Айлин – Не спрашивай Анну (страница 2)
— Ваш муж сейчас упадёт.
Улыбка исчезла.
— Что?
— Ему плохо. Очень плохо. Позовите его.
Женщина посмотрела туда, куда показывала Анна.
Мужчина уже держался за спинку стула.
— Миша!
Он повернул голову на голос, попытался улыбнуться и начал медленно оседать на пол.
Музыка всё ещё играла.
Люди всё ещё танцевали.
Первые несколько секунд никто не понял, что произошло.
Кроме Анны.
И в эти секунды она уже знала продолжение.
Женщина в сиреневом платье закричит.
Из-за соседнего стола подбежит мужчина в сером костюме и скажет, что он врач.
Кто-то распахнёт окна.
Другой человек начнёт требовать воды, хотя врач крикнет, чтобы ему не мешали.
Мама найдёт Анну в толпе и так сильно сожмёт ей плечи, что вечером останутся красные следы.
А потом, уже дома, родители решат, что дочь уснула, сядут на кухне и станут говорить о ней шёпотом.
Мама заплачет.
Отец долго ничего не скажет.
А после произнесёт фразу, которую Анна запомнит навсегда:
— Я начинаю её бояться.
Всё случилось именно так.
Почти.
Анна ошиблась только в одной детали.
Мужчина в белой рубашке не умер.
Врач успел помочь, скорая приехала быстро, и позднее взрослые много раз повторяли, что ему невероятно повезло.
Анна тогда ещё не понимала, почему слово «повезло» звучит странно.
Если человек должен был умереть, но не умер, разве это просто везение?
Она не спросила.
В тот день ей вообще впервые стало казаться, что некоторые вопросы взрослые боятся сильнее ответов.
Пока мужчину уносили из зала, Анна стояла возле матери и смотрела вслед носилкам. Елена держала дочь за руку слишком крепко. Пальцы были холодными, хотя в помещении по-прежнему стояла жара.
— Ты откуда знала? — спросила она.
Анна подняла глаза.
Мама не злилась.
Лучше бы злилась.
— Ему было плохо.
— Это все увидели потом. Я спрашиваю — откуда ты знала раньше?
— Я смотрела.
— На что?
Анна собиралась перечислить: воротник, пот, руку, дыхание, улыбку с опозданием.
Это было правдой.
Только не всей.
Потому что ни пот, ни красное лицо, ни неподвижная рука не объясняли трёх шагов.
Она не могла знать, что он сделает именно три.
Не могла знать про стул.
И уж точно не могла заранее увидеть мужчину в сером костюме, который окажется врачом.
Анна молчала.
— Аня?
— Не знаю.
Елена посмотрела на неё ещё несколько секунд и вдруг отвела глаза.
Вот тогда Анна впервые увидела в лице матери то, чего раньше там никогда не было.
Страх.
Не за неё.
Перед ней.
Анна хотела сказать, что бояться нечего.
Но возле дальней стены поднялась старуха.
Она сидела почти в самом конце зала, там, куда Анна до этого не смотрела. На голове у женщины был чёрный платок, лицо казалось очень старым, иссушенным, почти неподвижным, и только глаза жили отдельно — тёмные, внимательные.
Анна была уверена, что никогда раньше её не видела.
Старуха смотрела прямо на неё.
Не на мужчину, которого уносили.
Не на врачей.
Не на плачущую женщину в сиреневом платье.
На Анну.