Айгуль Гилязова – Джон Арин. Проклятая земля (страница 1)

Айгуль Гилязова

Джон Арин. Проклятая земля

Пояснения

Титулы (от высшего к низшему):

Король – владеет королевством (государством).

Граф (графиня) – владеет графством (областью, регионом).

Барон (баронесса) – владеет имением (городом). Может иметь слуг.

Лорд (леди) – обеспеченный человек (семья) с титулом. Не имеет слуг, но может нанимать их за плату.

Рабочие – люди без титулов и владений.

***

Парни из всех классов обучаются в кадетском корпусе вместе.

После обучения юноши из титулованных семей имеют право стать командующими, парни из рабочего класса становятся солдатами и не могут быть командующими.

Пролог

 Орандис и Оссидора, два королевства, поровну делящие между собой единственный в мире материк, на протяжении сотен лет устраивали набеги на территории друг друга. Пограничные деревни никогда не видели мира, и на этих землях, где за несколько веков войны почва насквозь пропиталась кровью солдат, не осталось жителей.

Многолетняя война стёрла линию границы в этих землях, но ни одно королевство не хотело проявлять слабость и уступать их противнику. Поэтому территория переходила то к одному государству, то к другому. Такие маленькие победы стоили гор из трупов солдат, но, сколько бы ни продолжалась война, ни одна армия не могла одержать абсолютную победу. Земли вдоль границы между Орандисом и Оссидорой стали территорией нескончаемых битв.

 Одни солдаты отдавали свои жизни на поле боя, и на их место приходили другие, более молодые солдаты, выпускники кадетского корпуса, где они на протяжении двух лет обучались держать в руках меч, сражаться, а главное – не умирать от меча врага.

 По достижению шестнадцати лет юноши поступали в кадетский корпус. Для этого все они сдавали экзамены, в котором наставники оценивали их и выносили свой вердикт: годятся они для того, чтобы зваться почтительными словами «солдат» и «командующий» или же слишком слабы. Успешная сдача экзамена означала, что юноша силён, а значит, его род и его семья тоже сильны.

 Уже сотни лет юноши становились кадетами, а затем солдатами, чтобы принести почёт своей семье. Однако появился тот, кто стремился попасть в кадетский корпус из других соображений. Ему не нужен был почёт, он просто хотел сбежать из своего персонального ада, в котором жил последние шестнадцать лет.

Глава 1

Джон Арин в семье Ролленов

 Джон Арин проснулся ни свет, ни заря в тесном чердаке под протекающей крышей, но покинуть постель не спешил. Он ненавидел вставать по утрам, ведь это означало необходимость начать новый день – такой же ужасный, как предыдущий (а может и того хуже).

Если не встанет прямо сейчас, ужасный день ему точно обеспечат. Роллены не терпят, когда их воспитанник спит дольше, чем солнце во весь круг выглянет из горизонта.

Джон встал, надел старую, заштопанную в трёх местах рубашку и побрел по лестнице вниз. Надежды мало, но вдруг хотя бы этот день будет для него радостным?

– Джонни, ты проснулся! – Радушно воскликнула хозяйка дома, когда он спустился на первый этаж трёхэтажного дома, где Эшли Роллен пила свой утренний чай. – Как хорошо, что ты проснулся, Джонни. – Она улыбнулась так широко, будто никому другому в этот самый момент не была бы так рада, как своему воспитаннику, Джону Арину.

 Джон от её радостного всклика мгновенно помрачнел в лице. Было время, когда он любил эту улыбку, но теперь усвоил, что чем шире леди Роллен улыбается, тем длиннее окажется список дел на день, который она ему зачитает.

 ***

 Джон, родившийся без месяца шестнадцать лет назад в самом конце небольшого городка, в двухмесячном возрасте попал в дом Ролленов. Тогда в доме не было детей, а уже сейчас их семейство состояло из четырёх человек – Рона и Эшли Ролленов и двоих их детей – пятнадцатилетней Деми и четырнадцатилетнего Дина.

 Собственные родители Джона были людьми бедными. Мать его умерла при родах, а отца, рабочего на железодобывающих шахтах, завалило под землёй, когда мальчику было два месяца отроду.

 Весть о том, что двухмесячный ребёнок остался совершенно один и некому его взять к себе, разлетелась по маленькому городку со скоростью света. Это то и стало темой разговора на ужине, который устраивала Эшли Роллен для своих подруг, благородных дам, гордо носящих звание «леди».

– Двухмесячный ребёнок, и совершенно некому его растить! – Сокрушались дамы с видом, будто у них сердце от печали разрывается.

– Наверное, умрёт. – С сожалением вздохнула одна из присутствующих и, схватив двумя пальчиками ручку фарфоровой чашки, отпила крепкий чай.

– И ведь нет в городе таких милосердных людей, которые взяли бы бедное дитя под своё крыло! – Со злобой и укором сказала другая, но тут же добавила. – Я бы сама с радостью, вот только у меня уже трое детей. За ними бы уследить.

