Айнави – Бывшие. Снова моя (страница 3)

«Неправда!», — повторяю про себя. Это не про моего осторожного, прагматичного Женю. Он ненавидит риск, всегда просчитывает всё наперёд. Откуда у него долги? Это бред какой-то!

— Он игроман, — доносится до меня спокойный голос незнакомца. — И проиграл огромную сумму. Её нужно вернуть.

Я слышу эти слова, но не улавливаю их смысл. И тогда я смеюсь. Коротко, истерично, прижимая руки к животу, будто так могу защититься от этой безумной информации.

— Это шутка? Женя терпеть не может азартные игры.

— Может, в казино он и не играет. Зато делает ставки. Всегда крупные. Но не всегда удачно.

Ставки... Это слово падает в тишину, как камень в колодец. В голове мелькают обрывки: его онлайн-совещания по вечерам, когда он запирался в кабинете или его странная, отрешённая сосредоточенность, когда он мог даже не расслышать мой вопрос.

— Сколько?

Внутри всё леденеет, но я заставляю себя говорить. Если узнаю сумму, возможно, смогу всё решить. Отдам свои сбережения, сниму со вклада... Он уйдёт, и я сотру этот день из памяти.

— Двенадцать миллионов, — произносит буднично, раскачиваясь на стуле. Его глаза не отрываются от моего лица, ловят каждую реакцию. — И ещё… Скоро пойдут проценты, цыпа. В твоих интересах найти мужа побыстрее. Или будешь отдавать сама.

— Сколько? — переспрашиваю я. — Как? Как это возможно? Нет, вы врёте! Это нереально!

Двенадцать миллионов.

Сумма не просто большая. Она нереальная. Она из другого мира. Да, мы живём в достатке, но мы не миллионеры. Большую часть денег, которые Женя зарабатывал, сразу же вкладывал обратно в бизнес. Много средств уходило на обследования и лечение, чтобы я смогла забеременеть. Мы в нормальный отпуск-то впервые собрались!

— Быть такого не может! Это же…

— Цыпа, стоп! — Мужчина резко наклоняется ко мне, перебивая.

Я замолкаю в шоке, а он достаёт из-за пазухи сложенный напополам лист бумаги. Протягивает мне.

— Что это?

— Читать умеешь? Давай, цыпа, не беси.

Дрожащими пальцами я разворачиваю лист. Передо мной оказывается ксерокопия расписки. Пытаюсь вникнуть в текст, но буквы плывут перед глазами. У меня уходит несколько минут на то, чтобы прочитать всего несколько срок, написанных от руки. На этом листке чёрным по белому обозначено, что мой муж должен двенадцать миллионов рублей какому-то Пантелееву Фёдору Ивановичу. Я же указана как поручитель по этому долгу.

К горлу подкатывает тошнота. Я продолжаю смотреть на расписку, медленно осознавая, что всё происходящее — не кошмар, а реальность.

— У этого, — я бросаю бумагу на стол, — нет юридической силы.

— Цыпа, думаешь мне не насрать? — усмехается мужчина. — Никто не будет разбираться с тобой по закону. Есть долг, и твой мужик или ты его выплатите. Срок — неделя. И это я ещё добрый.

Он встаёт так резко, что стул падает. Не поднимает его, а пинает ногой в мою сторону. Спинка больно бьёт по голени. От неожиданности я резко дёргаюсь. Рукой задеваю подарочную коробочку, которую приготовила для Жени, и та падает на пол. Крышка соскакивает, и содержимое вываливается наружу.

Мужик смотрит на тест, выпавший прямо ему под ноги. Потом поднимает на меня глаза.

— Дура ты, цыпа, от такого рожать, — в его голосе впервые прорывается что-то человеческое. — Мой тебе совет, рассчитывайся побыстрее. Если Пантелей сам придёт, наш разговор тебе вершиной вежливости покажется.

Он уходит, и я наконец остаюсь одна. Становится так тихо, что я слышу собственное сбивчивое дыхание. Расписка так и лежит на столе, и я боюсь на неё смотреть, будто это не бумага, а ядовитая змея.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я встаю на ноги. На автомате поднимаю стул и ставлю его на место. И тут же низ живота простреливает болезненным спазмом.

