Аяна Грей – Охота начинается (страница 72)

– Это работа дараджи! – крикнул он. – Она выбралась и выпустила Шетани! Найдите Сынов! Скажите им закрыть главные ворота и послать людей к границе! Немедленно!

Мальчишки не шелохнулись.

– Немедленно!

– Сэр, мы не…

Коффи пробежала по коридору, ведя следом Адию. Она понимала, что, как только свет погаснет и глаза этих людей привыкнут к темноте, они начнут ее искать, и она хотела к этому моменту оказаться подальше отсюда. Душа ушла в пятки, когда до Коффи дошел смысл слов отца Олуфеми. Он отправил воинов к границе, а выходы из города перекроют. Время истекало. Ей, Экону и Адие нужно было уходить.

– Быстрей! – Каждая мышца в теле болела, когда она заставляла себя бежать по последнему коридору обратно к выходу. Дышать становилось труднее, видеть тоже, и она знала, что требует от себя слишком многого. Она заплатит за это позже.

Они добежали до дальней стенки конюшни, и, несмотря на боль, ее окатила волна облегчения. Теперь им осталось только найти…

Услышав крик, она застыла на месте.

Долгий, полный мучительной боли крик, донесшийся из храма, нарушил тишину. Адия зарычала, а Коффи замерла. Она знала этот голос, знала, кому он принадлежит. Она узнала бы его когда угодно.

Экон.

Глава 32. Безумие

К тому моменту, как Экон добрался до коридора, он промок от пота.

От молитвенного зала он бежал как можно быстрее, но ему показалось, что прошла вечность, пока он добрался до нужного места. Сердце колотилось о ребра, когда он распахнул дверь старой кладовки и взбежал по узким ступенькам на пределе сил. Он не знал, почему раньше не подумал про небесный сад – возможно, потому, что он казался ему скорее сном, чем реальностью. Возможно, он просто не хотел вспоминать. Как бы там ни было, это было последнее место, где он видел брата Уго, и это был его последний шанс.

«Пожалуйста, – молил он. – Пожалуйста, пусть так и будет».

Он подпер крышку люка плечом, открыл ее, а затем подтянулся и выбрался в небесный сад.

Луна висела низко, ее мрачный серебристый свет заливал разросшиеся цветы. Но Экон не обращал на них внимания – он осматривался по сторонам, пока не заметил человека, сидящего в центре сада на каменной скамье. Он был повернут спиной к нему, но Экон тут же узнал силуэт.

– Брат Уго!

Услышав свое имя, старик повернулся. Боль пронзила Экона, когда он увидел наставника. С лицом брата Уго было что-то не так – оно постарело, словно с того момента, когда они виделись в последний раз, прошло целых десять лет. У Экона сжалось сердце, когда старик протянул к нему исхудавшую дрожащую руку и улыбнулся:

– Экон, мой дорогой мальчик.

Эти слова словно вывели Экона из транса. Он пересек сад – ему показалось, что хватило пары шагов, – и осторожно обнял старика. Ему было неприятно ощутить, как кости стали выпирать у брата Уго там, где раньше их не было заметно, но ему было все равно. Брат Уго был жив, в безопасности.

– Я думал, они… Я думал, вас могли… – Он понял, что не может договорить эти предложения до конца, и немного отстранился, чтобы получше рассмотреть брата Уго. Лицо у него осунулось, а в глазах читалась усталость, но в остальном он выглядел неплохо, а прочее было не важно. – Я рад вас видеть, брат.

Брат Уго слабо улыбнулся ему с некоторой растерянностью.

– И я рад тебя видеть, Экон. Признаю, я не ожидал визита так скоро. Если моя информация верна, теперь я говорю с посвященным Сыном Шести. Поздравляю.

В глубине сознания Экона шевельнулась вина, но он отогнал ее.

– Брат… – Слова появились, но тут же застряли в горле. Он знал с той самой секунды, когда они с Коффи разошлись в разные стороны, знал, что собирается сказать брату Уго, если найдет его. Он много раз мысленно отрепетировал эти слова, пока искал его по всему храму. Но теперь, глядя прямо в глаза старику, который помогал ему с детства и научил его всему, что он знал, он понял, что произнести это почти невозможно. Он разобьет учителю сердце. – Брат, – прошептал он. – Я пришел, потому что мне нужно кое-что тебе сказать.

– Самое время, самое время. – Брат Уго отмахнулся от его слов, как от мух цеце. – Я хочу услышать твой рассказ о героическом приключении в Великих джунглях! Я уже слышал кое-что, конечно, но я хочу узнать подробности от тебя. Как ты выжил? Как ты нашел Шетани? Было ли трудно его поймать?

– Брат. – Экон заговорил тверже. – Пожалуйста, выслушайте меня. Нам нужно уходить из этого сада немедленно, нам нужно уходить из Лкоссы. Здесь небезопасно. Здесь для вас небезопасно.

