Айгуль Гилязова – В тени (страница 7)
– Хорошо. – кивнул Юрий, начиная терять надежду, и прежде, чем уйти, задал последний вопрос. – Вы не слышали от соседей чего-то странного о том вечере, когда убили Журавлёву?
Из предыдущего допроса полиции Юрий уже знал, что соседка в тот вечер была на работе, то есть ничего не слышала и не видела. Работала она сутки через трое продавщицей в круглосуточном супермаркете. Возможно, – впервые пришла в его голову мысль, – Люцифер хорошо знал не только саму жертву, но и её соседей. Если это так, он мог выбрать день, когда соседка будет на работе.
Женщина в ответ на вопрос полицейского задумалась…
***
Спустя час Юрий, сияя от счастья, влетел в полицейский участок.
– Музыка! – прокричал он. – В тот вечер, когда Журавлёву убили, соседи слышали музыку!
Все посмотрели на него взглядом «И что?», но всеобщую мысль озвучил только Камиль:
– И что с того? Люди постоянно слушают музыку.
– Да. Но часто ли они слушают на полной громкости
Юрий поставил телефон на стол и нажал на «плей».
В начале безмятежно просвистали духовые инструменты[1], затем музыка стала грустной. На второй минуте проскользнули ноты счастья, надежды, веселья. Затем снова грусть… Полицейские начали терять интерес, но продолжили слушать, надеясь уловить в нём то тайное, отчего Юрий пребывал в нетерпеливом восторге.
– Не понимаю, что это. Бред какой-то. – наконец отозвался Камиль, когда на седьмой минуте музыка начала тревожно грохотать.
– Увертюра Вагнера[2]. – спокойно сказал Никита, всё это время тихо сидевший в самой дали.
– Вы разбираетесь в музыке? – просиял Камиль.
– Не только я. Ведь Юрий Иванович тоже понял, какая это композиция.
– Моя мама преподавала в музыкальной школе. – недружелюбно ответил Юрий.
– Флейту. – уточнил Камиль, нарочито улыбаясь сотруднику Комитета внутренних расследований. – Юра в детстве даже окончил три класса… – Он замолчал, словив на себе злобный взгляд Юрия.
– Выходит, Люцифер музыкант? Или хотя бы ценитель? – вмешался Виктор, пытаясь казаться непоколебимым.
Он никогда не понимал классическую музыку. «Ни слов, ни текста – что в этом интересного?», – говорил он всегда Карине, когда она, читая книгу, включала фоном магнитофон. Одной из её любимых композиторов был Вагнер, и «Увертюра» напомнила Виктору о невесте.
– Или из банды. – присущим ему безмятежным голосом ответил Никита. Когда все взгляды уставились на него, ему пришлось уточнить. – В восьмидесятых в городе зародилась бандитская группировка «Амурская», в девяностых она разрослась. Увертюра была для них своего рода гимном… Но в КВР уже проверяли версию о том, что Люцифер был членом «Амурской». Никаких признаков того, что кто-то из них уцелел…
– Так! Стоп! – прокричал Юрий. – Это что получается, в этом вашем КВР уже давно знают, что Люцифер – фанатик Вагнера?! Но об этом не сказано ни в одном деле!
– Нам удалось найти новые сведения, которые не указаны в делах. – ответил Никита как ни в чём не бывало, взял свою куртку и пошёл к выходу. – А сейчас, думаю, нам всем пора по домам. Время позднее, сегодня мы уже ничего тут не нароем.
[1] Духовы́е музыка́льные инструме́нты – музыкальные инструменты, источником звука в которых является колеблющийся столб воздуха, находящийся в трубке инструмента. Например, флейта, саксофон, кларнет и др.
[2] Вильгельм Рихард Вагнер (22 мая 1813, Лейпциг – 13 февраля 1883, Венеция) – немецкий композитор, дирижёр, драматург, музыкальный писатель. Крупнейший реформатор оперного искусства.
Глава 9
Виктор вернулся с работы еле живой. Потянулся ключом к замку на двери и услышал доносящуюся изнутри музыку. «Увертюра» Вагнера.
Карина была у него дома, и она читала книгу.
Они вместе лишь неполных два месяца, а он уже изучил все её привычки. Читая, она включала фоновую музыку – всегда классику. Романы у Карины сопровождал Шопен, детективы – Вагнер, а если звучал Чайковский, значит она читала что-то совершенно для неё несвойственное. Все эти имена Виктор запомнил только благодаря своей девушке, а до неё он всегда думал, что Чайковский – это город[1], откуда был родом его отец.
Другой привычкой Карины было то, что она никогда не закрывала дверь изнутри – не самое разумное решение в «бандитском Петербурге», каким город знал Виктор. Надобность в том, чтобы просовывать ключ в личинку[2], отпала. Не открывая замок ключом, Виктор повернул ручку, вошёл в квартиру и запер дверь изнутри.
