Айлин Грин – Взлётная полоса сердца (страница 5)

В дверь комнатыпостучали, и я вздрогнул, резко захлопывая крышку ноутбука – в нём была вся мояжизнь. Тайная и скрытая от посторонних глаз.

– Войдите, – отозвалсяя.

– Я на секунду, – моймладший брат повернул ручку двери, юркнув внутрь.

– Хоть на две, –буркнул я, отворачиваясь.

Общение с младшим братому меня складывалось лучше, чем с остальными членами семьи. Но был один фактор,который выводил меня из себя. Ему позволили заниматься тем, чем он хотел. А мне– нет. Его выбор не оспаривался – он выбрал сферу IT. Престижно, полезно, важно иинтересно. А мне досталась неподъёмная ноша наследника авиакомпании – потомучто больше было некому. Вот только наследием для отца было не управлениеавиакомпанией, а полёты. Только полёты.

– Ты спустишься кужину?

Чёрт! Я опять отвлёксяна свои мысли и забыл, что мой брат здесь.

– А у меня естьварианты? Думаешь, отец разрешит мне просидеть в своей комнате весь вечер?

– Придёт Каролина, –неоднозначно повёл плечом Роберт, а я прищурился.

Внешне Роберт был оченьпохож на меня, только чуть ниже ростом. Те же карие глаза, те же светло-русыеволосы. Но вот взгляд и эмоции… Роберт не умел прятать ни то, ни другое. Еслиему что-то нравилось, считать по его лицу это было элементарно. Если злился –тоже. У меня же на лице была вечная ухмылка, по которой даже я сам не могпонять, что именно я чувствую.

– Конечно, придёт, –выдавил я из себя. – Она ни за что не пропустит очередного повода доказатьвсем, что она лучшая. И что превзошла меня. Это тянется с самого детства.

– По-моему, ты слишкомвысокого мнения о себе, – пожал плечами брат. – Каролина хорошая девчонка.Странно, что ты этого не видишь.

Ну да. Точно. Он неумеет скрывать свои эмоции. Нравится что ли она ему? Да как она вообще можеткому-то нравиться? Нет, внешне, бесспорно, она была красивой. Но характер… Я сраннего детства знал, что не смогу с ней подружиться, но родители упорносталкивали нас вместе: «Поделись с Каролиной игрушкой», «Угости Каролинупеченьем», «Помоги Каролине»… Из печенья и игрушек мы выросли, и делиться сталинаши родители – успехами и достижениями. Вот только моих успехов никто невидел, потому что не хотел видеть!

Я снова злился.

Стукнул кулаком постене. Опять накатило чувство несправедливости. Брат молча покачал головой, апотом бросил мне: «спускайся»и вышелиз комнаты. Зачем приходил – непонятно. Чего хотел – тоже.

Я достал чистуюфутболку, переоделся, выпрямил спину – знал, что сейчас будут критиковать, иотправился вслед за братом.

Марк с женой уже сиделиза столом, увлеченно беседуя о чём-то с моей мамой. Отец и Каролина явнообсуждали то, что произошло сегодня – едва ли завидев меня, они оба замолчали.

– Рад, что ты решилпоприсутствовать на ужине, – он кивнул мне.

Каролина молча поджалагубы и не поздоровалась. Впрочем, не очень-то и хотелось. Тем более, что мывиделись с ней с утра.

Я уселся на свободныйстул – чётко напротив этой девчонки.

– А где…

– Тут, – мгновенноуслышал я голос брата, который сразу же занял место рядом с Каролиной. Странно.Откуда возник столь внезапный интерес?

– Ты сегодня молодец, –внезапно произнесла моя мама слова, которые, конечно, предназначались не мне. –Ты не только выполнила свою работу, но и успешно справилась с нарушением. Инарушителем.

Мама перевела взгляд наменя – немного хитрый, но всё же мягкий. Намного мягче, чем взгляд отца.

– Это было ненарушение. Это была проверка, – возразил я невозмутимо. – Я проверял систему.

– Ты проверял человека,– уверенно откликнулась Каролина, смело посмотрев в мои глаза.

И тут меня как будтонакрыло. Не волной. А внезапными воспоминаниями.

Нашшуточный детский поцелуй.

Еёпальцы на моей щеке – два года назад, когда я внезапно попал в больницу своспалением лёгких. А она пришла меня навестить и просидела в моей палате всюночь.

