Айгуль Гилязова – В тени (страница 10)

– Ты не годишься для работы в КВР.

Он сел за стол и молча начал есть. Катя смотрела на него тяжело дыша. Как много она хотела ему высказать! О том, что он чёрствый болван. О том, что он мог бы и помочь – ему ведь ничего не стоит замолвить за неё словечко перед начальством. О том, что он обижает и отталкивает человека, который его любит. Но всё это Никита знал и без её слов, и его всё это нисколько не волновало. Ему не нужна её любовь, и он даже пальцем не пошевелит, чтобы ей помочь.

Катя задышала часто и неровно, вот-вот готовая заплакать. А он продолжал спокойно есть еду, которую она принесла. Это напомнило ей о дне, когда они познакомились. И о последующих днях, когда они проводили вместе по много часов. Нет, подумала Катя, она не имеет право на него обижаться. Он уже достаточно ей помог, и она не может ждать, что он будет помогать ей всегда.

Она села за стол и откусила свой буррито. Посмотрела на Никиту, тихо отхлёбывающего холодный суп.

– Ты не разогрел свою еду. – теперь её голос звучал так же сухо, как и его.

– Нет. – подтвердил Никита.

– Давай я разогрею. Так будет вкуснее. – долго играть безразличие Катя не выдержала, в её словах и взгляде снова скользнула забота.

– Вряд ли я это оценю. – Никита зачерпнул очередную ложку холодного супа.

Они продолжили есть в молчании – непримечательном для Никиты и угнетающем для Кати. Весь ужин прошёл в полной тишине.

– Ты выбрала плохой вариант, чтобы влюбиться. – сказал Никита, отнеся пластиковую тарелку к мусорному ведру.

Она так и знала – для него её любовь не имеет значения. Но даже это он не смог сообщить менее обидным способом.

[1] Макронутриенты – белки, углеводы, жиры – основные компоненты, которые дают энергию и материал для обновления организма.

Микронутриенты – витамины и минеральные вещества, принимающие участие в процессе усвоения энергии, в координации различных функций, в процессах развития и роста организма.

Глава 13

После окончания рабочего дня Виктор остался в своём кабинете. На полупустой доске была выведена фотография Журавлёвой Людмилы, а из зацепок у полиции по-прежнему имелась лишь одна деталь: Увертюра Вагнера.

Виктор долго глядел на доску, пытаясь, если не понять, то хотя бы придумать, что ещё можно туда написать. Не сумев ни за что зацепиться, в конце концов он набрал номер Павла.

– Алло! – Павел ответил сразу.

– Ты говорил, я могу позвонить, если нужен совет. – Виктор сразу перешёл к делу. – Вообще-то, не уверен, что совет тут поможет, но прошло полторы недели, а у нас так и ни черта на него нет. Так что мне, как и утопающему, поможет даже соломинка, чтобы не потерять надежду.

– Витя, понимаю твоё отчаяние. – заговорил Павел голосом, каким доктор разговаривает с пациентом. – Ты боишься, что он и на этот раз ускользнёт.

– Стыдно такое говорить, но я жду, пока он снова убьёт. Я надеюсь, что он это сделает, а не заляжет на дно ещё лет на двадцать! Но… – Виктор выдохнул. – Но что, если и на этот раз не оставит улик.

Павел понимал отчаяние друга. Начальство вот-вот начнёт давить, требуя поймать преступника. Недовольство в обществе начнёт расти, и она обрушится на полицию. Но никаких предпосылок тому, что дело сдвинется с мёртвой точки, не предвидится.

– Знаю, у вас никаких гарантий, что вы нароете хоть что-то. Но вы не можете сдаваться. – проговорил Павел.

– Да. – выдавил Виктор на выдохе. Для того, чтобы вернуть голос, ему понадобилось потереть горло. – Потому я и звоню.

– Конечно. Совет. Я внимательно слушаю. – Павел приготовился к тому, что ему предстоит серьёзное размышление.

– Музыка Вагнера. – сказал Виктор, не отрывая глаза от записи на доске. – Увертюра, если сказать точнее. Соседи Журавлёвой слышали эту музыку в вечер её убийства. По всему видимому, он громко включил музыку, чтобы перебить её крики во время пыток.

– Если мне помнится верно, Увертюра была гимном какой-то банды из девяностых. – Павел задумался.

– Амурская. – уточнил Виктор. – По нашим данным, никто из этой банды не дожил до этого дня. Одних свои пристрелили, других зарезали в тюрьме. Но мы не исключаем вариант, что кто-то из них мог выжить, только…

В момент молчания Виктора Павел перехватил его мысль:

– Только психологический портрет убийств не подходит под преступление участника банды. Тут прослеживается какой-то личный мотив. Крест указывает именно на это.

