Айлин Грин – Взлётная полоса сердца (страница 3)

– Проблемы могут быть увсех, – жестко отрезал Марк. – Выравнивай самолёт. Заваливаешься на правый бок.На пустом самолёте это не чувствуется. Но когда за спиной будут находитьсясотни пассажиров – им не понравятся такие аттракционы.

А я снова отвлёкся намысли о Каролине. Не то, чтобы меня волновала судьба дочери Марка – скорее,наоборот. Она была той, о ком мне слушать сейчас не хотелось. Потому что я помнилслова отца: «Посмотри на Каролину, онаидёт к своей цели», «Посмотри на Каролину, она никогда не жалуется, что ейтяжело!»

Звучали и другиепохожие фразы, которые всегда означали лишь одно: Каролина – повод для гордости.Лучшая в своём деле, лучшая во всём и всегда.

И до чего же надоедалоэто слушать!

Приборы запищали. Отказдвигателя. Левый. Я моментально собрался.

– Снижаем обороты, –тут же включился я в работу.

Спустя несколько секунд– отказ системы навигации.

Ещё немного погодя –задымление в салоне.

Мы отработали с Маркомвсе возможные неудачи, которые могли встретить меня на борту. Всё быловыполнено идеально. Я был пилотом. Тем самым, которым мог гордиться отец. Номои мысли по-прежнему стремились к земле – к тому, чем я хотел заниматься и чемвтайне уже занимался. Но сказать об этом отцу и уж тем более Марку я не мог. Непоймут. Возможно, даже осудят. Скажут, чтобы выкинул этот ненужный бред изголовы и думал о том, как стать лучшим пилотом.

Марк сегодня былмолчалив, лишь при заходе на посадку он озвучил мои же мысли:

– Отец гордится тобой,Леон.

Я сжал челюсти, с силойстиснув зубы.

– Я знаю, – сухо бросиля, не поворачивая головы.

– А ты? – внезапнопроизнёс Марк. – Ты собой гордишься?

Вопрос повис в воздухетяжёлой тревогой. Я не стал отвечать, сосредоточившись на выравниваниисамолёта, на касании шасси взлётно-посадочной полосы, на торможении. И сноваидеально.

Самолёт остановился,двигатель умолк. Наступила тишина.

– Иногда, Леон, чтобыпо-настоящему лететь, нужно сначала понять, зачем тебе небо. И почему оно можетстать важным. А не просто потому, что так требует отец.

Я молча кивнул, потомучто слова застряли в горле. Марк был не просто проницательным и не простосмотрел в душу, он её видел. Считывал.

– Учебныйчетыре-два-два, вы на связи? – раздался голос из диспетчерской – чёткий,спокойный. Женский. Чем-то даже знакомый.

– Четыре-два-два, –отозвался я, – на связи. В чём дело?

– Подтвердитевозвращение на стоянку.

Я не мог вспомнить,кому именно принадлежит этот голос, но Марк почему-то улыбался. Хотя, наверное,за столько лет лётной карьеры Марк знал всех не только в лицо, но и по голосу.

– Четыре-два-два, –уставшим голосом произнёс я, – возвращение на стоянку подтверждаю, – и начал рулёжку.

Голос был ровный,спокойный. А внутри всё начало рушиться. Я не просто сделал огромный шаг вперёдна пути к карьере пилота, я в очередной раз перечеркнул шанс на то, о чёммечтал.

Как доказать своемуотцу, что счастье сына зависит не только от желания родителей? Что мне давно нешесть лет, и покупка дорогой игрушки не вызывает у меня восторга? Как привлечьвнимание близких людей, к тому, что ты, находясь на огромной высоте, на самомделе тонешь?

Ответ напрашивался самсобой, но мог ли я так поступить с Марком? С отцом? Со своей жизнью, в концеконцов? Я украдкой бросил взгляд на сидящего слева Марка – он не обращал наменя никакого внимания, уткнувшись в телефон. Судя по его молчанию, к зачёту ябыл готов. Контрольный вылет выполнил идеально.

Идея пришла в головувнезапно. И она была безумной, глупой, возможно, даже непростительной. Ипочему-то я совсем не подумал о том, что ещё и опасной. Поэтому, пользуясь тем,что Марк не смотрит по сторонам, я направил самолёт не на стоянку, а в тучасть, где не было разметок, не было огней – только старые контейнеры икакие-то грузовые машины.

– Четыре-два-два! –раздался тот же женский голос, но более испуганный. – Вернитесь на маршрут!Подтвердите местоположение.

– Что ты делаешь? –процедил Марк сквозь сжатые зубы, забирая управление самолётом. – Пытаешьсяпривлечь к себе внимание?

Я равнодушно пожалплечами. Я и сам толком не знал, чего хотел добиться. Просто мечтал о том,чтобы меня услышали. Заметили… И перестали воспринимать как сына Тома.

Потому что я былдругим. И каждый день вынужден был царапаться, чтобы это доказать.

