось? — спрашивает он, нахмурившись. — Не просто так же вы оказались на больничной койке.

— Проблемы в семье, — отвечаю уклончиво, отводя взгляд. — У мужа серьёзные проблемы.

«И у меня», — добавляю мысленно.

— Скажите, как быстро меня выпишут?

— Неправильный вопрос, Лада, — вздыхает Николай Михайлович. — Вам нужно думать не о том, как побыстрее вернуться домой, а о том, что находиться здесь вы будете ровно столько, сколько понадобится.

— Но сколько? Сколько понадобится? — спрашиваю, потому что в голове крутятся слова того страшного мужчины.

«Неделя». На то, чтобы найти деньги на погашение долга, у меня есть только семь дней...

— Минимум, неделя, — отвечает Николай Михайлович.

— Мне нужно домой, — бормочу я, сама понимая, что это абсурд.

— Лада, — его голос звучит строже, — вы останетесь здесь. Это не обсуждается. Это не просьба, это моё вам назначение. С коллегами я пообщался, они в курсе вашей ситуации и того лечения, что мы с вами проводили. Я им доверяю, это высококлассные специалисты. Мы с вами увидимся через две недели. Но в крайнем случае звоните. Я буду на связи. И, самое главное, Лада, никакой самодеятельности. Вы останетесь здесь столько... — он замолкает, глядя на меня.

— ...сколько понадобится, — заканчиваю я.

— Умница, — улыбается, после чего встаёт на ноги.

Мы тепло прощаемся.

— Спасибо вам, — благодарю ещё раз.

Когда он уходит, я отворачиваюсь к стене. Мне стало чуть легче, но я не могу не думать о долге. И о том, что будет, когда я вернусь домой. Что если кошмар повторится? Тихие, бесшумные слёзы пропитывают подушку. Ладонью накрываю ещё плоский живот, осторожно, боясь навредить.

— Прости, — шепчу я. — Мама всё испортила. Но мама всё исправит. Клянусь.

Обещание повисает в воздухе, хрупкое, как стекло. За окном постепенно темнеет, а в голове звучит хриплый голос: «У тебя неделя, цыпа».

Глава 5. Лада

Иду по больничному коридору в кабинет лечащего врача. Доктор, та самая, что принимала со скорой десять дней назад, встречает меня улыбкой. Инга Ивановна, которая в тот день показалась сухой, строгой и довольно неприятной, на самом деле оказалась не только профессионалом своего дела, но и хорошим человеком.

— Лада, в наших планах ничего не изменилось, — начинает она бодро, когда я присаживаюсь на стул. — Угроза миновала, поэтому можете возвращаться домой. Но это не повод забывать о рекомендациях. Покой, минимум стресса, прогулки. Никаких нагрузок и переживаний, — перечисляет она почти слово в слово то, что ранее я слышала от Николая Михайловича. — Принимайте прописанные препараты. На приём через две недели к своему гинекологу.

Я послушно киваю. Я буду только рада безоговорочно следовать каждому пункту из того, что она сказала. Вот только я не знаю, что ждёт меня снаружи. Десять дней я провела словно в вакууме. Мой мир сузился до размеров больничной палаты, в которой мне было спокойно и безопасно, но теперь нужно вернуться обратно. Тот страшный мужчина, что едва не довёл до выкидыша, больше не появлялся, хотя я уверена, он мог бы легко меня найти. Но не было ни звонков, ни сообщений. Хочется надеяться, что от меня решили отстать, вот только в глубине души я в это не верю.

— Спасибо, — благодарю Ингу Ивановну, забирая у неё выписку.

Потом собираю свои немногочисленные вещи, прощаюсь с соседками по палате и вызываю такси.

Подъезд встречает тишиной и запахом чего-то химического, который остаётся после влажной уборки. Поднимаюсь на свой этаж. Рука сама тянется к замку, но стоит вставить ключ, как я понимаю, что дверь закрыта, но не заперта.

Я будто примерзаю к полу, а по коже расползаются ледяные мурашки. Наверное, мне стоило бы уйти, вызвать полицию, но я, словно загипнотизированная, медленно тяну дверь на себя.

