Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 69)
— Передайте ей, что я был здесь.
И я ухожу. Потому что иначе не сдержусь.
Я веду машину на автопилоте. Руки сами крутят руль, ноги нажимают на педали. Всё механически.
В голове бешеный рой мыслей.
Настолько ей больно?
Настолько, что она не может даже меня видеть? И хочет сделать больно в ответ?
Бьёт по тому, что мне важно? Единственный способ — через фирму?
Я не хотел делать ей больно. Правда, не хотел.
Но оно вышло вот так.
Сначала дурацкое увлечение. Потом корпоратив. Потом эта чертова ночь с признанием.
Я не помню, что тогда сказал. Что-то брякнул. Пьяный.
Я бы не стал в этом признаваться. Потому что почти держал это под контролем. Потому что не планировал переводить увлечение Катей во что-то настоящее.
А теперь вот… Развод. Блокировки. Суд. Аудит.
Что дальше, Алин? Приговор с тюремным сроком?
Мне казалось, что мы сможем решить всё. Что несмотря на проблемы, каркас наших отношений согнуть нельзя.
Это просто кризис. С ним можно поработать.
И да, моя вина, что я не работал, а убегал от проблем. О себе в моменте думал.
А теперь думаю, как всё исправить. Я не хочу развода. Согласился лишь из-за того, что Алина просила не делать больно.
И я пока не знаю, как её вернуть.
В связи со всплывающими фактами — вообще не уверен, что возможно. Неужели настолько ненавидит?
Но я должен разобраться. Не допустить окончательной потери.
И, кажется, у меня есть вариант.
Я возвращаюсь в офис с чертовой решимостью. Нужно разобраться с происходящим, текучку закрыть. Чтобы в мозгах не сидело, пока буду разбираться, что мне делать с семьёй.
В кабинете душно. Кондиционер работает, но от этого легче не становится. Виски пульсируют, в груди неприятный осадок, который не даёт сосредоточиться.
Я сижу за столом, смотрю в бумаги, но цифры перед глазами сливаются. Телефон разрывается от сообщений и звонков.
Гул в голове не прекращается уже который день. Я хватаю трубку, не глядя на экран.
— Да?!
— Руслан Фёдорович… — голос главного прораба звучит напряжённо. — У нас тут проблема. Бригада отказывается выходить на объект, пока не выплатим остаток за прошлый месяц.
— Мы вчера это обсуждали, — я сжимаю пальцами переносицу. — Я же сказал, что переведу, как только…
— Они не хотят ждать.
Конечно, не хотят. Люди хотят свои деньги. Имеют право. Но мне их взять сейчас откуда, если чертов суд заморозил половину счетов?
Придётся лезть в личные запасы.
И ещё через друга проворачивать, чтобы не отследили. Хорошо, что деньги с ИП я выводил сразу.
— Я разберусь, — отвечаю жёстко. — Держите ситуацию под контролем.
Бросаю телефон на стол, стискиваю зубы. Глядя на бумаги передо мной, хочется их просто разорвать. Контракты, счета, судебные документы — всё напоминает, что я в дерьме.
Я знаю, что Алина злится. Что хочет быть жёсткой, решительной. Я могу её понять. Наверное. С чистой и холодной головой.
Но сложно собраться, когда внутри всё кипит. Я сжимаю челюсти. Если эта проверка затянется, я потеряю компанию.
То, что строил годами. То, ради чего ночами не спал, пахал, рисковал. Я привык думать, что бизнес — это я. Это моё отражение, моё продолжение. Я без него — никто.
И вот сейчас, впервые за много лет, я понимаю, что этот мир может рухнуть. Всё может рухнуть.
А я не знаю, за что бороться первым делом.
За фирму? За Алину?
Потому что только теперь кажется, что без Алины я тоже рухну. И куда сильнее.
Выдохнув, я запускаю пальцы в волосы, пытаясь успокоить разбегающиеся мысли. Но они возвращаются с новой силой. Я понимаю, что причина всего этого — мой собственный косяк. Я сам всё разрушил.
Встречаюсь с юристом. Нужно понять, что происходит и взять это под контроль. А после уже действовать.
— Не очень хорошие новости, — он осторожно смотрит на меня. — Аудит начнётся завтра. Даже если задним числом всё быстро подогнать, мы не успеем. Косяков не должны найти, но…
— Косяки бывают у всех, — киваю.
Где-то договора пока не передали, где-то с документами затягивают. Стандартная рутина, которая никогда в идеальном порядке не бывает.
Ладно.
— Не думаю, что они будут сильно к мелочам придираться, — хмыкает юрист. — Основная цель связана с разводом и разделом имущества. Будут финансовые потоки проверять. Алина подала документы. Раздел имущества стандартный. Она хочет половину.
Я резко выдыхаю. В груди что-то сжимается, но не от потери денег. От осознания. Половину. Значит, всё. Точка. Она вычёркивает меня из своей жизни.
И я понимаю, что она права. Она прожила со мной почти двадцать лет, вложила столько же, сколько и я.
Черт, даже больше. Я занимался бизнесом, а она — семьёй. Она держала этот тыл, строила комфорт. Я не могу сказать, что она не заслуживает половину.
Но я не могу принять факт самого развода.
— Мне нужны указания, — продолжает юрист. — Какую стратегию развода вы выберете. Мы можем срезать часть её доли. Доказать, что ваша жена дома сидела, а вы развивали бизнес, не она. Можем затянуть всё…
— Нет, — качаю головой. — Нормально всё. Я согласен на развод, закончим это быстрее.
Ложь.
Но несмотря на злость на Алину, я не хочу с ней воевать. Никогда не хотел.
Хотел лёгкости, получил ушат проблем. И ноющее ощущение в груди.
Остаюсь один. Наслаждаюсь этим. В голове гудит. Набираю Амира. Коротко обрисовываю ему ситуацию. Нужно сегодня сделать несколько платежей для подрядчиков.
Придётся делать договор займа. Внебалансово, чтобы и эти деньги не заблокировали. Обещаю Амиру, что деньги я могу вернуть прямо сейчас.
Но друга цепляет не это. Сплетни всегда интереснее.
— Ого, — присвистывает. — Я же тогда шутил про развод. Не думал, что у вас всё так плохо.
— Я и сам… — обрываюсь. Пора завязывать с ложью. — Я думал, что разгребу и справлюсь. Но сейчас всё выходит из-под контроля с этим аудитом.
— Алина удивила. Красивая и жестокая. Мечта.