Айгуль Гилязова – До встречи в апреле! (страница 1)

До встречи в апреле!

Глава 1

Дмитрий

Я сидел в кабинете размером в пять на шесть метров и медленно оглядывал все детали в нём.

Серый диван, на котором я сидел, был мягкий. Мог бы даже провалиться в сон, если бы Кирилл Николаевич, сидящий напротив, не сверлил меня взглядом через толстые линзы очков для дальнозоркости. На стене напротив висела куча дипломов. Что-то на русском, что-то на английском, не было желания вчитываться. Уверен, другие клиенты наводят детальную справку о психологе и его местах обучения прежде, чем прийти на приём, но мне это не было интересно. Я пришёл сюда не для того, чтобы изливать душу, меня сюда послала жена.

– Я записала тебя к психологу. – сказала она три дня назад.

Дело было утром – перед тем, как я собирался уйти на работу. У Ангелины есть привычка молчать всё утро, а потом в последний момент, когда я уже у двери, начинать разговор – чаще всего неприятный.

– Со мной всё в порядке. – ответил я.

Зашнуровывая ботинки, присел на пуф у входной двери – новая дизайнерская мебель, ничем не отличающаяся от старой. У жены мания менять мебель хотя бы раз в сезон.

Она посмотрела на меня строго, как суровый родитель на непослушного дитя, и коротко, зато ясно дала понять:

– Во вторник в шестнадцать ноль-ноль. Если ты не пойдёшь, клянусь, я подам на развод.

Перспектива развода меня не пугала, а может, даже радовала. Думаю, жена об этом догадывалась, и именно поэтому сформулировала свой ультиматум этими словами и этой угрозой – она хотела меня проверить.

– Напиши мне адрес в сообщении. – сказал я прежде, чем закрыть за собой дверь.

И вот настал вторник. Стрелка на часах показывала десять минут пятого. Я, взрослый, без двух лет сорокалетний мужчина, сидел в кабинете психолога и не решался начать разговор. Конечно, не решался. Мне нечего было сказать. У меня всё в порядке, только жена считает иначе.

Продолжил и дальше скользить взглядом по помещению.

Вдоль стены по правую сторону от меня располагался стеллаж интересной формы. Полки как ромбики, расположенные острыми углами к полу и потолку. Книги, книги, и опять дипломы. Жёнушка говорила, что это лучший психолог в городе. Ни подтвердить, ни опровергнуть её слова не могу, так как не наводил справок на специалиста, которому предстояло копаться в моих мозгах, но дипломов у него больше, чем способны были вместить эти четыре стены. Уверен, Ангелина действительно постаралась и нашла лучшего психолога Москвы, она прекрасно умеет наводить справки.

Живу я в Москве.

Чудесный город. Большой. Многолюдный… И все друг другу чужие…

Снова отвлёкся на мысли о неважном, лишь бы оттянуть время.

Может, удастся так промолчать целый час, а потом уговорю Кирилла Николаевича сказать Ангелине, что со мной всё в порядке. – подумал я.

Он сидел напротив и всё смотрел на меня через очки с золотистой оправой. На вид ему было лет слегка за шестьдесят. Одет он был в рубашку и клетчатый пиджак. Он не отрывал от меня взгляд, словно проводил надо мной мысленный эксперимент и фиксировал в своей седой голове мои невербальные сигналы.

– Дмитрий, – произнёс Кирилл Николаевич хрипловатым баритоном через пять минут тишины. – Что вас беспокоит?

На тот момент меня беспокоило только то, что мне нужно было ныть как девчонка перед другим мужиком. Но психологу я выдал другой ответ:

– Меня чрезвычайно беспокоит ваша секретарша с третьим размером. Но в последнее время всё чаще донимает одышка. – сыронизировал, нахально улыбаясь при словах о секретарше, а после упоминания одышки достал из кармана портсигар, заполненный доминиканскими сигарами, взял одну и начал раскуривать.

– Я это не приветствую, – сказал мой психолог, когда я пытался зажечь.

Поднял на него резкий и враждебный взгляд, что он даже вздрогнул и замолк, зажёг сигару со второй попытки и затянулся.

– Я тоже. Говорят, это медленная смерть. – ответил, с безразличием выдыхая дым над своей головой.

Психолог пару раз кашлянул и отсел, прячась от густых клубов дыма, что я производил.

– Неверные движения, док. Нужно устанавливать контакт с клиентом, а вы от него отдаляетесь, морщась. – сказал я, встряхивая пепел прямо в чашку с кофе, что подала секретарша Кирилла Николаевича.

Ему это моё действие, я видел, не понравилось. Судя по изучающему взгляду, которым на меня смотрел, он листал в своей голове список симптомов, пытаясь отыскать диагноз, подходящий под моё поведение. Ну а мне было всё равно.

В воздухе снова зависло молчание, сплетённое с дымом табака.

– Дмитрий, мы можем просидеть тут в тишине до окончания сеанса. Но вашу проблему мы так не решим, – подал голос психолог.