– Не думал, что ты всё ещё здесь. – сказал он. – Утром ты говорила, что скоро поедешь домой.
– Родители со своей поездки вернутся только ночью, а по воскресеньям в универ я не хожу. Вот и решила, что у меня сегодня нет причин вставать с кровати. – пожала плечами, улыбнувшись.
Виктор только кивнул.
«Увертюра» подобралась к тревожной седьмой минуте.
Виктор прошагал по квартире, подойдя к магнитофону, и нажал кнопку выключения.
– Не нравится мне эта музыка.
– А мне нравится. И Паше тоже. – сказала Карина, уже начиная понимать, что он совсем не в духе, но всё ещё надеясь смягчить обстановку упоминанием имени брата, чьими вкусами Виктор всегда восхищался.
– Ещё бы. – пробубнил Виктор в ответ.
Карины с Павлом детство прошло в театрах и музеях, а детство Виктора на улице – в прямом и переносном смысле. Ему часто приходилось пережидать на улице, пока «болезнь» матери отступит и вернёт ей рассудок. Не удивительно, – думал он, – что они с лучшим другом и невестой любят разные вещи. Но ещё более удивительно, что они, столь разные, сошлись так близко.
Карина взглянула на Виктора, понимая, что поднять ему настроение тем, чтобы увести разговор по другому течению, не удастся.
– Выглядишь разбитым. – сказала она, перестав шутить и посерьёзнев.
Двух коротких слов, сказанных с нужной интонацией – с готовностью слушать – хватило, чтобы Виктор обессиленно рухнул на кресло.
– Что случилось, Вить? – спросила Карина ещё более встревоженно.
Виктор открыл было рот, чтобы ответить, но не смог такое проговорить. Вздохнул и дал ответ:
– В новостях расскажут.
Карина побежала за пультом. Включила телевизор. В вечерних новостях ведущий вещал об одиннадцатом убийстве Люцифера. Отец-одиночка жестоко убит на глазах своего сына. Убийца нанёс жертве тридцать один ножевых ранений.
– Не думал я, когда начинал работать в милиции, что мне придётся допрашивать ребёнка. – выдавил Виктор.
– Он тоже ранен? – спросила Карина с ужасом.
Виктор отрицательно мотнул головой.
– Ни царапины. Люцифер его не тронул.
Карина с облегчением выдохнула, но тут Виктор, набравшись последних сил, закончил:
– Мальчик перестал разговаривать. Ничего не помнит и никак не реагирует на внешний мир. С ним работает психиатр. Говорит, состояние критическое. Скорее всего, поместят в клинику. – проговорил так, будто излагает сухой отчёт. Но мимо внимательных глаз Карины не скрылась боль, которую он пытается держать при себе.
Она подошла, села на подлокотник кресла и мягко его обняла. Только сейчас она почувствовала, что Виктор дрожит всем телом.
Не выдержав нежности, Виктор заплакал.
– Ты бы видела его, Карина! Он не живой. Я смотрел ему в глаза, а его со мной не было.
Виктор почти год работал в милиции и почти привык видеть мёртвых трупов. Но увидеть живой труп ему довелось впервые. И это был ребёнок.
[1] Чайковский – город краевого значения в Пермском крае России. Административный центр Чайковского городского округа. Основан в 1955 году, статус города получил в 1962 году.
[2] Личинка – часть замка, куда вставляется ключ.
Глава 10
После того, как весь день рассматривал фотографии мёртвых тел, только и оставалось, что забыться в алкоголе. Поэтому следственная группа почти всем составом отправилась в бар. Не полным состав сделался только из-за отсутствия начальника отдела и члена Комитета внутренних расследований – первый отказался коротать время за выпивкой, а второй ушёл из участка прежде, чем было принято решение пойти всем коллективом в пивную.
– А налей-ка мне ещё. – крикнул Юрий бармену через весь зал, первым из коллег опустошив свой бокал.
– Юр, давай ты притормози. – сказал Камиль.
Знавший Юрия ещё с первого курса университета МВД, он лучше остальных понимал, что способность его бывшего однокурсника и нынешнего коллеги потреблять спиртное практически не знает пределов. Из-за этого Юрий не раз оказывался на грани отчисления.
– С чего мне тормозить, я ещё даже не разогнался! – ответил Юрий коллеге вспыльчиво.
– Знаем мы, как ты разгоняешься! Опять нажрёшься, напортачишь, а на следующий день будешь умолять, чтобы тебя со службы не выперли!
– Когда я вообще кого умолял?! – от слов друга Юрий лишь сильнее вскипел.