Аяна Грей – Охота начинается (страница 62)

– Она часто готовила это блюдо, – сказал он. – Думаю, она сама его придумала, мы часто ели его на завтрак. Что-то вроде фруктового салата. Вот моя версия.

Коффи посмотрела на кучку нарезанных фруктов, тщательно разложенных по кругу.

– Ты их нарезал?

– Двадцать семь вкуснейших кусочков.

– Впечатляет.

Экон торжественно выложил перед ними два гигантских листа.

– Трапеза, достойная богов.

Коффи взяла одну из импровизированных тарелок и отложила себе часть фруктов. Экон не собирался специально наблюдать, как она ест, – это было бы странно, – но он хотел понять, понравилась ли ей еда. Это было глупо – переживать о том, что кто-то подумает о кучке грубо нарезанных фруктов, но по какой-то причине он переживал. Он надеялся, что Коффи понравится. Он заставил себя посмотреть на свой лист-тарелку и досчитал до восемнадцати, прежде чем снова поднять взгляд.

– Ну, как тебе?

Что-то внутри оборвалось, когда Коффи слабо улыбнулась.

– Так плохо?

– Нет! – она покачала головой. – Дело не в этом, просто… – Она посмотрела на несколько кусочков фруктов. – Тут папайя.

– Так?

– Я в некотором роде терпеть не могу папайю.

Экон моргнул.

– Ты… терпеть ее не можешь?

– Ненавижу всей душой.

– Ну конечно. – Экон искренне рассмеялся. Он потер переносицу, стараясь сдержаться. – Дай отгадаю: тебе нравятся странные подозрительные фрукты вроде… медвяной дыни?

Коффи нахмурилась:

– Медвяная дыня не подозрительная.

– Я так и думал.

Она сердито посмотрела на него, а потом вытащила из кучки кусочек банана и отправила в рот.

– У меня есть к тебе вопрос.

Экон напрягся:

– Какого рода?

Она на мгновение отложила лист и улыбнулась:

– Насчет записей Нкрумы. Ты сказал, он описывал все растения и всех существ, которые жили в джунглях. – Она подняла взгляд. – А что он пишет о звездах?

– Звездах? – Экон проследил за ее пальцем. Небо над ними было испещрено бо́льшим количеством звезд, чем он мог сосчитать – как тысяча бриллиантов, брошенных в горшок чернил. Они были прекрасны.

– На самом деле в его записях о звездах не очень много, – наконец сказал он. – Возможно, из-за того, что звезды не относятся к Великим джунглям или региону Замани. Мы видим их одинаково, где бы ни находились.

– Логично. – Коффи по-прежнему смотрела вверх, но в ее голосе появились нотки разочарования.

– Но. – Экон пытался придумать, что же еще сказать. – Я знаю несколько историй о них – их рассказал мне брат. – Он показал пальцем: – Видишь вот эти две особенно яркие, справа от тебя?

– Нет.

– Они как раз над… – Он чуть не выпрыгнул из кожи, когда Коффи перебралась поближе, чтобы сесть рядом с ним – так близко, что их плечи соприкоснулись.

– Продолжай.

– Ну так вот, звезды. – Язык Экона словно заплетался. – Эти две называются Адонго и Вассва, их назвали в честь двух братьев-жирафов, – объяснил он. – Рассказывают, что каждый из них хотел быть выше другого, и они вытягивали и вытягивали свои шеи, чтобы сделать их длиннее и длиннее, а в итоге их рога перепутались в ночном небе, и они превратились в звезды. И теперь они спорят о том, кто из них светит ярче.

Коффи кивнула:

– Интересно.

– Извини, – замялся Экон. – Это… не очень удачная история.

– Вовсе нет. – Коффи повернулась к нему, и Экон с трудом сглотнул. Он думал, что они раньше сидели близко, но теперь их лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга. Он мог пересчитать ресницы, обрамлявшие ее глаза. – Есть еще один вопрос. – Так же резко, как приблизилась, она отвернулась и снова посмотрела на небо, нахмурившись. – Как жирафы на самом деле стали звездами?

Экон насторожился:

– Ты о чем?

– Ну, ты же сказал, что их рога застряли в небе и они просто превратились в звезды – но как?

– Точно не знаю. – Экон почесал голову. – Но я не думаю, что суть истории в этом. Думаю, ее придумали просто как поучение о зависти…

Она снова повернулась лицом к нему, сведя брови:

– Как она может быть поучением, если она нелогичная?

В ответ Экон покачал головой и усмехнулся:

– У тебя и правда на все есть возражения.

Она нахмурилась еще сильнее:

– Вовсе нет.

– Да.

– Вовсе н…

Он не знал в точности, в чем причина, что заставило его поддаться этому странному внезапному импульсу, но он преодолел оставшееся расстояние между ними и поцеловал ее.

Он не собирался этого делать и явно был не готов, но его губы нашли ее, а она не стала отстраняться. Ее губы были мягкими и теплыми. Ее ладонь, легкая, как перо, скользнула по его шее, и по его телу пробежала приятная дрожь. Он потерял способность дышать и не был уверен, хочет ли. Они отодвинулись друг от друга, тяжело дыша.

– Извини. – Экон не узнавал собственный голос – он стал более низким и хриплым. Он не мог перестать смотреть на ее рот. – Я хотел спросить, прежде чем…

Коффи снова притянула его к себе, и что-то взорвалось в голове Экона. У него зашумело в ушах, и все его чувства сошли с ума. Он внезапно обнаружил, что не может видеть ничего, кроме Коффи, не мог обонять, осязать, чувствовать ничего другого. Она поглощала все. Через несколько секунд он снова отодвинулся.

– Погоди, тебе нормально, если…

– Ты безнадежен. – Голос Коффи тоже стал низким, едва различимым. – А ты думаешь, зачем я к тебе пересела?

Экон отодвинулся еще дальше.

– Ты… ты хотела, чтобы я это сделал?

– Конечно, хотела. – Она опустила взгляд. – Ты мне нравишься.

Этих простых слов было достаточно – Экону большего было не нужно. Мир вокруг накренился, когда они оба опустились на землю, пристроившись так, чтобы лежать рядом друг с другом. Он позволил пальцам проследить ее очертания, опускаясь и поднимаясь по ее бедрам. Где-то внутри скапливался новый жар, внизу живота. Они сблизились, и внезапно он отчетливо осознал, какие части их тел соприкасаются. Все эти чувства, все это желание были странными, будто тысяча колибри были заперты между его ребрами, но ему это нравилось. Он снова услышал в мыслях ее слова.

Ты мне нравишься.

Она тоже ему нравилась, и сильно, и внезапно это показалось самым очевидным фактом в мире. Ему нравились завитки ее волос, полуночный цвет ее глаз. Ему нравился звук ее смеха и то, как она всегда спорила с ним. Ему нравилось в ней все. Это не была любовь – он даже не уверен был, что знает, как правильно любить, – но это было что-то хорошее – сильная привязанность, – и он хотел, чтобы этого становилось еще больше.

Экон снова поцеловал ее, и она издала тихий звук, не отрываясь от его рта. Он закрыл глаза, и у него возникла тысяча новых вопросов. Он должен делать что-то еще? А она? Что дальше? Он приоткрыл глаза, с любопытством ожидая ответа, и застыл.

Глаза Коффи были по-прежнему закрыты, на ее губах блуждала улыбка, но он заметил что-то у нее за спиной, совсем рядом с ними, – движение. Быстрое, почти неразличимое. Он резко сел.