Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 72)

— Господи.

Алина смеётся ещё раз, и мне кажется, что это самый приятный звук, который я слышал за последние недели.

— Я не просила этого, — произносит она в оправдание. — Просто сказала не пускать. Она только работу получила, импровизировала… Господи, она хороша. Честно, я даже не знаю, что мне больше нравится: её импровизация или твоё выражение лица, когда ты это слушал. Нужно найти видео с камер.

Я выдыхаю с усмешкой. Слышу, как она посмеивается на том конце линии, и невольно представляю, как она выглядит сейчас.

Как прищуриваются её глаза, как губы растягиваются в улыбке. Тёплой. Настоящей.

— Может, премию ей выпишешь? — поддеваю.

— О, она уже её заслужила, — соглашается Алина.

Я слушаю её голос и ловлю себя на том, что улыбаюсь. Так, как давно не улыбался.

— Так что, — осторожно спрашиваю. — Мы сможем нормально встретиться и поговорить? Без помощников, медитации и всего этого?

Тишина.

Я замираю, чувствуя, как внутреннее напряжение закручивается тугой спиралью. Она молчит, и я понимаю, что сейчас решается что-то важное.

— Не сейчас, — говорит наконец. — У меня много работы, и… Я буду занята пару дней. Но потом — да. Хорошо.

Ревность возрастает от мысли, чем она будет занята. И тут же лопается мыльным пузырём.

На днях у Алины день рождения.

И я даже знаю, что ей подарить.

Как по щелчку включаюсь. Потому что до дня рождения мало времени, а всё ещё подготовить нужно.

Но в голове уже вырисовывается план. Вдохновлённым себя чувствую. Набрасываю в телефоне список вещей, поднимаюсь.

Я направляюсь на выход, желая вырваться на перерыв. Мне нужно проветрить голову, переключиться. И съездить в несколько мест.

За пару часов должен успеть. А там вернусь, разберусь с делами, морально к проверкам подготовлюсь. Заодно и другу деньги завезу.

Только сбежать незамеченным не получается. Возле лифта меня перехватывает Алла Викторовна. К сожалению, главбуха игнорировать нельзя.

— Руслан Фёдорович, — оживает она. — Я как раз к вам хотела идти.

Бухгалтерша пытается изобразить улыбку, но выходит криво — в глазах тревога, которую не скрыть.

Внутри шевелится раздражённое беспокойство: только не новый вопрос, не сейчас. Я провожу рукой по лицу, стирая следы усталости.

Надеюсь, что это из-за аудита. А не появились ещё новые проблемы.

Алла Викторовна смотрит не на меня, а куда-то мне за плечо, будто собирается с духом. В груди неприятно ёкает предчувствие: сейчас будет что-то нелёгкое.

— Я хотела обсудить увольнение Кати, — начинает она, заставляя меня шумно выдохнуть. — Катя ведь старательная, вы сами знаете. Может, какое-то недоразумение?..

— Я не буду обсуждать эту тему, — ровно отвечаю, стараясь держать голос спокойным, но твёрдым. — Вы меня извините, Алла Викторовна, но это моё дело. Тем более, учитывая ситуацию, нас ждёт сокращение.

— Да, но… В таком случае сокращайте меня лучше.

Челюсть непроизвольно сжимается, но внешне я стараюсь сохранить невозмутимость.

Только подобных финтов мне не хватало.

— Я подумала об этом, — нервно сглатывает женщина. — Я же всё равно скоро увольняюсь…

— Если вы на замену намекаете, то так не будет. Я принял решение. И не понимаю, почему я должен его отстаивать. В конце концов, я собственник.

Отрезаю жёстче, чем намеревался. Но это начинает действовать на мозги.

Теперь понимаю, что брать родственников на работу — очень плохое решение. И неважно, своих или чужих.

— Руслан Фёдорович, я проработала в компании больше двадцати лет, с самого основания, — тихо напоминает она. — Я хотела уйти на пенсию, зная, что после меня останется Катюша… Передать ей свои знания, своё место. Она бы справилась. А теперь, видимо, придётся уйти раньше.

В воздухе повисает напряжённая пауза. Я моргаю, осознавая смысл её слов. Проглатываю грубость, холодно уточняю:

— Вы мне увольнением угрожаете?

— Не угрожаю, но мы поговорили с Катей… Она согласна на увольнение одни днём. И я тогда тоже. Увольте нас сегодня, и тогда всё.

Я замечаю лёгкую дрожь в пальцах женщины и то, как судорожно она стискивает руки. Её взгляд мечется, а уголок жакета снова оказывается зажат между пальцами.

— Сегодня не получится, — говорю жёстко, удерживая её взгляд. — У вас две недели отработки, и на носу аудит. После готов обсудить увольнение.

Мне самому перед проверяющими всё разбирать. Или ночью искать нового бухгалтера, который сразу включится в работу?

Раньше Алла Викторовна не была столь беспечной и безответственной. Но, возможно, сентиментальность играет свою роль.

— Если после захотите уволиться — пожалуйста, — цежу я. — Одним днём не будет.

Главбух плотно сжимает губы, понимая, что получила прямой ответ. Несколько секунд мы стоим молча: только негромкий звуковой сигнал оповещает, что лифт уже прибыл и ждёт.

Захожу внутрь, Алла Викторовна за мной не следует. Поджимает губы, спешит в сторону своего кабинета.

Надеюсь, она образумится. Жаль терять столь ценного специалиста. Но и помыкать я собой не дам.

Почему-то хорошее отношение всегда заканчивается тем, что в итоге садятся на шею.

Вот только утром меня ждёт сюрприз. Главбух вместе с Катей уходят на больничный. Оставляя бухгалтерию в хаосе.

Глава 37

Я просыпаюсь от резкого движения, откуда-то сверху раздаётся визг, а потом на меня наваливается что-то тёплое, подвижное, с энергией атомного реактора.

— Мамочка! — восторженно раздаётся в ухо, а затем меня душат в крепких объятиях.

Я морщу нос, пытаясь сообразить, что происходит, но сон ещё держит меня в своих цепких объятиях.

— Оля…

Я сонно ворчу, ощущая, как моя дочь буквально вибрирует от счастья.

Не могу вспомнить: ей четырнадцать или пять?

— Мам, ну ты что! — Оля крутится, обнимая сильнее. — Ты спишь?! В такой день?!

Я моргаю, зарываясь лицом в подушку, пытаясь спрятаться от чрезмерного энтузиазма.

Кое-как нахожу телефон, проверяя время. Только половина восьмого.

В шесть я покормила малышку, она любительница графика. За что я её обожаю.

А значит — до девяти у меня есть время на законный и такой приятный сон. После собраться и долететь в офис.

— У меня ещё два часа… — бурчу я. — Мне нужен мой законный отдых.

— Ну, мам.

Оля расплывается в широкой улыбке, когда я смотрю на неё. Глаза дочери горят, щёки раскраснелись от волнения. Она снова бросается мне на шею, обхватывает руками, прижимается щекой.

— Мам, с днём рождения!

Её голос наполнен чистой радостью, искренним счастьем, и я моментально сдаюсь.