– У меня нет проблемы. – ответил я.

Потушил не докуренную даже до половины сигару, тлеющей стороной сунув его в кофе, и отодвинул чашку подальше от себя. Курить я начал лишь недавно и до сих пор не научился осиливать одну сигару за раз.

– Ваша жена вкратце обрисовала мне ситуацию. Но хотелось бы послушать вашу версию.

– Обрисовала ситуацию. – ухмыльнулся я.

Обрисовывать она всегда умела хорошо. Красноречия ей не занимать, особенно если она говорит обо мне. Но у жены всегда очень однобокий взгляд на всё, что происходит между нами двумя, и взгляд со своего угла она, конечно же, считает единственным верным.

Ну ладно, слушай, если так хочется. Хоть время скоротаем. – ответил психологу мысленно.

– На прошлой неделе мы праздновали годовщину. Восемь лет вместе. Зачем праздновать даже не круглую дату – понятия не имею, но Ангелина обожает годовщины. Ни одну не пропускает… – начал я, а док, который ещё недавно добивался от меня слов, перебил.

– Дмитрий, это точно то, с чего вы хотите начать? Я думаю, проблема кроется глубже.

Думает он…

Хотелось сказать «Слушай то, о чём я готов говорить, потому что больше ничего я выкладывать не собираюсь». Не было ни малейшего желания говорить о том, что зарыто глубже и что я не осмеливался раскапывать даже наедине с собой. Я старательно заталкивал это в самое дно сознания, пытался не думать, чтобы не скребло на душе будто граблями. Если бы начал всё это доставать наружу, боюсь, сам же потерялся бы в своих словах, а главное, мыслях.

Обдумал всё это и принял решение героически молчать.

Зажёг ещё одну сигару, сделал затяг и стал смотреть, как табак без дела тлеет. Встряхнул пепел в ту же чашку с кофе, но не поспешил поднести сигару к губам. Я не хотел курить и, если совсем честно, мне это даже никогда не нравилось. Но это был отличный способ делать вид, будто я занят и не могу говорить. Этот метод я нередко использовал, когда жена заводила пластинку, которую я слушать не хотел.

Док на мои действия никак не среагировал, только сидел, скрестив пальцы в форме домика, и изредка моргал. Наверняка листал список мысленных заметок, сделанных за время нашего короткого общения, чтобы сузить круг моих возможных недугов до одного диагноза.

Ну и плевать. – думал я, понимая, что меня изучают как лабораторную крысу.

– Почему вы приняли решение прийти на сеанс? – спросил Кирилл Николаевич, дождавшись, пока я снова затушу сигару, не докурив.

– Я не принимал такого решения. Ангелина поставила меня перед выбором: либо я иду к вам, либо мы идём подавать документы на развод.

Видимо, я произнёс это с сильно заметным безразличием, потому что следующим вопросом психолога стал:

– Вас пугает развод?

– Если вы хотя бы наполовину такой профессионал, каким мне вас описывала жена, вы уже сами должны были выяснить ответ. – я посмотрел ему прямо в глаза, но он не смутился и не выглядел задетым.

– Тогда всё же, почему вы пришли на сеанс, а не выбрали второй вариант? – спросил спокойно, снова возвращаясь к тому вопросу, который мы, как я надеялся, оставили позади.

– А что мне делать, если мы пойдём в ЗАГС и оформим развод? – спросил, будто всерьёз надеюсь получить ответ.

– Вы беспокоитесь, что вам некуда будет идти после развода?

Я видел по выражению лица – Кирилл Николаевич стал уверен, что докопался до сути моей «проблемы». Но не тут-то было!

– Я найду, куда идти, уж поверьте! – ухмыльнулся я, а дальше почти прошептал. – Но буду ли я где-то действительно нужен…

В разводе то и страшно, что не знаешь, пригодишься ли ты где-то ещё и встретишь ли того, с кем будет лучше, чем сейчас. Применение-то тебе всегда найдут, но это совсем не та перспектива, ради которой появляется мотивация менять сложившуюся обыденность (пусть даже безрадостную). И ты остаёшься в браке, делаешь вид, будто очень хочешь его сохранить, и принимаешь условия, перед которыми тебя ставят – вроде того, чтобы идти к психологу и вправить себе мозги.

Между мной и Кириллом Николаевичем установилось недолгое молчание. Наконец он придумал новый вопрос:

– Дмитрий, у вас с женой прежде уже бывали разговоры о разводе?

– За восемь лет мы трижды чуть не развелись. – ответил я. – Впервые спустя три месяца после свадьбы.

– Почему решили остаться вместе?

– Узнали, что нарастающая раздражительность жены – это не истеричность, а признак ранней стадии беременности. – осмотрел ещё раз книги на полке странной формы и рассказал, чем кончилось дело. – На пятом месяце у неё случился выкидыш. Из-за этого Ангелина почти месяц провела в больнице.

Плавая взглядом по книгам и дипломам, добрался глазами до настенных часов. Без трёх минут пять. Я встал и строго произнёс.