Ая Кучер – Девочка Грома - Ая Кучер (страница 37)

Славе не было резона впутываться в такое. Город небольшой, но не деревня ведь. Можно было найти работу нормальную.

Или…

– Т-ты его использовал! – вскрикиваю я, резко оборачиваюсь. – Да? Конечно, да. Он сын полицейского. Тебе нужны были такие связи, чтобы не лезли лишний раз. Конечно, папа не стал бы сына арестовывать и…

– Складно стелешь, – кивает Гром. – Только путаешь. То, что ваш отец – следак, лишь усложняло приём на работу. Мне лишнее внимание было ни к чему. А кого надо – я давно купил.

– Тогда почему он пошёл к тебе?

– Бабки. Всегда всё бабки решают, сладкая. Захотелось красивой жизни, я дал возможность. Испытательный срок, который он прошёл с блеском. Ты бы видела, как он…

– Хватит! Я не хочу больше этого слышать.

Я часто дышу. К горлу ком подбирается. Мне не хорошо лишь от мысли, что именно творил мой брат.

Вячеслав… Он хорошим был! Он никогда ничего плохого не делал. Всегда за меня горой стоял, защищал. И…

Меня, да. Я ведь сестра его, семья. Вон, Гром и Мот – они бандиты с нулевым состраданием, но друг за друга горой. Хотя вообще не родные.

Можно быть ублюдком, но при этом для близких – самым лучшим.

– А папа знает? – я внезапно спохватываюсь. – Мой отец в курсе, чем занимался Вячеслав?

– Без понятия, – Наиль сжимает челюсть. – Но был бы в курсах – вряд ли бы так открыто лез. Вот и узнаем.

– Наиль, я прошу тебя… Пожалуйста, не надо причинять вреда моему отцу! Если ты хочешь доказать, что Вячеслава не убивал… Покажи это. Что не трогаешь просто так.

– Хуевая у тебя логика. Не складно как-то получается. Если Вячеслава не грохнул, то и других не трону?

– Пожалуйста, просто не причиняй ему вреда. Пообещай.

– Смотри расклад, Яра. Кто-то заявы накатал. Если не ты, тогда – батя твой. И кто эту херь придумал – с того и спрос будет. Шаришь?

Я качаю головой. Нет, отец не стал бы писать эти заявления. Он ведь должен был понимать, что тогда подставит меня. Папа бы так не поступил.

А если всё же…

Нет-нет-нет! Я этого не переживу. Если брат был преступником, а отец лично мне смертный приговор подписал.

Ох. И как теперь встречи дождаться? Правду узнать…

Глава 17

Я ёрзаю до самого дома. Нервничаю. Едва не готовлюсь выскочить на ходу. Потому что правду всегда узнавать больно и страшно.

Я верю отцу. Верю! Но не могу отделаться от сомнений, которые теперь плотным комом сидят в горле.

Папа очень хотел найти убийцу Вячеслава и засадить его. Он был немножко одержим этой идеей. И…

Он пошёл бы на всё, чтобы сделать это, да? Месть затуманила рассудок, желание как-то наказать – перекрыло все доводы рассудка.

После смерти Славы папа стал немного зацикленным. Он искал теории заговора, и миллион версий рассмотрел. И…

Мог он настолько желать мести, что ко мне отнёсся как к необходимому ущербу?

– Без глупостей, – предупреждает Гром, тормозя в знакомом дворе. – Поняла меня?

– Да, – смиренно отвечаю я.

– Одна твоя выходка…

– И срываться ты будешь на моём отце. Я услышала тебя. Я… Я буду хорошо себя вести.

Обещаю я, зажимая ладони между коленями. Делаю несколько жадных вдохов. А когда слышу щелчок двери – тут же вылетаю из машины.

Я оглядываюсь, неосознанно. Во мне это плотно сидит – искать постоянные пути отхода. Даже если бежать я не собираюсь.

Невольно отмечаю несколько дорогих машин, которые явно набиты людьми Грома. Ещё одна заезжает почти за нами.

Можно подумать, что в этом доме сходка криминальных авторитетов происходит, а не к бывшему полицейскому заехали в гости.

Я нервно одёргиваю свитер, поправляю спутанные волосы. Сквозь тело постоянный поток тока, заставляя дёргаться.

– Двигай, Яра, – Наиль сжимает моё плечо, толкает вперёд. – Чем дольше стоишь, тем быстрее заметят. Мы же не хотим испортить сюрприз твоему бате?

Хочу! Может, если бы отец вовремя выглянул в окно, увидел странную компанию… Он бы успел подготовиться.

Но окна у папы выходят на дорогу. А я тоже хочу получить свои ответы. Разобраться с этим.

Я подхожу к подъезду, легко вспоминая код. Он тут не менялся, кажется, с начала строительства. Даже металл на кнопочках стёрся, подсказывая.

Зажимаю, пока не звучит тихий щелчок. Я рвано вдыхаю свежий воздух напоследок, заходя внутрь.

Мне хочется в тысячный раз попросить Наиля не жестить. Спокойно поговорить. Но понимаю, что это всё бесполезно. Он сделает так, как посчитает нужным, мои слова – пустые.

Значит…

Мне нужно действовать. Какими-то поступками сглаживать конфликт так, чтобы Гром ничего не натворил.

Мозги усиленно работают, пока мы поднимаемся на нужный этаж. Гром – один, без охраны. Это уже хорошо.

Возле папиной квартиры я резко торможу. Давлю на торс мужчины, пытаясь оттолкнуть подальше.

– Какого ху…

– Пожалуйста, – шепчу с мольбой. – Просто постой в стороне. Ты хочешь ответов, дай мне шанс сделать всё по-другому. Без насилия.

– Ты трясёшься за того, кто тебя подставил? Или хочешь признаться в чём-то, сладкая?

– Подставил или нет – разберёмся. Но это мой отец! Ты не можешь причинить ему вреда.

– Почему же?

– Я никогда тебя не прощу.

Я произношу это так, словно это имеет хоть какое-то значение. Наиль хмыкает, растягивая губы в кровожадную усмешку.

Ему плевать. И на меня, и моё прощение. Этот посыл легко читается в холодном взгляде.

Но ведь зачем-то он пытался меня переубедить. Оправдать себя в деле Вячеслава. Значит, не всё потеряно. Есть хоть какая-то надежда, что в Громе есть что-то от того мужчины, с которым я раньше была.

– В жопу твоё прощение, – жестоко бьёт словами. – Мне куда важнее узнать, что за хрень происходит. Кто именно заказчик, и куда делась флешка.

– Я знаю, – я едва совладаю с голосом. – Я знаю твои приоритеты. Просто дай мне хотя бы попробовать. Мы на споры тратим больше времени, чем займёт моя попытка. Молю тебя, Наиль.

Я заглядываю в его глаза. Ищу там хоть толику тепла. Он же бывает нормальным! Рычал, угрожал, претензии выдвигал, но был нормальным.

Я сильнее вжимаю ладони в его каменные мышцы. Приподнимаюсь на носочки, чтобы быть ближе. Этот айсберг растопить пытаюсь.

Пожалуйста, прошу мысленно, поддайся мне Наиль. Всего раз, сейчас.

– У тебя пять минут, – рявкает он.

Мгновенно злиться начинает. Будто на себя самого. За то, что поддаётся. А я не могу сдержать порыва.

Прижимаюсь губами к его горячей щеке. Нежную кожу покалывает, разрядами пронзает. Я замираю, хотя хочется отскочить, обжигаясь каждое мгновение.