Айгуль Гилязова – До встречи в апреле! (страница 4)

– Фотоаппарат. – улыбнулась во всю ширину губ и открыла галерею. – Показать, какие я сделала снимки?

– Я вижу, что фотоаппарат. Но зачем он тебе?

Рома мой вопрос проигнорировал и посмотрел как на сбежавшую из специализированного учреждения для не дружащих с головой. Я эту его гримасу пропустила мимо внимания, потому что была слишком воодушевлена, и радостно ответила:

– Фоткать буду. Знаешь, я подумала, зачем мне новый телефон? Со старым похожу. А вот фотика у меня нет, хотя я давно хоте…

– То есть ты потратила на это все деньги, которые копила на прошку? – голос звучал прединфарктно, и я не стала говорить, что денег, накопленных на Pro версию смартфона, не хватило, и я ещё и добавила.

– Ты же помнишь, в универе я фотографировала для сайта, а потом хотела купить фотоаппарат, чтобы фоткать для себя. – ответила, оправдываясь и начиная чувствовать себя глупой.

Рома фыркнул.

– Алин, ты давно не в универе. Повзрослей и перестань делать глупости. – он развернулся и зашагал в ванную.

Узнаю своего парня. Скажет что-то обидное, развернётся и уйдёт. Он всегда так делает. А я всегда молчу. Сначала моему молчанию были свои причины, а сейчас это уже стало делом привычки… но это не значит, что его слова меня не ранят.

Ответить я не смогла, просто потухла и убрала Canon обратно в упаковку. Пока упаковывала фотоаппарат, надеялась, что Рома ко мне подойдёт, увидит намокшие глаза и извинится за то, что обидел. Но он и не думал ко мне подходить, потому что не задумывался о том, что его слова меня задели. Глаза высохли без извинений, впитавшись в кожу обидой.

В очередной раз я подумала о том, что моя любовь к нему с каждым днём всё слабее, и задалась вопросом «А не пора ли мне уже от него уйти?».

На следующий день я вернулась в магазин, чтобы вернуть покупку. Тот же продавец встретил меня с улыбкой и плохо скрываемой надеждой на ещё одну продажу. Но его надежд я не оправдала и попросила оформить возврат.

– Простите, но фотоаппарат – это невозвратный товар. – ответил он.

Я вернулась домой и убрала злосчастный Canon на закрытую полку, чтобы он не мозолил глаза, заставляя чувствовать себя идиоткой, потратившей немалые деньги на ерунду, до которой больше никогда в жизни не дотронусь.

Глава 3

Дмитрий

В пятницу я по настоянию жены снова оказался в кабинете размером пять на шесть. Я пытался отмахнуться, сказать, что мне не нужны психологи, но жена без суда и следствия записала к Кириллу Николаевичу, при этом дав понять, что мне придётся посещать его сеансы до полного излечения.

– Дмитрий, а я гадал, как скоро вы придёте. – такими словами встретил меня психолог.

– А я думал, что вы психолог, а не гадалка, – ответил я, не думая.

Оглянул уже знакомый кабинет. На столе стояла пепельница. Новая. Очевидно, купленная специально для меня.

– Радует, что уровень сервиса стал выше. – сказал я, кивком указав на пепельницу.

Психолог не ответил.

Мы уселись друг напротив друга и смотрели: я – на ромбиковый стеллаж, Кирилл Николаевич – на меня.

– Дмитрий, дело ведь совсем не в том, о чём говорила ваша жена. – произнёс психолог догадливо.

– Какая проницательность! А вы точно не гадалка? – съязвил я, сам себе дивясь.

Я всегда был вежлив и дипломатичен, но в последние недели эти два качества из меня будто выжили плетьми.

Конечно, дело не в том, о чём говорила жена! Разве дело когда-нибудь бывает в том, о чём говорят вслух? – раздражённо добавил к своему ответу внутри своих мыслей, при этом внешне оставаясь совершенно невозмутимым.

А доку, я видел, так и не терпелось вывернуть мою душу наизнанку. Мои колкости его нисколько не задевали, и он продолжал смотреть добродушными глазами, ожидающими часа, когда я решусь заговорить.

Кажется, у меня не остаётся вариантов. – решил я. – Жена так и будет отправлять меня к психологу, пока не убедится, что со мной всё в порядке. А если мне всё равно придётся к нему ходить, так и быть, расскажу кое-что из своей жизни. Не сидеть же молча.

– Это ведь конфиденциальные беседы? – задал вопрос прежде, чем начать говорить.

– Конечно! – заверил Кирилл Николаевич. – Всё, что вы скажете, охраняется врачебной тайной, – трёхсекундное молчание, и он выдал ровно то, что я хочу услышать, – ваша жена не узнает, о чём вы рассказали.

Я кивнул.

Я совсем не собирался рассказывать что-то, что выставило бы жену в плохом свете. Возможно, я не сказал бы даже то, чего она ещё не знает. Но одно дело, если она что-то знает, и совсем другое, если я сам это скажу. Иногда лучше не говорить вслух того, что люди и так уж знают.

