Айлин Грин – Взлётная полоса сердца (страница 4)
– Думаешь, кофепоможет? – хмыкнула я, растирая виски. Кофе я пила редко, отдавая предпочтениечаю с мятой.
– Если бы не кофе, тотебя бы вообще, возможно, не было, – мама многозначительно улыбнулась. А явспомнила, что она говорила мне – они познакомились с папой благодаря чашкекофе. Может быть, и меня ждёт что-то интересное, если я выпью кофе вместо чая?
** ** **
Первый рабочий деньмгновенно заставил забыть меня о том, что у меня что-то болит. Да что там боль!Я боялась даже моргнуть. Мониторы диспетчерской я видела в своей жизни ужемного раз, но одно дело – теория и тренировка, другое – настоящая работа,требующая сосредоточенности. Следить за точками, за которыми скрывались жизнисотен людей, это что-то настолько же волнующее, насколько страшное. И вот доконца моей первой смены оставалось всего лишь несколько минут – тренировочныйборт папы и Леона успешно приземлился под моим руководством, и я была спокойна– смогла. Но внезапно – посторонний сигнал. Что-то пошло не так.
Чёрт! Четыре-два-два!Это же Леон… Но почему его самолёт отправляется не на стоянку?
– Четыре-два-два! –испуганно проговорила я. – Вернитесь на маршрут! Подтвердите местоположение.
Что происходит?
Холодный пот прошибменя насквозь. И почему именно в мою смену!
– Проверка системы, –раздался насмешливый голос, который я сразу же узнала.
– Борт четыре-два-два,немедленно возвращайтесь на стоянку, – стиснув зубы, процедила я.
– Вернусь я, вернусь, –снова насмешливый тон. – Решил проверить тебя на бдительность.
Тебя?
Это было не простоошибкой. Это было грубое нарушение. Опасное. И главное – оскорбительное. Онрешил проверить меня, зная, кто сегодня по ту сторону ведёт самолёт. Будто моякомпетентность была для него шуткой.
– У вас есть ровно двеминуты, – я фамильярничать не собиралась. – Иначе я вызываю службубезопасности, – холодно произнесла я. – Дальнейшее пребывание на бортучетыре-два-два признаётся несанкционированным.
– Да Бога ради, –хмыкнул Леон. – Марк всё знает.
Я отключила звук, сняланаушники и откинулась на спинку кресла. Головная боль, которая только-только сталаотпускать, вернулась с новой силой. Руки дрожали от злости. Леон не толькоиспортил мой первый рабочий день, он в очередной раз вывел меня из себя!
Я взяла куртку и вышлаиз вышки, спустившись по лестнице. Издалека увидела его – он шёл, засунув рукив карманы. На лице – ни одной эмоции. Русые волосы слегка растрепаны. Ядвинулась ему навстречу и поравнявшись с ним, выпалила:
– Ты что, издеваешься?
Ни слов приветствия, ниэлементарной вежливости. Мне было не до этого.
Леон поднял на менявзгляд, и я только сейчас заметила, что в его тёмно-карих глазах с золотымиискорками читалась усталость. Не дерзость.
– Я проверял систему, –равнодушно пожал он плечами.
– Систему? – неотставала я. – А мне, кажется, что ты проверял меня.
– И что? – он даже неотрицал. – Не выдержала?
– Выдержала, – свызовом ответила ему я. – А вот ты? Ты считаешь, что ты пилот? Ошибаешься. Тыактёр. Пытаешься строить из себя героя, а на деле не можешь признаться дажесамому себе.
– Признаться вчём, Вольфманн?
Я сжала кулаки. Терпетьне могла, когда он называл меня по фамилии!
– Признаться в том, чтоты терпеть не можешь полёты!
Слова вырвались слишкомбыстро… Но я была уверена, что то, что хотел мне показать Леон два дня назад,было прямым тому доказательством. Хотя с тех пор Леон ни разу не заикнулся онашей поездке, но у меня она так и не выходила из головы.
Леон резко шагнулвперёд, максимально сокращая между нами расстояние. Я почувствовала напряжениеот его внезапной близости.
– А ты, мисс идеал? Ктоты? Человек или голос, который не допускает ошибок?
Я инстинктивно сделалашаг назад, его нахождение в тревожной от меня близости нервировало.
– По крайней мере, я неиграю с безопасностью ради собственного удовольствия, – отчеканила я.
– Что ты от меняхочешь? – устало спросил он.
– Ничего, – покачала яголовой. – Но…
– Что здесь происходит?
