Автор Неизвестен – Русская Хтонь. Лучшие крипипасты (страница 2)

Человек, что представился как Андрей Николаевич, проводил тот самый инструктаж. Мне трудно называть это инструктажем, ведь на деле это был весьма честный призыв уйти пока не поздно. Сколько бы я не пытался воспроизвести слово в слово ту его речь, у меня не вышло, но вот примерное ее содержание: «Меня зовут Андрей Николаевич, и я ваш куратор. По всем вопросам обращаться исключительно ко мне. Отвечаю только в Телеграм, на телефон не звонить. Сегодня вы приступите к работе, и я буду наблюдать за вами. Каждый из вас получит номер, когда я буду называть номер, это значит, что вы нам не подходите, и мы прощаемся. После того как я назову ваш номер, подходите ко мне и я вас рассчитаю, не переживайте, зарплату получат все, даже те кто не подойдут. Характер работы не сложный, нужно переносить груз из точки А в точку Б. Говорю сразу – перекуров у нас нет. Перерывов на обед и походов в туалет – тоже нет. Если вас что-то не устраивает, подходите сразу к моему столу, и я вам дам символические за беспокойство. Еще раз, если кому-то что-то не нравится, то можете уйти сразу. Повторяю, работа без перерыва. Сегодня вы пришли позже, а так мы работаем с восьми утра до восьми вечера. Пять дней в неделю, никаких отпусков и внеплановых выходных. Что-то случилось, и я вас рассчитываю. Болеете – прощаемся, опаздываете – прощаемся, отлучились в рабочее время – прощаемся. Для особо забывчивых правила есть на входе, можете ознакомиться, но на всякий случай проговорю. Никаких разговоров между собой во время работы, никаких туалетов, телефонов и ухода с рабочего участка. Никаких обедов и перекуров, повторяю, ни-ка-ких».

Свою речь он прогнал несколько раз, после чего для всех несогласных указал на дверь. Тогда сразу ушло человек шесть, если память не подводит, всего в тот день он нас записал порядка сорока трех человек в свой список. Когда вся возня улеглась, нам раздали номерки, мой был семнадцатый, по месту в списке. Вот тут и начались первые странности. Сразу после того как мы вышли из предбанника, подобие небольшой пристройки, где проходил инструктаж, мы зашли в основное здание, в тот самый здоровенный ангар. Там я увидел впереди большое плато из поддонов, на которых были одинаковые картонные коробки. Первое было рядом с входом, за ним было такое же, только метрах в десяти, если не больше. Коробки были наложенные одна на одну, ровными стопками, высота примерно до двух метров. Далее я увидел другой конец ангара, и тут я, наверное, разгневаю не одного эксперта расстояний, но как мне кажется, противоположный конец ангара был в сотне, если не больше, метров. Зеркально, у самых стен, там были такие же плато из поддонов, на которых стопками лежали коробки. Сами коробки были наверное каким-то стандартом сантиметров пятьдесят примерно в длину, и где-то столько же, может чуть меньше, в ширину. Обычные картонные коробки. Без надписей, рисунков или посторонних цветов. А затем, Андрей Николаевич стал объяснять характер нашей работы. От услышанного мне стало как-то странно. Вернее, я ни хрена не понял, но спорить не стал.

«Берете коробку и несете ее в противоположный конец помещения. Там кладете к другим коробкам, после чего берете коробку оттуда, и несете ее сюда. Тут кладете её к другим коробкам, затем берете другую коробку и несете ее в противоположный конец помещения. Четные номера к дальней стопке, нечетные к ближней. Всё понятно?» – скорее утверждая, нежели спрашивая, закончил он.

Пара человек из толпы справедливо задалась вопросом: «А на кой фиг это собственно делать?», после чего Андрей Николаевич проговорил их номера, и сказал, что они свободны. Кто-то прыснул со смеху, Андрей Николаевич назвал и его номер, притом безошибочно. Еще кто-то сзади начал перешептываться, он назвал и их номера, и за пару минут отсеялось порядка десяти человек. Про себя я подумал что-то в духе: «Ого» и «Какого…», но внешне постарался себя сдержать, хоть и понимал, что происходят не вполне нормальные процессы. Мое положение усугублялось еще тем, что мои финансы подходили к концу, поджимала висевшая пара кредитов, а с родными всё было совсем туго. Возможно, именно это заставило меня остаться тогда, а не уйти, как это сделало большинство нормальных и главное умных людей.

