Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 70)

— Ещё слово, Рахманов… — начинаю заводиться.

— Ещё пару слов, Аксёнов. Раскачивайся давай. Реально, для некоторых — такие женщины мечта. Которая и хрупкой будет, и всех снесёт. Знаю, о чём говорю. Так что давай. Взрывайся. Можешь мне рожу начистить за намёки. А можешь собраться и разгрести.

Хмыкаю на слова друга. Рахманов прям. Хорошо, когда эмоции, сплетаясь с адреналином, бьют дозированно. Под контролем.

А сейчас тошнит уже от гормонов. Всё, наелся адреналина и кортизола до конца жизни.

Больше не надо.

Амир прав, надо включаться.

И действовать решительно, а не метаться внутри.

А первое испытание ждёт уже сейчас. Раздаётся стук в дверь. Я поднимаю голову, напряжение вспыхивает в груди.

Не хочу сейчас никого видеть.

Но дверь открывается без приглашения.

На пороге — Катя.

Глава 36. Руслан

— Руслан Фёдорович, можно на минуту?

Она заходит, не дожидаясь ответа, на лице мягкая улыбка. Тёмные волосы аккуратно уложены, в одной руке папка с бумагами, в другой — поднос с кофе.

Она двигается осторожно, будто чувствует, что я сейчас готов взорваться.

Я медлю. Смотрю на неё. Её пальцы нервно касаются уголка папки, взгляд скользит по моему лицу.

Я сообщил Кате на днях про то, что планирую её уволить. Надеялся, что решим всё мирно и быстро.

Не получилось. Девушка сказала, что ей нужно подумать. Не может просто так согласиться. Повода ведь не давала.

Действительно, не давала.

— Что? — спрашиваю сухо.

— Я… — Катя облизывает губы. — Я хотела обсудить своё увольнение. И принесла вам кофе. Вы выглядите усталым.

Девушка ставит передо мной кружку. Аромат тут же щекочет рецепторы, заставляя устало выдохнуть.

Катя усаживается напротив, прижимая к себе папку плотнее.

— Я слышала… — осторожно тянет она. — Простите, я просто… Не понимаю, в чём я виновата. Почему вы решили меня уволить без повода.

— Катя, это решённый момент, — выдыхаю.

— Я ведь ничего не делала. Просто работала. Я вас уважала. Всегда старалась поддержать… А теперь… — она нервно перебирает цепочку на шее, будто собирается с мыслями. — Это несправедливо.

— Жизнь вообще несправедлива, к сожалению.

Она сидит передо мной — та же, что и всегда. Вся такая светлая, открытая, нежная. Она не требует. Не давит. Не скандалит.

Но почему-то от этого не легче.

Тянусь за кофе, чтобы отвлечься. Сжимаю горячую керамику в руках, откидываюсь на спинку кресла.

— Катя, я сказал, что сокращаю штат, — лукавлю. Или забегаю наперёд. — Твоя позиция первой попадает под сокращение. Есть несколько вариантов. Самый простой — ты напишешь заявление по собственному желанию.

— Но я не желаю, — резко выдыхает. — Мне нравится здесь работать. Я справляюсь с поставленными задачами. Всё делаю правильно. Помните, как с налоговой разобралась?

Я прижимаю кружку к губам, но не пью. Отвечаю:

— Помню. Я благодарен, но это часть твоей работы. Не более того. Я предлагаю самый выгодный вариант. Соглашение сторон, выплачу тебе компенсацию за следующий месяц. Всё, что я могу предложить. Соглашайся.

— А если нет?

Катя вскидывает подбородок, поджимает губы. Смотрит прямо, в подрагивающем голосе сквозит откровенная претензия.

Резкая, хлёсткая. Девушка сглатывает.

— Что будет тогда? — спрашивает мягче. — Мне понравилось здесь работать. С вами, — стреляет взглядом из-под опущенных ресниц.

— Катя, я не должен объяснять свои действия. Решение я не поменяю.

— Мне показалось… Что нам хорошо вместе… Работается.

Она замолкает. Не отводит глаз. Я чувствую, как обстановка в кабинете меняется. Она теперь не извиняется. Она ждёт. Чего-то.

А потом Катя делает то, чего я не ожидал. Протягивает руку.

Её пальцы касаются моей ладони. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение. Как импульс.

Резко опускаю кружку на стол, выдёргиваю свою ладонь.

— Показалось, — произношу холодно. — Приношу свои извинения, если дал намёк на что-то другое. Моя вина. Но на этом всё. Я не хочу больше видеть тебя в своём штате. Ты можешь просто уволиться. Или я найду за что уволить. Точка. Свободна.

Она моргает.

Пару секунд её губы чуть приоткрыты, будто не верит, что я это сказал.

А потом…

Щёки вспыхивают.

Она резко вскакивает, руки сжимаются в кулаки, и в глазах мелькает что-то, чего раньше не было. Обида. Ярость. Неприкрытое раздражение.

Но это всего на мгновение. Катя тут же опускает взгляд, поджимает губы.

— Я… Я поняла, — её голос дрожит. Она отступает к двери. — Простите, что потревожила.

Я смотрю, как она разжимает пальцы. Они дрожат. Катя ловит моё внимание, и в её глазах уже больше не та мягкость.

Она вспыхивает.

— Вы… Вы просто не хотите признать, что вам было хорошо со мной! — бросает резко.

Я не отвечаю.

Просто смотрю на неё. Спокойно. Жёстко.

Она всхлипывает, сжимает руки и разворачивается, почти выбегая из кабинета.

Дверь хлопает.

Я остаюсь один.

В комнате всё так же душно.

Кофе остаётся нетронутым.

Я больше не хочу его пить.

Я смотрю на дверь, за которой девушка только что исчезла, и пытаюсь понять, что чувствую. Чувствую ли вообще что-то?

Казалось бы, совсем недавно, когда она заходила в кабинет, я испытывал совсем другое. Влечение. Лёгкость.