В квартире тихо, я интуитивно понимаю, что внутри никого нет. Переступаю порог, включаю свет. Первое, что бросается в глаза, грязные следы на полу в прихожей.

Медленно обхожу каждую комнату, внимательно осматривая. На первый взгляд все вещи на месте. Всё цело. Но так я думаю, пока не заглядываю в спальню. Маленький сейф, встроенный в стену и спрятанный за картиной, приоткрыт. Там хранилось почти полмиллиона рублей. «Наличка на чёрный день», — так говорил Женя. Теперь внутри пусто.

Опускаюсь на край кровати. Не плачу. Внутри — странная, звенящая пустота. Женя был здесь. Или кто-то, кому он сказал код от сейфа. Пока я лежала под капельницами, боролась за жизнь нашего ребёнка, Женя нашёл возможность, как забрать деньги, но так и не вышел на связь. Ещё одна мысль внезапно озаряет, и я возвращаюсь в прихожую, чтобы проверить, а на месте ли ключи от машины. И не удивляюсь, когда не нахожу их.

Горло сжимает тисками. Я не понимаю, как такое могло случиться? Я десять дней искала ответ на вопрос, почему Женя так со мной поступил? Но у меня так и не появилось ответа.

Ни на что особо не надеясь, набираю его секретарю. Просто, чтобы окончательно убедиться, что после себя он не оставил никаких следов, кроме грязи на полу в прихожей.

— Ольга, добрый день, это Лада. Скажите, пожалуйста, Женя появлялся? Может, звонил?

На том конце пауза. Слишком долгая.

— Здравствуйте, Лада. Нет, Евгений Олегович не появлялся. И вы знаете, наверное, нам и не стоит его ждать. Дело в том, что у компании теперь новый владелец. Оказалось, что Евгений Олегович продал ему фирму. Я думала, вы в курсе… — голос у Ольги виноватый и растерянный.

Я закрываю глаза.

— Он продал? Продал всё?

— Да. Без предупреждения. Мы сами узнали неделю назад. Вот теперь пытаемся сработаться с новым начальством.

— Спасибо, Оля, — выдавливаю я. — До свидания.

Продал бизнес. Забрал деньги из сейфа. Наверняка, и со своего счёта, который называл семейным, но к которому у меня нет доступа, снял все средства. Окончательно сложившаяся в моей голове картинка произошедшего становится ещё уродливее. Муж не просто скрылся от долгов. Он обокрал и наше прошлое, и наше будущее. Бросил меня на растерзание стервятникам.

Разве так можно поступать с тем, кого любишь? На глаза наворачиваются слёзы, я мотаю головой, будто пытаясь вытряхнуть из головы тяжёлые мысли.

«Никаких стрессов», — напоминаю себе.

Да и нет никакого смысла искать ответ на этот вопрос. Однажды я его уже себе задавала. Наверное, надо просто смириться с тем, что мужчины предают женщин. Даже если говорили, что любят.

Приняв душ, приведя себя в порядок и переодевшись, иду в полицию. За время пока я была в больнице, наступили почти летние деньки. Неспешным шагом до нужного здания полчаса ходьбы, и я решаю, что мне стоит прогуляться.

Отделение встречает коктейлем из разнообразных запахов, среди которых острее всего выделяется аромат дешёвого кофе. К горлу мгновенно подкатывает тошнота, и мне стоит немалых усилий, чтобы не выскочить обратно на улицу.

После непродолжительного разговора с дежурным я пишу заявление и, на удивление, довольно быстро попадаю к молодому сотруднику. Без особого энтузиазма он забирает у меня бумагу и начинает задавать вопросы:

— Последний раз когда мужа видели?

— Двенадцатого мая, утром. Мы позавтракали, и он уехал на работу.

— А пришли только сейчас? Чем же вы занимались, что пропажу мужа даже не заметили? — Смотрит на меня исподлобья.

— Лежала в больнице на сохранении, — отвечаю холодно. — Выписали два часа назад.

— Конфликты в семье были? Может, ссорились? Может, у него кто-то был?

— Нет, — говорю я твёрдо. — Не ссорились. Он просто исчез. Продал бизнес и забрал деньги из дома. Мне угрожают бандиты из-за его долга.