«Никаких стрессов», — звенит в ушах голос Николая Михайловича. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но давлюсь воздухом, потому что в этот момент вижу, как на светлую плитку, прямо между моих босых ступней, падает тёмно-алая капля крови.

Глава 4. Лада

Нет! Нет! Нет! Только не это!

Медленно бреду в комнату, где в кресле остался телефон. В глазах темнеет, реальность плывёт. Оседаю на мягкое сиденье, пытаясь набрать заветные цифры, чтобы вызвать скорую.

— Малыш... — шепчу, слыша бешеный стук собственного сердца.

Нажимаю вызов, далее автоответчик. Я снова нажимаю какие-то цифры, но всё в полубреду. Я так до конца и не понимаю, удалось ли мне объяснить диспетчеру, что случилось и куда надо приехать, когда чёрные точки перед глазами сливаются в сплошную тёмную пелену.

— Девушка! Девушка, вы меня слышите?

Прихожу в себя от резкого неприятного запаха. Пытаюсь отвернуться, не сразу понимая, где я вообще нахожусь.

— Давайте, девушка, приходим в себя.

Постепенно в голове немного проясняется. Я сижу в кресле, а передо мной, склонившись, стоит врач скорой — немолодая женщина с добрыми, но усталыми глазами.

— Как вас зовут? — спрашивает.

— Лада...

— Хорошо, Лада, сможете сказать, что случилось?

— Я беременна, семь недель. Мне стало плохо... Кровь... Оттуда. — Опускаю взгляд на бёдра, а перед глазами картинка с капляии крови на светлой плитке.

— Понятно. Сейчас померяем давление и поедем в перинатальный. Там вам помогут. Документы у вас есть? Паспорт, полис?

— В сумке, в прихожей, на комоде.

— Принеси, пожалуйста, — бросает женщина кому-то.

И только в этот момент замечаю, что возле дивана стоит молодая девушка, явно её напарница.

Получив сумку в руки, достаю документы. Девушка начинает заполнять бумаги, а женщина постарше занимается мной.

— Как давление-то уронили, — качает она головой. — Сейчас укольчик вам сделаем и поедем в перинатальный на Кутузова.

Я могу только кивать и выполнять то, что мне говорят.

Уже в скорой, когда мы отъезжаем от дома, мне становится немного легче. В голове проясняется, и я понимаю, что мне нужно совсем в другое место.

— Мой врач из Медицинского центра Бельчунского... — я запинаюсь, мозг отказывается выдавать адрес. — Я никому другому не доверяю. Отвезите меня туда.

— Мы не такси, — сухо отвечает врач.

— Пожалуйста, — прошу я. — Там врач, который ведёт мою беременность.

— Вы хотите ребёнка сохранить?

— Конечно!

— Тогда постарайтесь успокоиться. Вам сейчас нельзя нервничать. И поверьте моему опыту — в перинатальном отличные специалисты. И чем быстрее вы к ним попадёте, тем лучше.

— Телефон... Я могу позвонить?

— Конечно, — кивает врач.

Я достаю из сумки смартфон. Рука сама собой тянется, чтобы набрать Жене. Вот только я понимаю, что это бесполезно Мужа у меня больше нет. Единственный якорь в этом хаосе — Николай Михайлович. Ищу его контакт и, нажав на вызов, прижимаю телефон к уху.

— Николай Михайлович, добрый... вечер. Извините, я...

— Лада? — В этот момент сирена, кажется, взвывает особенно громко. — Вы в скорой? Что случилось? — Его голос мгновенно меняется.

— У меня кровотечение. Меня везут в перинатальный центр. Я не могу... Я не хочу туда! Я потеряла сознание, я...

— Лада, успокойтесь, пожалуйста, — перебивает меня. — Всё правильно. Вам нужно как можно быстрее попасть в стационар под наблюдение врачей.

— Я боюсь, — едва не плачу, — что они не станут пытаться спасти ребёнка. Просто сделают чистку.

— Лада, ну что вы, — пытается успокоить меня. — Никто вам не сделает никакую чистку просто так. Не накручивайте себя, вам надо наоборот успокоиться.

— Я доверяю только вам. Мне страшно. Я не могу потерять ребёнка. — На глаза наворачиваются слёзы, и я громко всхлипываю.

— Лада, я к вам подъеду. Поговорю с коллегами, дам свои рекомендации. Хорошо?