Айгуль Гилязова – В тени (страница 12)

Виктор внезапно вспомнил о звонках Карине, обнаруженных в истории звонков своего телефона. Он не помнил, как набирал её номер. Это сделал другой человек уже после того, как Виктор потерял сознание.

Другой человек… Убийца!

Он выманил Карину из дома, позвонив ей с телефона Виктора?

– Рядовой Крупнов! – кричал омоновец, продолжая трясти его за плечи.

Виктор перевёл на него опустевший взгляд и в следующую же секунду заплакал.

Убийца был так близко к нему! Карина была так близка к нему и нуждалась в помощи, в защите! И, если Виктор после удара по затылку какое-то время продолжал пребывать в полудрёме, он мог видеть его лицо.

Но в памяти провал. Он не помнил ничего. Он не защитил и не спас свою жену, хотя та умирала всего в нескольких сотах метров от него.

[1] Бегущая строка – анимированный текст, который плавно перемещается по горизонтали экрана.

[2] ОМОН – Отдел Милиции Особого Назначения. Бойцы ОМОН обладали боевыми навыками, не уступавшими спецназовским, и им выдавалось оружие, не предназначенное для обычных полицейских.

12.06.2011 ОМОН были переименованы в Отряды особого назначения.

Глава 15

Юрий стоял под мокрым снегом во дворе полицейского участка, когда Камиль сломя голову нёсся от ворот ко входу в здание. Увидев друга, на которого всё ещё держал обиду за случай в баре, он замедлил шаг, словно раздумывая, стоит ли здороваться. Дошёл до двери и всё-таки заговорил:

– Ты чего не идёшь? Собрание начнётся через минуту.

– Есть дела поважнее, чем это собрание. – ответил Юра мрачно.

– Какие ещё дела? – удивился Камиль, не понимая, что может быть важнее собрания по поводу главного серийника страны, которое, к тому же, проводит сам сотрудник Комитета внутренних расследований. – Никита Геннадьевич написал всем быть к одиннадцати. Кажется, он там что-то нарыл.

– Вот пускай твой Геннадьевич роет дальше, а мне надо срочно покурить. – Буркнул Юрий. Вытащил из кармана пачку, взял одну сигарету и зажал меж зубов.

Камиль только махнул рукой и побежал дальше. Нечего терять время, пытаясь вразумить Юрия. Если он от своей злости к Никите совсем тронулся крышей, то Камиль твёрдо зарубил себе не лезть в это. Юрий может рыть могилу для своей карьеры сколько его душе угодно, но он больше не позволит беспечности коллеги отразиться на собственных карьерных планах.

Юрий остался на улице один. Он прокрутил сигарету в стороны, толкая её языком меж зубов. Табак неприятно горчил и раздражал вкусовые рецепторы, но Юрий не обращал на это внимания. Не замечал он и то, что сильно сжимая зумами сигаретный фильтр, чуть не прокусил его пополам.

Он нашёл в кармане зажигалку, поднёс к сигарете и заметил, что тот от мокрого снега совсем обмяк. Стоять под зимним дождём с сигаретой в зубах было плохим решением.

Юрий решил попробовать закурить – вдруг получится. Он чиркнул зажигалкой и прикурил сигарету. Мокрый табак долго отказывался тлеть, но в конце концов сдался. Юрий глубоко затянул дым в лёгкие, скорее терпя, чем наслаждаясь тем, что горячий пар прожигает дыхательные пути. Секунды три подержал дым в лёгких и выдохнул густым клубком. Снова поднёс сигарету к губам, затянулся, но дыма в горле не ощутил. Сигарета потухла – мокрый снег победил.

Раздражённый, Юрий выбросил сигарету, с которой ему посчастливилось вытянуть всего один затяг, и прошагал внутрь здания.

Скоротать время, пуская клубы дыма с едким запахом, не удалось. Кажется, сама погода подталкивала его посетить собрание.

Юрий развернулся к зданию и от неожиданности подпрыгнул. За ним стоял охранник.

– Господи! Анатолий Тимофеич, напугали! – вскрикнул Юрий. – Как тихо ходите. Даже не заметил, как вы вышли.

– Вы бы заметили, если бы чаще пребывали в реальности, Юрий Иванович. Но вы всегда либо в прошлом, либо в будущем. – мягко улыбнулся охранник, после чего протянул Юрий открытую пачку сигарет. – Покурите? Вам, кажется, не удалось.

Юрий махнул рукой.

– Да и чёрт с ним. Не так-то хотелось.

Анатолий Тимофеевич закрыл пачку и убрал в карман.

– Понимаю. Хотели оттянуть время, чтобы не идти на собрание. Не легко вам даётся работать над делом Люцифера.

– Да пропади он пропадом, этот Люцифер! – прошипел Юрий, но после недолгого молчания всё же признался. – Да. Нелегко. Ещё и этого засранца-сопляка к нам приставили…

– Вы о Никите Геннадьевиче? По-моему, славный малый. Правда, чудной… Но кто ж из нас без странностей. У всех в головах танцуют свои демоны. – охранник замолчал, а Юрий говорить не собирался – видно было, что переживает, и тогда охранник продолжил говорить. – Не забивайте вы себе голову лишним, Юрий Иванович. Кто его знает, может, на этот раз полиции и удастся поймать Люцифера. Слышал, у Никиты Геннадьевича есть зацепка.