– А у меня четверо! – Послышалось оправдание с другого конца стола. Взяв на себя слово, дама не устояла перед возможностью похвалиться. – Старший сын через три года пойдёт в кадетскую школу. Учитель по бою на мечах говорит, он очень крепок и силён! У него все шансы стать следующим главнокомандующим!

 Эшли Роллен понаблюдала за этой картиной и сама не заметила, как ляпнула случайно:

– Я возьму ребёнка.

 Все присутствующие женщины уставились на Эшли, и со всех уст начало разносится:

– Какая ты благородная, Эшли!

– Всем бы равняться на тебя!

 И хотя Эшли Роллен в душе уже пожалела, что не удержала язык за зубами и поддалась секундному желанию прослыть благородной дамой с большим сердцем, снаружи она сияла и наслаждалась моментом, когда ею все восторгались.

 На следующее утро Джон Арин попал в дом Ролленов, но частью их семьи он так и не стал. Он стал чем-то вроде бесплатной рабочей силы. Вся работа по дому была на нём, что помогало Рону и Эшли немало сэкономить на прислуге. И хотя Эшли никогда в открытую не называла его прислугой в доме, а на людях звала своим воспитанником, желая подчеркнуть свой благородный поступок, она каждое утро встречала его на первом этаже со своей улыбкой до ушей и радостным «Как хорошо, что ты проснулся, Джонни!», а потом зачитывала ему список дел на день.

 Так случилось и сегодня.

– Какие задания на сегодня, госпожа Эшли? – Спросил Джон, склонив голову и готовясь повиноваться приказам, замаскированным под просьбы.

– Как хорошо, что ты спросил, Джонни. – Улыбнулась Эшли Роллен. –Сегодня нужно нарубить дрова, расширить навес над дровницей и заполнить водой бочки, что находятся в ванных комнатах Деми и Дина. Хорошо? – Улыбнулась Эшли Роллен.

Джона невыносимо раздражало её лицемерие.

 «Лучше бы она не улыбалась так натянуто и не пыталась делать вид, будто ей есть до меня дела, а просто отдавала приказы!», – думал он.

 Из-за Эшли Роллен, которая разговаривала с ним вежливее, чем с лордами и леди, но обращалась хуже, чем с собакой, у него развилось недоверие ко всем, кто ему улыбается и просит об одолжении. Отказаться или возразить он всё равно не мог, поэтому излишний вопрос «Хорошо?» его раздражил ещё сильнее.

– Хорошо, леди Эшли. – Оставалось лишь ответить.

– Ах, да! – Воскликнула Эшли Роллен с видом, будто только что вспомнила важную деталь. – Не забудь, ванну для Деми нужно заполнить родниковой водой. Это крайне важно, Джон! Ты ведь знаешь, моя дочь – леди в двенадцатом поколении, и у неё очень нежная, по-настоящему аристократическая кожа, ей не подойдёт вода из колодца!

Джона совсем не обрадовала надобность вёдрами таскать воду из родника, находящегося в расстоянии двух километров от города. Было бы ещё, что надо принести только одно ведро, но Деми так расходовала воду, что ему приходилось наполнять целую бочку каждый раз, когда она решит принять ванну. Порой Джону казалось, что Деми специально придумывает всякие бредовые прихоти вроде того, чтобы мыться в родниковой воде, лишь бы у него появилось больше работы. Но разве он может этому противостоять?

– Да знаю, госпожа Эшли. – Ответил Джон, хоть и не верил, что кожа Деми плохо переносит воду из колодца. – Всё сделаю. – Сказал он и зашагал в сторону входной двери, во двор.

 Голос женщины остановил его на полпути:

– Джонни, не шуми сильно, Деми и Дин ещё спят.

– Хорошо, леди Эшли. – Ответил Джон в очередной раз. Иногда ему казалось, что он за день не произносит других слов кроме «Да, леди Эшли!» и «Будет сделано, госпожа Эшли!».

И как можно без шума колоть дрова? – Недоумевал Джон про себя.

 Деми и Дин каждый день спали до обеда, и каждое утро их мать наставляла своего воспитанника делать свою работу без шума, чтобы не разбудить её любимых детей.

 Настало время обеда, и семья Ролленов в составе четырёх человек уселась в столовой. Джон же всё ещё был во дворе и рубил дрова. Садиться за стол ему разрешалось только когда хозяева дома закончат свою трапезу.

 Посередине стола стояла огромная индейка, приготовленная на обед, семья Ролленов была одета как для праздника – женщины в пышных платьях, мужчины во фраках. Впрочем, из-за своего желания походить на богатых бездельников, которые могут позволить себе менять наряды к каждой трапезе, целыми днями устраивать чаепития и расхаживать по гостям, они одевались так по каждому уместному и неуместному случаю.

 На самом деле с их положением в обществе всё обстояло несколько иначе.

 Роллены имели титул лордов и леди и своём небольшом городке, расположенном в сотнях километрах от столицы, и вправду считались довольно состоятельными людьми. И всё же, они не были богаты настолько, чтобы позволить себе новые наряды к каждому небольшому пиршеству. Поэтому сегодня Эшли Роллен была очень расстроена тем, что надевает одно и то же фиолетовое платье вот уже седьмой раз.