– Это не то, что укрепит наш шаткий брак. – пробормотал я себе под нос.

– Поверьте, Дмитрий, половина того, что произносится в этом кабинете, не идёт на пользу браку. – дал психолог понять, что я не первый, кто пришёл сюда с исповедью.

Я кивнул. Руки машинально потянулись к портсигару, но остановились на полпути. Я всегда использовал сигары в качестве способа уйти от нежелательной беседы, но на этот раз был настроен на беседу. В конце концов, мне давно не хватало того, с кем можно поговорить.

– Из-за работы меня часто не бывает дома. – начал исповедь. – Я владею маркетинговой компанией. Клиенты разбросаны по всей стране, и мне часто приходится бывать в командировках. Дни и недели, когда я в Москве, тоже нельзя назвать беззаботными – владелец бизнеса работает вдвое больше любого сотрудника.

Никаких признаков человека, впервые слышащего информацию, Кирилл Николаевич не выказал. Значит, это всё Ангелина ему уже рассказывала.

– Вам больше нравится бывать в командировках или в Москве? – задал он неожиданный вопрос, напомнивший мне излюбленное обвинение жены: она была уверена, что я охотнее летаю на командировки, чем провожу время с ней.

– Конечно, в Москве. Тут я могу проводить время с семьёй. – выдал я слишком поспешный ответ, дающий понять, что я использую эту отговорку не впервые.

Психолог кивнул, словно говоря «Понял». Смотрел он так, будто понял не только то, что я сказал, но и то, что скрывали мои слова. Сам не понимая, почему так думаю, я был уверен, что он мне не поверил, и начал оправдываться:

– Но и не летать я не могу. Переговоры с партнёрами слишком важны, и я не могу доверять эту задачу кому попало.

Желание говорить вновь пропало. Занесло же меня под сорок лет к психологу! Вот они – жертвы ради сохранения брака. Я мысленно поругал Ангелину – она усердно прокапала мне мозги своими упрёками, а теперь в этих мозгах копается незнакомый мне якобы умный старик. Ей богу, как будто я душевнобольной и нуждаюсь в помощи со стороны. Проще было совсем не жениться, чем сейчас терпеть всё это!

Руки снова потянулись к портсигару. На этот раз они не остановились. Я зажёг сигару, раскурил и встряхнул в чистую пепельницу. Эти действия позволили на пару десятков секунд оттянуть дальнейшую беседу.

– Дмитрий, вы часто разговариваете с женой? – задал Кирилл Николаевич следующий вопрос.

Думаю, у него бывали и такие клиенты, которые говорили так много, что он уставал от их бессвязной болтовни. Но я был из того немногочисленного порядка пациентов, которые не скажут ни слова, пока им не зададут вопрос.

– Иногда хотелось бы реже. – сказал в качестве шутки, но улыбки на лице моего собеседника не заметил и, посерьёзнев, пояснил. – В последнее время Ангелина не сильно расположена к общению. Она чаще молчит, а если и заговаривает, то только для того, чтобы меня в чём-то упрекнуть. К чему придраться, она найдёт всегда! В этом можно не сомневаться.

– А вы сами? Вы часто заговариваете с ней?

Я пожал плечами, пытаясь сравнить своё поведение в прошлом и сейчас, и не сумел найти ответ.

– Так же, как всегда.

– Вы сказали, в последнее время она не расположена к общению. – Кирилл Николаевич вернулся на пару фраз назад. – А раньше она тянулась к вам? Старалась проводить с вами больше времени?

Я хмыкнул.

– Это ещё мягко говоря! Она старалась сделать так, чтобы мы всё свободное время проводили вместе.

Я ждал, что он спросит, как я себя при этом чувствовал. Это ведь любимый вопрос психологов, разве нет? По крайней мере, в фильмах они всегда спрашивают клиента о том, что он испытывает. Но Кирилл Николаевич задал другой вопрос:

– Когда она начала отдаляться от вас?

Я призадумался, вспоминая прошлое.

– Наверное, после рождения Ани. Тогда Ангелина вся ушла в материнские обязанности. Женщины очень сильно меняются с рождением ребёнка, не так ли? – скорее утверждал, чем задавал вопрос.

– Я бы не стал обобщать.

Психолог умело увернулся от ответа и продолжил смотреть на меня. А мой взгляд был направлен на настенные часы за его спиной.

Наконец-то время вышло.

Я встал, попрощался и пошёл к выходу без обещания, что приду на ещё один сеанс.

Было начало сентября, и на улице уже не стояла удушающая летняя жара, но, сев в свой недавно купленный Porsche Cayenne, я всё равно включил кондиционер.

Слава, друг со студенческой парты, который сейчас работает на меня, говорил, что я часто меняю машины одна дороже второй, чтобы убедить себя, будто бы жизнь удалась. Что ж, может, он и прав, но какая разница, если это работает? Откинувшись на спортивное сиденье, я и вправду на мгновение забыл, что весь последний час в кабинете психолога… да куда уж там, весь день чувствовал себя разбитым вдребезги.