Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 71)

Но лёгкости я уже не чувствую. Душит всё происходящее.

Я думал, что с ней мне легче. Что я могу выдохнуть, не задумываться о проблемах, просто наслаждаться этим простым, ненавязчивым вниманием.

А теперь?

Теперь я даже не могу вспомнить, что меня в ней зацепило. Всё кажется притянутым за уши. Искусственным.

Я провожу пальцами по лицу. Черт.

Может, если бы я не был сейчас в полном раздрае из-за всего этого бардака, я бы повёлся на её слёзы, на её тонкие намёки. Но нет.

Мне уже всё равно.

В голове только Алина. Всё вокруг неё крутится.

Какие левые мысли, когда моя семья рухнула? Когда я не могу даже поговорить со своей женой? Когда дети смотрят на меня с таким выражением, будто я уже для них никто?

Происходящее вытесняет любые лишние мысли, эмоции. Перекручивает через мясорубку, обнажая то, что важно.

Телефон вибрирует, скользит по лакированному столу. И это мгновенно сжигает любые остатки мыслей о Кате.

Сердце делает скачок, пульс выстукивает в висках. Всё внимание сосредоточено на имени абонента. Воздух искрит.

Я провожу пальцами по губам, медленно выдыхаю. А потом нажимаю на кнопку и подношу телефон к уху:

— Да, Алин.

Телефон в руке тяжёлый. Как будто именно от этого звонка зависит всё.

На той стороне тишина. Глухая, давящая. Я уже собираюсь сказать что-то ещё, но Алина вдруг вздыхает.

Тихо, устало. Почти так же, как тогда, когда укачивала Костика с первыми коликами, сгорбившись на краю кровати.

Когда ей казалось, что это никогда не закончится.

Когда вообще не знала, что будет дальше.

— Я заезжал в офис, — произношу первым.

— Я знаю. Я просто… Я не могла тогда с тобой встретиться. Не была готова.

— А сейчас готова?

— Нет. И к разговору не готова. Я очень устала и просто хочу домой. Но и прятаться тоже не могу вечно. Ну и ты же знаешь меня. Мне нужно время. Я не умею говорить сразу. Мне надо подумать, подготовиться.

Знаю. Конечно, знаю.

Я её знаю слишком хорошо. Знаю, что ей нужно пространство, чтобы собраться. Знаю, что она не делает резких движений, не бросается словами.

Знаю, что она планирует каждый шаг, потому что так чувствует себя увереннее. Знаю, что с ней никогда не бывает «сразу». Бывает «потом». Когда она готова.

Как с этим разводом. Она ведь не одну неделю вынашивала в себе план. Готовила всё перед тем, как выставить за дверь.

Забавно, что съезжались мы так же.

Жили тогда в разных городах. Поругались, почти до расставания. Я примчался, потому что игнор мне не подходил.

И решил, что забираю эту девушку с собой. Отношения на расстоянии, если честно, херня полная.

А мне хотелось видеть Алину рядом всегда.

Я помню этот вечер до мельчайших деталей. Помню, как она сидела на кухне, завернувшись в мой свитер, пила чай и избегала смотреть мне в глаза.

Практически перед фактом её поставил. Сказал, что переедет ко мне.

Просто, легко. Для меня — логичный шаг. А она застыла. Опустила взгляд в чашку.

Вроде и не отказала, но чёткого согласия не было. И молчала ещё сутки.

Взвешивала все риски, варианты. Как переехать в другой город, что делать с фирмой…

А потом утром, пока я брился, зашла в ванную, обняла меня со спины и сказала: «Хорошо».

Так и сейчас.

Она не могла сказать сразу. Должна была всё разложить по полочкам, собрать себя в кучу, подготовить слова.

Это и бесит, потому что мне в моменте решать надо. И, в принципе, понять могу. Знал, на ком женюсь.

— Я узнала, что аудит пустят в ход сегодня, постфактум, — говорит она. — Не было точной гарантии, что согласятся. Не я же такое решаю.

Я вдыхаю, прикрываю глаза. Да плевать мне, кто там решает. Это Алина дала зелёный свет. Это её инициатива, и она это прекрасно знает.

Но я молчу. Не хочу рушить этот момент. Она сама мне позвонила. Сама вышла на связь.

Это теперь ценно.

— Я не собирался устраивать истерику, — говорю, скрипя зубами. — Но, если честно, был в бешенстве. Потому что не понимаю, зачем ты это сделала. Ты устроила мне проверку, как будто я мошенник. Не предупредила.

— Руслан, — голос её становится жёстче. — Не всегда можно поговорить с тобой сразу. Ты же наезжаешь. Вместо диалога у нас всегда получается спор.

Я стискиваю челюсти. Чёрт возьми, нет, я не наезжаю. Разобраться пытаюсь!

— И… — вздыхает. — Разве подозреваемого предупреждают об обыске заранее?

— Серьёзно? Теперь я подозреваемый? — я скалюсь, проводя ладонью по лицу.

— Я не это имела в виду. Просто я должна была проверить. Чтобы убедиться, что всё будет честно. Дальше аудит покажет, где честно, а где что-то скрыто. Ты можешь такую же проверку отправить на мой бизнес, если хочешь.

Да не хочу я. Ничего из этого. И возни с разводом мне тоже не надо. Отмотать время назад хочу.

Я молчу. Потому что в её словах есть логика. И это задевает сильнее всего.

Алина не хочет меня нагнуть. Она просто… Больше мне не доверяет.

И вот это бесит сильнее, чем все эти суды и аудит вместе взятые.

— Я понял, — соглашаюсь. — Но в следующий раз придумай что-то адекватное. А не медитации и астральные тела. Этот бред выбесил сильнее всего.

— Какой… Что? — на том конце повисает тишина. — Я не… О чём ты говоришь?

— О твоей медитации, которой ты прикрылась. Серьёзно? Заставила девчонку мне про эзотерику втирать?

Секунда молчания. А потом… Смех. Лёгкий, живой, настоящий.

Судя по шороху, Алина пытается прикрыть губы ладонью, но не получается.

Представляю, как подрагивают её плечи. Как запрокидывает голову, кусает губу. Очень старается сдержаться.

Но всё равно смеётся.

А я подкидываю повода. Пересказываю то, что та девушка мне говорила.

Звонкий льётся в уши, проникает под кожу, словно вмятина в воздухе после удара. Такой знакомый. Тёплый. Живой. Давящий куда-то в грудь.

Как давно я не слышал этого? Как давно она смеялась в разговоре со мной? Честно, открыто. Без злости, без горечи. Просто смеялась.

Я прикрываю глаза, позволяя этому звуку заполнить пустоты внутри.