Айгуль Гилязова – В тени (страница 8)
– Но вот нажираться всё равно не надо! Я тебя до дома тащить не буду, останешься тут ночевать! – сказал Камиль для виду, уже сейчас понимая, что именно он по окончанию вечера на своих плечах донесёт Юрия до дома.
– Вот и переночую тут. – хмыкнул Юрий. – Какая разница, сколько пить и где ночевать. Сукин сын снова улизнул. У нас ровным счётом ни хрена на него нет! Мне что, снова двадцать лет ждать, пока он кого-то зарежет и на этот раз оставит улики? Да я столько жить не выдержу!
С этими словами установилась тишина, а Юрий залпом прикончил половину от только что принесённого ему бокала пива. Каждый в полицейском участке знал, что всё своё существование он посвятил поимке Люцифера, и то, что сейчас полиция не смогла найти существенные зацепки, ударила по нему сильнее, чем по остальным.
– А всё-таки надо было нам позвать сюда Никиту Геннадьевича. – нарушил тишину Камиль, обдумывавший эту мысль с самого начала их посиделки.
– Опять ты со своим Никитой! – вспылил снова Юрий.
– Впервые соглашусь с Юрой. – вставил кто-то из коллег. – Не нравится мне этот парень. Какой-то он мутный и ни черта о нём не известно. Какая у него вообще должность, и как он свалился туда в двадцать шесть лет?! Мы вот с Юрой старше него на два года и всё ещё в лейтенантах в обычной полиции ходим. Хотя и работаем без косяков. – покосился на одногруппника и добавил. – Ну, я-то точно работаю без косяков.
– Вообще-то я нарыл на него кое-какие справки. – прошептал Камиль, наклонившись.
– Нарыл справки? Это что ещё значит?
– То и значит. Задействовал кое-какие связи, чтобы узнать о нём больше. – шикнул Камиль, раздражённый тем, что его перебивают и не воспринимают всерьёз.
– Ну и много
Камиль недовольно покосился на друга, который никогда не воспринимал его всерьёз и при каждом удобном случае язвил в его адрес.
– Немного. – поморщился, оставив выпад Юрия без должного ответа, хоть внутри и хотел послать «друга» трёхэтажными выражениями. – Он действительно из Комитета внутренних расследований. Сам удивился, что такое и впрямь существует. И он и впрямь там важный человек. Работает в качестве консультанта, то есть на своих условиях.
– На своих условиях! И что это значит? – То ли с завистью, то ли с раздражением выпалил Юрий.
– Это значит, что у него полная свобода действий. Обязан разве что отчитываться перед начальством, но методы работы ему не диктуют. – Камиль почувствовал, что его начали слушать внимательно и продолжил говорить увереннее. – Но Никита и впрямь крутой чувак. В последнем деле с захватом заложника он предложил преступнику взять себя в плен взамен на ту женщину, которую грозили пристрелить. Прикиньте, добровольно выдвинуть свою кандидатуру на роль заложника! – говорил с восхищением, пока его не перебили:
– А по нему и не скажешь, что настолько отчаянный. По виду совсем ещё зелёный[1].
– Ой, да ладно! – встрял Юрий. – Просто почуял, что преступники не опасные, и не упустил шанса прослыть героем. Хитрожопый говнюк!
– Да нет же! Там серьёзная была ситуация! – ответил Камиль, снова начиная раздражаться из-за того, что его перебивают. – Эти чокнутые до него уже пристрелили другого заложника. Прям пулю в голову всадили. – пальцами изобразил пистолет у виска. – А потом и Никиту чуть не кокнули, когда он попал к ним в заложники.
– Ну и как он тогда выкрутился?
– Выхватил пистолет у одного и уложил его. Бам! Выстрелил, не думая. А в следующую секунду бам! Второго тоже прикончил на месте.
– Да уж! Даже Юра не такой чокнутый! – выпалил кто-то.
Юрий его слова воспринял как оскорбление.
– С чего это?! Думаешь, я преступника не смогу подстрелить, если будет надо? – возмутился он.
– Ну, сколько ты уже в полиции? Хоть в кого-то ещё стрелял?
– Да как-то шанс не выпадал. Я-то в КВР не работаю! Я обычный полицейский, который за каждый выстрел заполняет гору отчётных бумаг!
– Вот и я о том же! – оживлённо вставил Камиль и, довольно улыбнувшись, сделал глоток со своего бокала. – Вы как хотите, а я собираюсь в органах карьеру строить! А дело пойдёт быстрее, если Никита Геннадьевич замолвит за меня словечко.
– Ну, малой, вижу, ты не такой уж глупый, каким казался. – ответил ему кто-то из более старших.
Юрий был другого мнения.
– Ты всё такой же. – ухмыльнулся он. – В училище к преподам подлизывался ради пятёрки, щас решил под КВР-щика постелиться.
– Да пошёл ты! – не выдержал Камиль.
– Да ладно, я ж шучу! – оправдался Юрий.
Камиль его оправданий не принял. Но и не ответил. Вместо этого он демонстративно ушёл.
[1] Зелёный в данном контексте означает молодой и неопытный.