И вот под резкий и громкий крик – «Начали!», мы и принялись двигаться в сторону поддонов с коробками. Тогда еще на моменте движения, Андрей Николаевич назвал два номера, и пара человек отсеялась, еще даже не приступив к работе. Следом, он назвал еще три номера, после того как мы подошли к горе коробок. Затем еще один номер, после того как все взяли по коробке, и стали направляться в противоположную сторону ангара, к другой горе с коробками. И снова несколько номеров. Помню, кто-то в движущемся потоке стал сильнее других идти, и Андрей Николаевич назвал его номер. Пока мы шли, в моей голове было непонимание такого уровня, что мне кажется, внешне меня перекосило под стать вопросительному знаку. Да чего уж там, я наверное принял какую-то первобытною позу непонимания происходящего. И став этой перекошенной фигурой вопросительного знака, я и продолжал нести коробку, пока не дошел до противоположного конца ангара. Там, уже с динамиков на стенах прозвучала еще пара номеров, и те, кого назвали, как-то показательно обессилено махнули руками, после чего ушли. Затем путь назад, уже с другой коробкой.

Вначале, я обмолвился о том, что я предельно необразованный и безграмотный человек, но даже у такого тупня как я, от происходящего шестеренки в голове начали усиленно крутиться. Что я только не думал, пока мы носили коробки туда – сюда, а Андрей Николаевич всё продолжал называть номера, после чего люди уходили. К слову, если в начале мне удавалось прослеживать какую-то логику в его отборе, то по мере того как проходило время, любые мои предположения насчет того, что нарушили люди, которых он назвал, не находили никаких, даже примерных поводов для их отсева. А я всё думал – что нахрен происходит. Думал, может где-то стоят камеры, и всё это часть шоу или розыгрыша. Думал даже, что может это какой-то эксперимент, и тому подобное. Что может быть кто-то отмывает деньги таким образом, и создает видимость труда за закрытыми дверями. Потом мне почему-то казалось логичным, что всё это, не что иное, как собрание каких-то сектантов, или их безумный тренинг. Затем вектор моей мысли сместился во что-то более приземленное, и я стал гадать, может ли происходящее быть центром реабилитации бывших алкоголиков, наркоманов и сидельцев. Дескать, таким способом они вырабатывают навыки социализации, и гуманизма по отношению к труду и честной жизни, которая обычно им не свойственна. Затем стал обливаться почти холодным потом, вспомнив фильм «Тринадцать», где они стреляли друг другу в бошки. От этих мыслей в голове всплыл даркнет и всякие комнаты смерти и пыток. Их я никогда не видел, но мне казалось, начинаются они именно так. Так я и шел, с коробкой в руках, сначала в одну сторону, затем в другую. Пока в голове фоном шел праздничный салют из паранойи, страха и дурного предчувствия.

Где-то спустя час нашей «работы», идущий впереди меня через несколько человек (шли мы цепочкой, друг за другом), довольно крепкий чувак, как-то жестко начал вслух негодовать. С виду, он прям, не знал, на кого сорваться. Вышел из строя, кинул коробку в сторону, и начал сокрушаться на Андрея Николаевича, пока все продолжали двигаться. Вместе с номером этого типа, Андрей Николаевич назвал еще два номера, тех, кто повернулся на крики. Быкующий чувак обзавелся поддержкой в лице тех двух человек, которых только что назвали, и уже они втроем начали горланить на весь ангар. К тому времени, я уже дошел до противоположной кучи с коробками, и возвращался назад, поэтому происходящее мне было хорошо видно, и даже не приходилось поворачивать голову. Из небольшой двери в отдалении от входа вышли четыре крепких теленочка, натуральные мордовороты, и указали негодующим на дверь. Они как-то мигом стали спокойными, и проследовав за охраной, без сопротивления ушли. Всё и до этого было ну очень странным и зловещим, но после того как я увидел этих бычар, мне уже было абсолютно нечем крыть свою растущую тревогу, и я просто шел дальше, перенося коробки из одной кучи в другую.

Затем спустя еще пару часов нервы сдали у кого-то позади меня. Я слышал лишь крики, обращенные в никуда. «Зачем мы это делаем?!», «Какой в этом смысл?!!», «Эй! Кто-нибудь! Неужели вас это не смущает?! Мужики?!». Никто не остановился, и даже не обернулся на его крики. Судя по тому, что Андрей Николаевич назвал лишь его номер, большинство, так же как и я, догадывались, как тут всё работает. Так прошел первый день. В тревоге, страхе и непонятном состоянии.

Вознаграждением за то, что мы делали, (а работой у меня это язык не повернется назвать), был довольно таки жирнющий конверт. Андрей Николаевич под конец дня разразился тирадой о том, что нам выпала большая честь работать здесь. Говорил, что мы получили сверху маленькие поощрения, и каждый из нас действительно заслуживает эту работу. Он говорил довольно долго, но большинство его речи стерлось из моей памяти, и я лишь отчетливо могу вспомнить только свои хаотичные мысли. Как боялся, что нам скажут что-то в духе: «Вы нам подходите», после чего нас всех разберут на органы, или вывезут в рабство. Мысль насчет рабства и какого-то немыслимого подпольного труда больше других задержалась в моей голове. С ней я уходил через проходную и прощался с людьми, которые, как мне казалось, испытывают нечто похожее.