– Небезопасно? – Брат Уго удивленно изогнул брови. – Совсем наоборот, Экон. В Лкоссе сейчас так безопасно, как никогда не было за последние сто лет. Мне сообщили, что Кухани, пока мы разговариваем, готовится уничтожить это существо. Никаких больше нападений!

– В том-то и дело, брат, – продолжил Экон, – в нападениях Шетани не виновато. – Он сглотнул. – Это были Сыны Шести.

– Что? – Брат Уго схватился за грудь, будто его и в самом деле мог поразить инфаркт. – Что ты сказал?

У Экона самого заболела грудь, когда он увидел, как наставник недоверчиво смотрит на него, но он продолжил:

– Сегодня вечером я подслушал, как мой брат разговаривал с Кухани в его кабинете. Отец Олуфеми признался, что сам отдавал приказы об убийствах. А Камау признался, что исполнял их. Судя по его словам, другие воины тоже замешаны.

Брат Уго покачал головой, в ужасе приоткрыв рот. Он выглядел таким маленьким и беспомощным.

– Я… я не верю в это, – пробормотал он. Его глаза блестели от испуга. – Орден не разрешил бы… наши собственные воины никогда не пойдут на такое…

– Думаю, все сложнее, чем кажется, брат. Когда я видел Камау раньше, он был… не похож на себя. Отец Олуфеми дал ему что-то под названием «лист хасиры», чтобы помочь ему успокоиться, а потом велел ему никому об этом не рассказывать. Я читал про это растение в дневнике Нкрумы. У него есть множество побочных эффектов, среди прочего оно вызывает галлюцинации и потерю памяти. Когда Камау описывал все, что совершил, в его устах это звучало как рассказ о дурном сне, словно он не вполне понимал, что происходило. Если другие воины тоже с таким столкнулись, возможно, они уже многие годы убивали людей под воздействием листьев и сами не помнили об этом.

– Экон…

– Помните, как Шомари вел себя тогда, в храме? – настойчиво продолжал Экон. – В тот раз, когда он по непонятной причине разозлился и подрался со мной? Думаю, это был эффект листьев хасиры. Думаю, они делают людей агрессивными.

– Экон. – Брат Уго отодвинулся от него и сочувственно покачал головой. – Это невозможно представить, даже если дать волю воображению. Шетани – это монстр, и она убивала людей многие годы. Знаешь, сколько тел мне пришлось кремировать, сколько ран я на них видел? Эти жертвы… такие раны не может нанести человеческое существо. Ни один человек не может быть настолько агрессивным.

Экон вздрогнул, тоже вспоминая эти тела. Этих людей не просто убили – их изувечили, изуродовали. От мысли об этом по спине пробежал холодок.

– Я даже помню тот день, когда погиб твой отец, – тихо сказал брат Уго. В его голосе звучала боль. – Это было ужасно – видеть, как свет покидает его глаза. Поверь мне, Экон, когда я говорю, что на такое способно только чудовище. – Он посмотрел ему в глаза. – Это не дело рук человека.

Что-то холодное и неприятное просочилось в тело Экона, и у него пересохло во рту. Он медленно встал со скамейки и посмотрел на брата Уго сверху вниз.

– Меня не было рядом с отцом, когда он умер, – напряженно сказал он. – К тому моменту, когда Сыны Шести нашли его и принесли к нам домой, он уже давно был мертв. Коронер сказал, что он был мертв уже несколько часов, поэтому его было не спасти. – Он выдержал взгляд наставника. – Каким образом тогда вы видели, как свет покидает глаза моего отца?

Брат Уго нахмурился:

– Я…

– А секунду назад вы сказали про Шетани – она, – продолжал Экон, стараясь, чтобы голос не задрожал. – С чего бы это?

Все произошло пугающе медленно. Губы брата Уго растянулись в неприятной улыбке, обнажив розовые десны и сломанные зубы. Страх исчез из его глаз, и когда он заговорил, в словах звучал холод.

– Ты так похож на отца, – вставая, сказал он. – Внимательный, проницательный, умеющий слушать. Именно поэтому ты был таким хорошим слугой, Экон, и именно в этом была слабость Асафы.

Слуга. Это слово показалось Экону странным, неправильным. Фрагменты воспоминаний сложились, а затем распались. Он вспомнил, как отец велел ему бежать; вспомнил, что потом сказал брат Уго ему и Камау. Папу нашли на краю джунглей – брат Уго обнаружил его мертвым. Брат Уго, который теперь утверждал, что папа не был мертв, когда он его обнаружил. Что-то сжало горло, подступила волна тошноты.

– Он знал слишком много, – тихо сказал старик. – Это была трагедия, но его убийство – оно было необходимо. – Он сложил пальцы куполом. – Определенно от него было сложнее избавиться, чем от Сатао.

Экон сосредоточился на одном слове, ощутил, как оно впечатывается в его душу буква за буквой, рассекая ее, словно острие кинжала. Необходимо. Слова и истории расплывались в сознании, словно чернила, на которые пролили горячий чай. Где-то в глубине возникла новая мысль. Ученые утверждали, что Сатао исчез. Они искали его, но так и не нашли…