Еёнепоколебимость даже в те моменты, когда я отчаянно ей дерзил.

Еёголос в вышке.

И теперь этот взгляд.

Прямой. Без страха ибез маски. Как выстрел.

Глаза – как пистолеты.

Прицел – и точно всердце. Я задохнулся от собственных чувств. Эта девчонка… Она создана, чтобыраздражать меня, выводить из себя. И уж точно не создана для того, чтобы я такпристально её изучал, чувствуя, как выстрел попадает точно в цель.

– Ты успешно прошлапроверку, – бросил я как можно более равнодушно, отводя взгляд и стараясьотвлечься от назойливых ненужных мыслей.

– Дети, пожалуйста,прекратите препираться, – устало попросил Марк, не смотря ни на кого. – Леон,оставь мою дочь в покое.

– Я и не трогал твоюдочь, – отрезал я немного грубее, чемдолжен был. И чем мог себе позволить.

Стало тихо, слишкомтихо для того, чтобы заглушить собственные мысли.

– Как тебе работа ввышке? – голос брата прозвучал издалека, но, кажется, успешно разрядилобстановку, которая словно бетонная плита едва не придавила нас к полу.

– Интересно, – Каролинаискренне улыбнулась, поворачиваясь к Роберту. – Но довольно сложно.

– Особенно, когдачто-то идёт не по плану? – брат тоже улыбался, и их улыбки с каждой секундойраздражали всё больше.

– Да, работа не излёгких. Максимальная концентрация без права на ошибку. Но я успешно справляюсь.

– Не сомневаюсь. Но струдом представляю, как можно сосредоточиться на всех этих мониторах, мигающихточках…

– А ты бывал в вышке? –с любопытством спросила она.

– Нет, – Роберт покачалголовой. – Но бываю в техническом центре. Мы с отцом занимаемся разработкойпрограммой для отслеживания авиационных помех над аэропортом. В скором временипланируем протестировать её и посмотреть, можно ли внедрить её на постояннойоснове.

– Ты серьёзно?

– Конечно! – кивнул он.– Разве можно о таком шутить?

– Это всё меняет! Этоже… – Каролина на секунду замолчала. – Это может помочь – порой один бортмешает другому, создавая помехи, бывают кратковременные потери связи. Было бынеплохо, если бы это можно было исправить.

– Хочешь – проверим,возможно ли это?

– Сейчас? – её глазауже горели огнём.

– Конечно. Я же сынТома Нойманна – двери в аэропорт открыты передо мной в любое время суток.

– Я бы не был такуверен, – буркнул отец, протягивая Роберту ключи. – Пожалуйста, без фокусов. Ипомни – пока комиссия не дала добро на внедрение программы – никаких глупостей.

– Я же не твой старшийсын, – он подмигнул мне и, взяв Каролину за руку, извинился.

А спустя секунду их ужене было с нами на ужине.

А во мне уже увереннозарождалось два чувства.

Чувствонесправедливости – отец с удовольствием принимал участие в проекте Роберта, ноабсолютно не интересовался тем, что делал я.

И чувство ревности. Точувство, на которое я не имел никакого права.

И как теперь от негоизбавиться – я не имел ни малейшего понятия.

Глава 5. Каролина

Совмещать учёбу и работуоказалось труднее, чем мне представлялось. С того момента, как Леон испортилмой рабочий день, всё разладилось. Я постоянно дёргалась, нервничала, переживаяза то, что снова что-то пойдёт не так. Что кто-то помешает мне и моей работе.Любой звук в наушниках, любое движение на мониторе вызвало приступ паники. Вкакой-то момент я даже начала сомневаться в том, что выбрала верный путь.Авиадиспетчер – это не просто слово, это целая жизнь, заключенная в одномчеловеке. Да какая жизнь! Сотни, тысячи… Миллионы жизней! Одно неверноерешение, одно лишнее движение…

Нет, даже думать обэтом не хотелось. Каждый раз по спине пробегала дрожь, стоило кому-тозаикнуться о том, что может случиться… Я сразу же вспоминала всё то, чтоудалось выяснить о той страшной авиакатастрофе, унесший жизни более стапассажиров и сохранившей жизнь моему отцу. Ошибка диспетчера, помехи внавигации… Было очень много «но». И много сломанных жизней.

Лишь слегкаприкоснувшись к этому миру, я уже повесила на свои плечи тяжеленный груз ответственности.

Нельзя опаздывать.

Нельзя отвлекаться.