Ая Кучер – Девочка Грома - Ая Кучер (страница 40)
Отец лишь сильнее сжимает оружие, а Наиль – пытается убрать меня в сторону. Я сопротивляюсь.
– Я тебя сейчас скручу, – угрожает Гром мне на ухо. – И к черту за дверь отправлю. Усекла?
– Нет, – я спорю. – Прекратите. Вы оба!
– Сладкая, я тебя прибью, если не сьебешься сейчас.
– Прости, что подрываю твой авторитет, но я хочу…
– Чтобы тебя подстрелили? Да, бляха, я тоже охренеть как этого хочу.
Длинные пальцы сильнее обхватывают мои плечи, а после грубо отталкивают в сторону. С небывалой силой убирают меня с линии огня.
Мне ногой топнуть хочется. Что за неисправимые идиоты! Только пушками меряются, а я…
Я повторяю попытку. Под маты Наиля и растерянный взгляд отца. Я оказываюсь рядом со вторым.
Глаза отца затуманены яростью. Он словно и не замечает, что дуло почти в мою грудь упирается. Только на Грома смотрит.
– Славка, ты что творишь? – цедит отец, перехватить меня пытается. – Сейчас всё закончится. Уйди.
– Нет, – я качаю головой. – Ты его убьёшь. А потом его люди убьют тебя. Поверь, есть кому отомстить.
– Плевать. Зато эта мразь в землю отправится. И Слава будет отомщён.
– Вячеслав? А я, пап? Плевать, что со мной будет?
Туман ярости словно немного развеивается. Папа переводит взгляд на меня, медленно моргает. Будто от дурмана отходит.
А я продолжаю:
– Ты убьёшь Наиля. Потом убьют тебя. И меня заодно, – вздрагиваю я. – И больше не будет кому меня защитить. Ты ведь хоть немного волнуешься обо мне? Или… Или месть для тебя важнее?
Что, если отец намеренно подставил меня? Ни о чём не заботясь. Потому что я и моё будущее не имело для него значения.
Лишь бы за сына отомстить.
– Не мели ерунды.
Папа огрызается, но оружие не убирает. Все его тело напряжено, показывает спрятанную мощь. Столько лет тренировок не прошли даром, один год ничего не изменил.
Отец сейчас выглядит завадённым. Так, будто готов с голыми руками броситься на Наиля. И ничего его не остановит.
Время словно замирает, лишь отбивает в душе каждую секунду. Я тянусь к руке отца, затаив дыхание.
Я мягко накрываю его ладонь, сжимаю. Тело простреливает от соприкосновения с металлом.
В голове гудит от страха и боли, что догадка окажется правдивой. Что сейчас отец сорвётся. Умершего Вячеслава поставит в приоритет.
Я рвано выдыхаю, стоит отцу сгорбиться. Хватка у него становится не такой жёсткой, а на мою кожу давит тяжесть пистолета.
Отец отдаёт его мне. Отдаёт! Он выбирает меня.
– Спасибо, – я едва шевелю пересохшими губами. От волнения в горле першит. – Пап…
– С тобой мы потом разберёмся, – с тихой угрозой произносит. – За твои пустые обвинения.
Я чуть улыбаюсь, киваю. Мне Громов постоянно угрожает, я почти привыкшая к подобному.
Ладно. Хах. Дом полон мужиков, а с мозгами тут я одна. Если игнорировать паническую атаку недавнюю.
Я держу пистолет аккуратно, словно он оживёт и укусит меня. Или подстрелит. Но я помню, благодаря Наилю, как стоит обращаться с пистолетами.
Я откладываю его на тумбочку, а после требовательно разворачиваюсь к Громову. У меня нет права требовать, но…
Я пьяная от собственной смелости. От решительности! Из-за того, что отец не стал меня подставлять. Это ведь уже что-то?
– Чего палишь, Яра?
Громов хмыкает, на мой умоляющий взгляд не ведётся. Только руки на груди скрещивает, ухмылкой режет.
Я подступаю. Медленно, будто загипнотизировать пытаюсь. Взгляд ловлю, чуть улыбаюсь.
Я сейчас себе какую-то сирену из сказок напоминаю. Пытаюсь умаслить Наиля, убедить. Тихим голосом убедить:
– Поговорим без угроз, – мой голос едва не сочится от ласки и мёда. – Ладно?
– Базарь, – отмахивается. – Я при чём?
– Гром, я тебя прошу. Не надо доводить до новых ссор. Мой папа сделал первый шаг. Разве тебе сложно сделать ответный? Или… Ты боишься, что он в рукопашном тебя сделает?
Я пытаюсь разыгрывать невинность, но Наиль одним взглядом на мне маску ломает. По коже стрелами бьёт.
Я замечаю, что мужчина контролирует передвижения моего отца. Всё время на стрёме, не расслабляется.
Но моя ремарка задевает его, конечно. Занозой вонзается в самолюбие, не позволяя так просто выдохнуть.
– Ок, – выдыхает недовольно. – Вперёд.
Соглашается, а при этом… Переигрывает меня. Хочет, чтобы я сама пистолет забрала. Который за поясом джинсов спрятан.
И обойти, конечно, не позволяет. А стоит просто руку протянуть – отступает.
Наиль, сукин сын, легко выигрывает. Меняет игру, ломает под свои правила. И я тоже ломаюсь.
Я пытаюсь не думать, как для отца я выгляжу. Насколько выгляжу предательницей для него.
Чуть усмехаюсь. Мы все тут друг для друга предатели. Горечью захлебнуться можно.
Но я делаю то, на что Наиль намекал. Я прижимаюсь к нему. Перестаю дышать, чтобы не пропитаться его одеколоном.
Дрожать начинаю, стоит в мускулистое тело врезаться. Жар бьёт в лицо, пока я веду ладонью по спине мужчины.
А Гром ухмыляется довольно. На меня смотрит. Не противится, когда я забираю у него оружие.
– Спасибо, Наиль.
Мужчина медленно кивает. Наслаждается моим проигрышем, но при этом сам ведь проигрывает. И я чуть не визжу от радости, что смогла добиться компромисса.
Это много для меня значит.
– А теперь – в гостиную, – распоряжаюсь я. – Там и поговорим.
– Диктаторский тон прикрути, – велит Громов, и я тут же сдуваюсь.
Не даст жизни порадоваться. Я впервые себя главной чувствую, а тут… Не умеет Наиль за девушками ухаживать.
Лучший подарок бы был.
Отец располагается на потрёпанном диване, я – на стуле. А Громов к подоконнику прислоняется, скрещивая руки.
– Начинай исповедоваться, – скалится. – Чем быстрее правду выложишь, Наумов, тем больше шансов, что жив останешься.
– Не пытайся мне грозить, ты…
– Так! – я голос повышаю. – Мы… Эм… Мы по очереди говорить будет. Один вопрос к отцу, другой к тебе.