Глава 11
Весь вечер Никита просидел в тёмном углу за бумагами. Он внимательно прошерстил тринадцать папок с уголовными делами по всем тринадцати убийствам Люцифера, ничего нового не нашёл и начал по новой – с первой папки.
Что-то упускается. Он был уверен – что-то упускается.
Никогда не бывает так, чтобы полицейские отчёты отражали точную картину происходившего. Свидетель что-то скрыл или забыл; полицейский невнимательно заполнил бумаги, одним глазом уходя в сон после тяжёлых будней; какую-нибудь изъятую при обыске улику впоследствии посчитали неважной и исключили из числа вещественных доказательств…
Что-то всегда упускается.
Взять только «Увертюру» Вагнера. В отчётах не сказано ни слова о том, что Люцифер слушал эту музыку как минимум при одном убийстве. Но в этом нет вины полицейских. Никита знал: вся вина на свидетеле. Он слишком поздно вспомнил эту деталь. И, возможно, не вспомнил бы, если бы спустя двадцать лет Люцифер снова не убил и КВР не возобновил бы дело.
Никита потёр уставшие глаза, вздохнул и снова открыл первую папку.
Живот беспомощно заурчал. Никита попытался вспомнить, что у него есть в холодильнике – как всегда ничего. Два последних замороженных блинчика с мясом он съел утром, и после этого в его желудок не попадало ни крошки. Ничего страшного, желудок подождёт! Пару месяцев назад врач «поставил» ему гастрит, предупредив о скорой язве, если он не начнёт следить за здоровьем, но разве это важно, когда на кону стоит поимка Люцифера?
Он мог бы поручить бумажную волокиту с делами серийного убийцы кому-то другому. Поручить по каждому делу выписать в отдельный блокнот важные детали, список вещественных улик и все мелочи, отличающиеся от отчёта к отчёту, а потом сравнить, как менялись эти детали с каждым пересмотром дела и с каждым актом приёма-передачи вещественных улик[1]. Эти дела столько раз передавали с одного участка другому, и по каждому отдельному убийству составлялось столько отчётов, что наверняка в них что-то выпало.
Да. Можно было бы поручить эту работу кому-то другому.
И нет. Никита не мог так поступить. Он должен сам всё перепроверить. Должен сам найти, что упускает полиция.
Никита разложил перед собой тринадцать блокнотов.
«Дело №1. 18.09.2002». Девушка, девятнадцать лет. Была сиротой и с восьми лет воспитывалась в семье священника. На момент убийства была студенткой второго курса и состояла в волонтёрской организации, оказывающей помощь бездомным животным.
Убийство произошло ночью на улице. На запястье жертвы после смерти неаккуратно выжгли крест – по всему видимому, зажигалкой. Ничего удивительного, что для первого убийства Люцифер выбрал человека послабее и действовал неаккуратно, а может и вовсе незапланированно, орудуя лишь подручными предметами. – сделал вывод Никита. – Но как раз для первого убийства примечателен способ убийства – один точный удар ножом в области сердца. Если он действовал по ситуации, он знал куда бить.
«Дело №2. 28.02.2003». Парень убит в парадной. Два ножевых ранения. Крест выжжен на шее раскалённым металлом – Люцифер заранее подготовился к убийству и приготовил всё необходимое.
В дальнейших убийствах он стал действовать более аккуратно, но вместе с тем и более жестоко. Начиная с четвёртого убийства проявилась склонность к пыткам. Во всех случаях у жертв ничего не пропадало – ни ценности, ни деньги. Зачем он их пытал и что пытался выведать, для полиции оставалось загадкой даже спустя двадцать лет. Но Никита знал точно: Люцифер вовсе не пытался выведать у своих жертв какую-либо информацию, ему просто нравилось видеть боль и страдания.
Закрыв десятую папку, Никита кулаком протёр глаза, жгущие от усталости, и продолжил.
«Дело №11. 22.04.2006». Мужчина убит на глазах у сына. Самое жестокое убийство Люцифера – тридцать один ножевых ранений, почти все из которых глубокие резаные раны, нанесённые с целью причинить боль, а не убить. Предположительно, он планировал двойное убийство, и мальчик должен был стать двенадцатой жертвой. Так почему же он не тронул мальчика?
– Почему? – Прошептал Никита, отложив ручку. – Почему не убил?
Пять минут размышлений не дали ему никакого ответа, и он, сжав зубы, закрыл одиннадцатую папку.
Осталась последняя.
«Дело №12. 16.12.2006». Девушка убита на улице точным ударом в сердце. На запястье зажигалкой выжжен крест – посмертно.
Двенадцатое убийство не вязалось ни в какую картину, и, судя по отчётам, следственная группа долго не могла решить, действительно ли в этом деле виновен Люцифер. Установить, что преступление действительно совершено серийным убийцей, удалось лишь благодаря результатам экспертизы ДНК. На теле двенадцатой жертвы нашли чужую кровь – кровь одиннадцатой жертвы. Выходит, орудием убийства в обоих преступлениях выступил один и тот же предмет – металлический нож, на лезвии которого сохранилась кровь одиннадцатой жертвы.