– Да, похоже на то… – Юрий снова замолчал и чуть погодя, доверившись пристальному, безобидному взгляду охранника, раскрылся. – А что, если нет? Что, если он уйдёт и на этот раз? Этот гад так хорошо заметает следы, как будто знаком со всем порядком расследования и знает, как надо действовать, чтобы не быть пойманным.

– Что ж, – охранник пожал плечами, – и такое может быть. Как известно, лучше всех библию знает дьявол.

– И преступники знают закон лучше многих полицейских. – продолжил Юрий мысль. – Ладно, пойду я, всё же послушаю, что там нарыл этот Геннадьевич.

Нахмурившись, Юрий тяжёлыми шагами зашагал по коридору. Меньше всего на свете он сейчас хотел бы сидеть на заднем ряду на собрании, который проводит какой-то сопляк, пытающийся отнять дело, ради которого он и вступил в ряды полиции. Если зацепка Никиты окажется ложной, Юрий, возможно, даже обрадуется. Но если у него действительно есть что-то стоящее, это значит, что Юрий проиграл – у него навсегда отняли возможность первым добраться до Люцифера.

Об этом Юрий и думал, шагая в кабинет для проведения собраний.

О том, что от него постепенно ускользает возможность убить Люцифера собственными руками.

Возможность смотреть ублюдку в глаза, когда из них будет уходить жизнь.

Этим поступком, о котором он грезил всю свою жизнь, Юрий сломал бы себе жизнь: его бы посадили в тюрьму за убийство, и даже после выхода он не имел бы права работать в органах. Выходит, конец. Всё, на что он будет годен как отсидевший – на чёрную работу.

Юрий был на это готов.

Он не боялся сломать себе жизнь.

Если он и боялся в этой жизни чего-то, так это не сдержать своего обещания.

Глава 16

За окном стояла темень. Юрий был дома с сестрой.

Скука!

Больше всего на свете Юрий не любил те вечера, когда мама, работающая в суточном графике, оставляла их дома одних. А так как работала она сутки через двое, проводить с сестрой Юрию приходилось много вечеров.

С Юлией ему никогда не бывало весело, а все его просьбы вместе поиграть встречали только один ответ:

– Мелкий, отстань! Я уже не маленькая, чтобы играть с тобой в игрушки.

И чем только мать думала, оставляя их дома вдвоём? Пусть они и брат с сестрой, но им совсем нечем вместе заняться.

Придётся родителям признать: их задумка, состоящая в том, чтобы научить дочь ответственности через заботу о младшем брате, провалилась с громким треском. Наступал девятый час вечера, а Юрий ещё даже не ужинал. Не самое ответственное отношение к заботе о ребёнке – морить его голодом.

Собирая конструктор, в котором ещё при покупке не хватало одной детали, Юрий про себя клялся, что расскажет обо всём отцу, как только тот вернётся с вахты[1]. Уж он-то объяснит Юлии, что нельзя забирать себе последний пакет сухарей – единственную еду в доме, которую можно было съесть, не готовя, – а для братика не сварить даже пару яиц.

Наконец Юрий стал не в состоянии игнорировать голод. Он в очередной раз вышел на кухню и принялся один за другим открывать и закрывать полки.

Под раковиной лежал пакет картошки, на полке была упаковка макарон, а в холодильнике нашлась только давно размороженная курица. Перед уходом на работу мать обещала, что сестра запечёт её в духовке, но надежды Юрия на этот счёт давно пропали. Пора было признать: кушать нечего, а сестра и не думает о том, чтобы его покормить.

Юрий закрыл дверь холодильника, стоящего у стены с окном, и горько вздохнул. Пустой желудок крутился и сжимался как сушилка для белья, и это вызывало тошноту.

Заставить ненадолго позабыть о голоде был способен только страх. Именно его Юрий и испытал. Ни с того, ни с сего он почувствовал на себе чей-то пронзающий недобрый взгляд. По детской коже пробежали мурашки. Юрий огляделся по сторонам. В квартире было пусто. Только Юлия, закрывшись в комнате, болтала с кем-то по телефону. Ощущение, что кто-то сверлит взглядом как дрелью, никак не покидало, и теперь Юрий посмотрел в окно.

На улице стояла чёрная Тень. Стояла неподвижно и смотрела прямо на мальчика. Из-за того, что квартира находилась на первом этаже, Тень казалась совсем близкой. Казалось, она легко сможет проскользнуть через стену и оказаться на кухне.

Юрий отпрянул от окна.

Отдышался и снова потянулся, чтобы взглянуть в окно. Тень пропала, но страх остался.

Юрию было необходимо зарыться в чьи-то объятия. «Ты остаёшься за мужчину в доме!», – сказал отец перед тем, как уехать на вахту. Сейчас он ощущал себя всего лишь пугливым ребёнком, которому нужно было за кем-то спрятаться.

Юрий подошёл к двери, за которой сестра трещала по телефону, и набрался смелости постучать.