– Точно. – выдохнул Виктор. – Потому мне и нужен твой совет. Ты в психопатах разбираешься лучше кого бы то ни было в стране. Так, что ты думаешь, Люцифер может оказаться выжившим участником Амурской? Предположим, он покинул страну в то время, когда на их группировку началась настоящая охота. Потому и прекратились убийства. А сейчас он вернулся, а первой жертвой стала Журавлёва.

– Всё это звучит логично. – проговорил Павел задумчиво, после чего добавил. – Но только с практической точки зрения, а не с психологической. Преступники вроде членов Амурской убивают ради выгоды, но у жертв Люцифера ничего не пропало. К тому же, все они были обычными людьми, с которых и взять нечего, и сведениями никакими они не обладают. И, если хочешь знать моё мнение как психиатра, я более чем уверен, что действует он из личных побуждений, а если совсем точно, им движет обида.

– Обида на кого? – Виктору захотелось ухмыльнуться, но он сдержался.

– На бога. – ответил Павел коротко. – Крест, который Люцифер им наносит после смерти, указывает на то, что он таким образом высказывает богу свою обиду.

Виктор задумался. В словах друга всё же чувствовалась правда. Нет никаких причин тому, чтобы член банды после убийства наносил на тело жертвы крест, но не забирал у него никаких ценностей и денег.

– Возможно, ты и прав. – сказал он в трубку. – Но я всё ещё не понимаю, как объяснить выбор музыки. Почему именно эта грёбаная Увертюра?! – с каждым словом его голос прибавлял громкость, и к концу предложения он закричал в полную силу, а потом резко остыл и произнёс. – Прости. Эта музыка напомнила мне о Карине.

– Тебе не за что извиняться. – голос Павла сделался тихим. – Бывает, я и сам, слушая её любимую музыку, вспоминаю о случившемся и выхожу из себя.

– Да. – выдохнул Виктор, грустно улыбнувшись, и попытался скрасить мрачный тон беседы шуткой. – Её любимая музыка кого угодно способна вывести из себя. Особенно Увертюра. Ты знал, что она стащила у тебя кассету и слушала её на повторе?

На другом конце провода Павел приглушённо засмеялся.

– Да, я сразу понял, чьих это рук дело, когда кассета пропала.

Зависло молчание.

– Через три недели был бы её день рождения. Ей бы стало тридцать девять. – произнёс Виктор потяжелевшим голосом.

– Тридцать девять! – повторил Павел задумчивым шёпотом, словно пытаясь оценить вес этой цифры. – За прошедшие девятнадцать лет мы не отметили ни один день её рождения.

– Так, может, исправимся в этом году? Сходим вместе к её могиле, поставим цветы.

– Да. Её любимые ромашки. – ответил Павел.

Виктор грустно улыбнулся:

– Точно. Ромашки.

– Приеду ко дню её рождения. – пообещал Павел.

Глава 14

– Останься дома. – попросила Карина мужа, мило улыбаясь. – Мне тебя так не хватает!

Виктор виновато посмотрел на жену и продолжил одеваться.

– Знаю, милая. Обещаю, я добьюсь того, чтобы меня не ставили на ночные дежурства. Потерпи, пожалуйста. – засуетился и стал одеваться быстрее, поняв, что опаздывает. – Чуть не забыл! – воскликнул, вспомнив, и отыскал что-то в кармане брюк. – Это тебе.

– Что это? – улыбнулась Карина.

– Небольшой подарок. – смущённо ответил Виктор.

Карина улыбнулась ещё шире и с умилением. Собственный муж не переставал её удивлять. Иногда он становился похожим на стеснительного мальчишку, с трепетом и страхом впервые признающегося в любви, а иногда мог проявлять такой напор и решительность, граничащий с бесцеремонностью, что она и не могла представить его робким.

– Не знал, понравится ли тебе… но вот. – пробубнил Виктор и протянул ей цепочку с кулоном.

– Спасибо. – Карина взяла подарок в руки. – Очень красивый.

«Украшения принято дарить в коробке.», – пришло ей в голову, но она смолчала. Они с Виктором были людьми из двух разных миров – в её мире дарили украшения, ходили в театры и слушали классическую музыку, а там, где рос он, некогда было учиться правилам приличия.

– Наденешь на меня? – спросила она.

– Ах да! Конечно! – Виктор засуетился и начал возиться с цепочкой.

Карина засмеялась:

– Не будешь отрывать бирку?

– Точно! – ещё сильнее смутился Виктор и нервно трясущимися руками порвал нитку, на которую крепилась этикетка. – Готово. – сказал, едва справившись с застёжкой.

Карина взглянула в зеркало. Кулон действительно был красивый: аккуратное симметричное сердце с небольшим вкраплённым камнем.

– Спасибо, дорогой, очень приятно.

Получив от жены благодарственный поцелуй, Виктор поспешил к двери. Выходя о что-то споткнулся.