Аяна Грей – Охота начинается (страница 47)

БЫТОВОЕ НАЗВАНИЕ: Дерево мертвеца.

МЕСТО ПРОИЗРАСТАНИЯ: Великие джунгли, Замани (Старый Восток).

ОПИСАНИЕ: Зеленые листья, красные или черные плоды, цвет может варьироваться от коричневого до серого.

ОЖИДАЕМАЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ: Неизвестна.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ: Дерево умлеби, возможно, является одним из самых старых видов, которые встречаются в Великих джунглях, – попытки установить его возраст оказались безуспешными, но считается, что ему больше пятисот лет. Его бытовое название, «дерево мертвеца», связано с крайней токсичностью: ядовитыми являются все части умлеби. В отличие от большинства деревьев, оно получает питание, убивая тех, кто поедает его плоды, и используя тела жертв, чтобы удобрять почву у корней. Жертвы могут испытывать различные симптомы, включая жар в сочетании с бредом, вздутие кишечника, сильные головные боли. Яд, содержащийся во фруктах, усваивается мгновенно. Вызывать рвоту неэффективно, смерть неизбежна.

Экон продолжал читать, его взгляд яростно метался по странице. Коффи съела только один, может быть, два маленьких кусочка плода умлеби – он внимательно следил за ней. Он пролистал другие страницы, ища информацию о противоядии, которое могло бы помочь. Ничего не нашел. Последняя строка записей Нкрумы снова и снова звучала в мыслях.

Смерть неизбежна. Не вероятна, не возможна – неизбежна.

– Эк…

Он вскочил. Коффи приоткрыла рот, пытаясь что-то выговорить. Все ее тело покрывал пот, влажные пятна проступали на тунике, быстро темнея. Он стиснул зубы.

Дурак, дурак, как я мог быть таким дураком?

Грудь Коффи поднималась и опускалась все быстрее, губы темнели.

– Эй, не уходи! – Голос Экона звучал хрипло. Он несколько раз хлопнул ее рукой по щекам, стараясь не дать ей отключиться. – Коффи, не оставляй меня.

– Больно… – Коффи шептала едва слышно, ее рука коснулась живота. С губ сорвался стон. Экон вспомнил еще одну фразу из заметок Нкрумы.

Жертвы могут испытывать различные симптомы… вздутие кишечника…

– Ну же, давай… – Экон сунул руку под спину Коффи, заставляя ее выпрямиться, а затем второй рукой подхватил сумки. Только сейчас он начинал понимать, насколько одиноки они здесь. Он пытался придумать хоть какой-то план.

«Оставь ее».

Голос в голове пугающе походил на Камау – резкий и прямой. Он поежился. Этот прагматичный голос напомнил ему о том, что Сыны Шести могут охотиться в этих джунглях. Он вспомнил, что Камау однажды сказал о следах, о том, как воины умеют находить их и идти по ним.

«Оставь ее, – повторил голос Камау. – У тебя есть цель, задача, и твое время истекает. Забери дневник и оставь ее здесь. Ее судьба предрешена, но твоя еще нет. Найди Шетани, найди свою судьбу. Это твой последний шанс…»

Более разумным было бы оставить Коффи умирать, он это знал, но… он не мог этого сделать. Коффи так же могла бросить его на лугу Анатсу, поэтому он не бросит ее. Он снова посмотрел на карту в дневнике, а затем принял решение.

Возможно, он не сможет спасти Коффи, как она спасла его, но он должен попытаться.

Остаток дня показался ему целым годом. Солнце клонилось к закату, и становилось все более влажно. Уже несколько часов назад у Экона начали болеть ноги, но он не останавливался, а теперь ощущал, что с каждым шагом боль пронзает все тело. Ему показалось, что он уже видит бледные щупальца тумана, спускающиеся от самых деревьев тонкими нитями, скользящие по их рукам, ногам и лбам, покрытым блестящим липким потом. Он невольно облизал потрескавшиеся губы, и в этот момент в животе Коффи громко заурчало. С тех пор как они покинули рощу, ей не стало хуже, но и лучше тоже не стало. Иногда она на короткое время приходила в себя и пыталась медленно брести рядом с ним, но это никогда не длилось долго. Чаще ему приходилось нести ее на спине. Он пытался подавить нарастающий ужас. Если они не найдут помощь… Он не хотел думать о том, что случится.

Ночь наступила быстрее, чем он ожидал, и поглотила их. Прислонив Коффи к дереву, Экон устроил подобие лагеря, а затем оценил, какая еда у них осталась. Как он и думал, ее припасы были не в лучшем состоянии, чем у него, но он сложил их вместе и приготовил ужин. Больше у них ничего не останется, но об этом он пока думать не мог. Он наполнил их бутылочные тыквы соком, который собрал с дерева, пригодного, согласно записям Нкрумы, в качестве источника питья, и приложил сосуд к губам Коффи. Она приоткрыла один глаз, и на ее губах появилась слабая улыбка.

– Полагаю, мы больше не в расчете, – прошептала она. – Но я не думаю, что когда-нибудь смогу отплатить тебе за это.

Экон покачал головой, не позволяя себе думать о том, какой маленькой сейчас казалась Коффи.

– Не нужно возвращать мне долг, Коффи.