Глава 3. Каролина

Проснувшись рано утром,я с трудом заставила себя вылезти из постели. Голова раскалывалась на мелкиекусочки – я снова просидела до поздней ночи, читая учебники по аэродинамике иизучая навигацию. Наверное, я знала их уже наизусть, но работа требоваламаксимальной концентрации. Ошибки недопустимы. Чем больше знаний я получу, темлучше буду работать. Моя комната была вся увешена схемами, графиками,формулами… Мама, заходя ко мне, каждый раз закатывала глаза со словами: «Лучше бы ты вешала плакаты популярныхзвёзд». Возможно, в чём-то она была права. Вот только звёзды были далеки, асамолёты слишком близко. И свою жизнь без них я представить практически немогла.

Наверное, моя судьба немогла сложиться иначе – летать, в отличие от мамы, я не боялась. А папиналюбовь к небу насквозь пронизывала меня с самого детства. До сих пор на полкерядом с любимыми книгами обитала игрушка из раннего детства – мягкий самолётик.Он был потрёпанным, выглядя, мягко говоря, не очень ново. Но папа говорил, чтоя, когда была маленькая, с ним не расставалась – отказывалась спать без негоили выходить на прогулку. И до сих пор этот самолётик был символом, который япронесла через детство и юность во взрослую жизнь, выбрав карьеру авиадиспетчера.

– Каролина, ты едешь сомной? – раздался голос папы с первого этажа. Вставать по-прежнему не хотелось –одеяло было слишком тёплым, кровать уютной, а голова тяжёлой.

Накинув халат и потужезатянув пояс, я спустилась на кухню. В нос сразу ударил аромат мяты и мелиссы –мама заварила мой любимый чай.

– Ты ещё не одета? –мягко улыбнулся папа. – Доберешься сама?

– Доберусь, – кивнулая, усаживаясь на стул, укладывая ноги на соседний.

– Каролина! – тут жеподскочила мама. – Сколько раз говорить тебе, что класть ноги на стул – этоверх неприличия!

Я послушно опустиланоги вниз, мельком бросив взгляд на папу.

– Марк! – мамапереключилась на него. – Это же твоя школа! – всплеснула она руками. – Это ты унас любитель закинуть ноги – и чем выше, тем лучше.

– Насчёт выше… Я быпоспорил, потому что…

Я зажмурилась. Мама спапой порой вели себя так, как будто им по двадцать лет. Шутили – и чаще всегокак-то слишком… Слишкомдля меня. Ивообще это же мама с папой! Я помотала головой. Возможно, мама была права – мненужно было подумать о личной жизни, отвлечься от бесконечной учебы. Но откудавзяться этой личной жизни, если всё моё общение сводилось к семье Нойманн влице жутко надменного Леона, который даже пару дней назад умудрился перевернутьвсё с ног на голову, и слишком скромного и молчаливого Роберта, его младшегобрата.

В университетепознакомиться с кем-то близко не удалось – все они либо были заняты девушками,либо учёбой.

– Каролина, доченька,удачи тебе сегодня, – папа помахал рукой. – И не забудь, что у меня сегоднятренировочный вылет с Леоном. Будь бдительна.

– Ты же меня знаешь, –улыбнулась я немного нервно. – Максимальная концентрация – моё второе я.

– Тогда я держу кулачкиза тебя, – он поцеловал меня в макушку. – Жаль, что не буду рядом, поэтому надеюсь,что ты не упустишь мой самолётов с радаров.

– Марк!

– Папа!

Мы воскликнули с мамойодновременно, только я – со смехом, а она со страхом. На несколько секундвоцарилась тишина. Я знала, что в папином прошлом случилось страшное. Знала,что они с мамой с трудом смогли преодолеть трагедию, изменившую их судьбы. Ноподробностями не делились ни она, ни он – считая, что меня испугает то, что яузнаю. Я нашла информацию в интернете о том, что случилось в тот роковой день,и даже не смогла дочитать.

Когда история касаетсячужих людей, она пугает и заставляет переживать. Но ты всё равно оцениваешь еёсо стороны. Когда же дело касается самых близких тебе людей… Это не простострашно, это невыносимо. Несколько ночей я просыпалась в холодном поту, видя,как взрывается самолёт, слыша, как плачет мама. Я постоянно читала сводкиавиационных новостей, погружалась в причины авиакатастроф и их полномасштабныеразборы. Страха перед полётами у меня не появлялось, а желание каким-то образомстать частью этого большого мира крепло с каждым днём.

Ни пилотесса, нистюардесса… Мне хотелось пойти дальше. Выше. Но в то же время оставаться наземле…

Когда я сообщила папе отом, что хочу стать авиадиспетчером, мне на минуту показалось, что онразочарован – что он ждал меня на борту самолёта в качестве бортпроводницы,например. Но потом он сказал, что моё желание превзошло даже самые смелые егомечты. И началась работа. Над собой, над будущим.

И сегодня должен был состояться мой дебют. Первый раз я будунастоящим голосом вышки. А у меня как назло болит голова, и мысли забитыкакой-то ерундой! Которую ночь подряд снится таинственный незнакомец, которыйспасает меня, протягивая мне руку, пытается о чём-то поговорить, но япросыпаюсь быстрее, чем слышу его голос…

– Доченька, ты совсемне притронулась к еде, – из глубоких и далёких мыслей меня вывел голос мамы.Заботливый и спокойный. – У тебя сложный день. Тебе обязательно нужно поесть.Или хотя бы выпей кофе!