Отец появился словно изниоткуда, одним своим вопросом заставив нас обоих обратить свои взгляды на него.
– Твой стажёрпренебрегает правилами безопасности, пользуясь тем, что он – наследникавиакомпании.
– Каролина! – осадилменя отец строгим голосом. – Это не твоё дело. Позволь мне самостоятельно разобратьсяв этой ситуации. Ты выполнила работу идеально – можешь ехать домой. Не забудьпро вечерний ужин, – отец повернулся к Леону. – А ты идёшь со мной. Ижелательно быстрее.
Леон кивнул и, даже непосмотрев на меня, пошёл вслед за моим отцом, лишь легонько задев меня плечом.
И откуда это странноеощущение? Сейчас я всем сердцем ненавидела этого придурка, который вообразилсебя звездой. Но теперь к ненависти прибавилось любопытство. Леон точно что-тоскрывал. Но что именно? И главное – зачем? Ведь у него есть всё, перед нимоткрыты все двери. Что может быть не так?
Глава 4. Леон
Возвращаясь домой, яуже знал – скандала не избежать. Вряд ли Марк промолчит и не расскажет своемулучшему другу о том, что его сын ведёт себя как… А как кто? Как человек,который уже не знает, как именно достучаться до своих родителей? Как сделатьтак, чтобы они услышали?
– ЛЕОН! – раздалсяголос отца, едва ли я переступил порог своего дома.
Что ж. Услышали. Тольковряд ли то, что я хотел донести.
– Я дома! – отозвалсяя.
– БЫСТРО ЗАЙДИ В МОЙКАБИНЕТ!
Можно подумать, у менябыл какой-то другой вариант. Постучав в дверь и не услышав приглашения, яповернул ручку и тут же оказался в помещении, в котором бывал крайне редко. Этобыло место уединения отца – обычно он погружался в работу, не разрешая входитьникому – даже маме. Минимализм убранства поражал – компьютерный стол, небольшойстеллаж и мягкое кресло. Зато стены были увешаны схемами, графиками, диаграммами…Везде самолёты – фотографии, сделанные снаружи, изнутри. Схемы салонов,двигателей.
– Ты изучаешь эти стеныдля того, чтобы отвлечь меня? Или сделать вид, что ничего не произошло?
– Вариант – язасмотрелся – ты не рассматриваешь? Обязательно нужно поддеть и напомнить мне отом, какой я отвратительный сын?
– Леон, – отец развернул кресло и посмотрел на меня.В его взгляде читалось огромное сожаление и разочарование.
– Отец, – кивнул я. –Ты хотел обсудить то, что случилось сегодня в полёте?
– Не совсем, – покачалон головой и встал, отвернувшись к окну. – Я хотел поговорить о том, чтослучилось после полёта.
– Сути это не меняет, –ухмыльнулся я, пользуясь тем, что он меня не видит.
– Сути, возможно, неменяет, – просто отозвался он. – Но ты не хочешь объяснить мне – чтопроисходит? Не как руководителю авиакомпании, а как своему отцу.
Я закатил глаза.
– Кажется, я много раз пыталсясказать тебе о том, что происходит. Но ты меня не услышал.
– Если ты о том, что тыне хочешь быть пилотом, то я миллион раз говорил, что...
– Зачем ты позвал меняк себе в кабинет, если вновь не собираешься меня слушать?
– Леон! – повысил голосотец. – Этот вопрос не обсуждается. Я приложил столько усилий для того, чтобы утебя было прекрасное будущее, а ты плюёшь на всё в угоду своим прихотям.
– Прихотям? – тихопереспросил я. – Ты хотя бы один раз узнал, что скрывается за словом «прихоть»?Или ты настолько погряз в своей любви к авиакомпании, что совершенно забыл отом, что такое любовь к людям?
– Леон, предупреждаю…
– Да сколько можнопредупреждать! – отмахнулся я, делая несколько шагов к двери. – Я не хочуразговаривать. Не хочу слышать от тебя одно и то же. Я сдал вылет на «отлично».Можешь продолжать мной гордиться. Ведь для тебя это – главное?
Развернувшись спиной, язамер на мгновение, а потом решительно вышел за дверь. В спину раздалось:
Конечно. Марк и егосемья. То мы к ним, то они к нам… И обязательно должна присутствовать вся семьябез исключения. Громко хлопнув дверью своей комнаты, я со злостью пнул стоящийпередо мной стул. Всё раздражало. И моя семья, и семья Марка. И даже я сам себяраздражал, потому что так и не набрался смелости рассказать отцу правду. А необщаться загадками.
** ** **