– Я устала.

– Тебе нельзя спать. – Ему было неприятно от того, как жестоко прозвучали эти слова, но он не мог сказать их иначе. Вместе с Камау и братом Уго он учился быть настоящим воином и очищать полученные в бою раны, но никакого другого медицинского опыта у него не было. Он не знал, как лечить подобное. – Понимаешь меня? Я не дам никому больше умереть в этих богом проклятых джунглях. Этого не повторится. – Слова соскользнули с губ прежде, чем он успел их остановить, и тяжело повисли в воздухе.

– Повторится? – слабым голосом переспросила Коффи.

– Забудь, – резко ответил Экон. – Не хочу об этом говорить.

– Ладно… – Она закрыла глаза, позволяя голове прислониться к стволу дерева.

– Эй, держи глаза открытыми!

– Как насчет обмена? – сказала Коффи улыбаясь, но не открывая глаз. – Ты расскажешь мне, о чем речь, а я не усну.

Экон сомневался. Он никогда не говорил об этом, даже с Камау или братом Уго. Но глаза Коффи оставались закрытыми, и ему это не нравилось. Хотя ее кожа была темной, он все равно видел, что кровь отлила от ее лица и Коффи слабела с каждой секундой. Если это единственный способ не дать ей заснуть…

– Ладно. Ты спрашивала меня, что я видел, когда мы оказались на равнине Анатсу, – тихо произнес он. Коффи тут же открыла глаза. – Я не хотел тебе говорить, потому что… Никогда раньше никому не рассказывал. Я… – Он помолчал. Ему снова показалось, будто он стоит на краю, собираясь прыгнуть в неведомое. Пальцы забарабанили по колену, двигаясь все быстрее и быстрее.

Раз-два-три. Раз-два-три. Раз-два-три. Раз-два…

– Экон.

Он вздрогнул. Коффи встала и взяла его свободную руку – ту, которая не была занята счетом. Она посмотрела ему в глаза.

– Я просто пошутила насчет обмена. Тебе не обязательно рассказывать об этом, если ты не хочешь… но, если хочешь, я выслушаю.

Экон вздрогнул всем телом. Он ощутил, как тайна распирает его изнутри, словно живое существо, которое бьется о ребра в его грудной клетке. Он почувствовал, что, как только выпустит его, уже не сможет снова загнать внутрь, и это до глубины души пугало. Он смотрел на свои пальцы, которые по-прежнему отбивали ритм по ноге.

Раз-два-три. Раз-два-три. Раз-два-три.

Он посмотрел на другую руку – ту, которую держала Коффи. Подушечка ее большого пальца двигалась кругами, взад-вперед, по его коже – медленно, отчетливо. Это было не похоже на счет, но что-то в этих круговых движениях успокаивало его, он определенно чувствовал себя лучше. Он вдохнул еще раз, а затем опустил взгляд.

– Там, на лугу, я слышал голос своего отца.

Коффи подняла брови, но ничего не сказала, и Экон продолжил:

– Когда мы были маленькими, нам с братом нравилось брать друг друга на слабо. Большинство наших пари были шуточными, безопасными, но однажды он бросил мне особенный вызов. Он поспорил со мной на пять шаба, что я не смогу пойти в Великие джунгли. Сначала я сказал ему, что не стану этого делать, но потом передумал. Я не предупредил его, но на следующее утро, пока он еще спал, я встал и пошел туда один. Я собирался принести цветок или камень, чтобы доказать, что я там был, но заблудился.

Он знал, что образы вернутся, готовился к этому, но проще от этого не стало. Физически он по-прежнему сидел рядом с Коффи, но в мыслях он снова стал маленьким мальчиком, вступающим в огромные джунгли. Он по-прежнему помнил неестественный холодок, который ощутил, странный шепот, который наполнил воздух, когда он углубился внутрь, а потом нарастающее чувство беспомощности, когда он осознал, что не помнит пути назад.

– Я думал, что умру там, – сказал он. – А потом…

– А потом? – подтолкнула его Коффи.

– А потом пришел папа, – прошептал Экон. – Не знаю, как он догадался, куда я пошел, но он нашел меня посреди джунглей. Я помню только его голос – то, как он повторял мое имя.

«Экон, пожалуйста».

Экон покачал головой.

– Он сказал мне, что нам нужно покинуть Великие джунгли, что нам небезопасно здесь находиться, а потом… потом мы увидели его.

– Его?

– Шетани. – Экон буквально выплюнул это слово. Он хотел чувствовать ярость, вспоминая об этом существе, хотел злиться, но правда заключалась в том, что даже сейчас, вспомнив этот момент, он ощутил вспышку животного страха. Он помнил два черных глаза, низкий рык, разрывающий тишину джунглей. Он помнил, как напрягся отец, как вскинул руку к рукоятке ханджари. Существо пристально уставилось на него.

– Что было дальше? – спросила Коффи.

– Я… – Из глубины желудка поднялась волна тошноты. Следующие слова, которые ему нужно произнести, будут самыми трудными. Он попытался выговорить их, чувствуя, как кожа становится липкой, и снова посмотрел, как палец Коффи описывает круги. Он заставил себя сосредоточиться на этом движении, а не на том, как он себя чувствует. – Я… убежал.