Автор Неизвестен – Русская Хтонь. Лучшие крипипасты (страница 1)
Русская Хтонь. Лучшие крипипасты
Составитель Роман Барагозов
Серия «Тайные миры»
© Барагозов Р., сост., 2024
© ООО «Издательство Родина», 2024
Работа твоей мечты
За свои довольно таки бесполезные тридцать лет мне ни разу не доводилось работать официально. И дело не в том, что я не образованный, это весьма очевидно, и далее будет только подтверждаться. Тут скорее решающую роль сыграли реалии современной жизни, нежели моя лень или судьба неудачника, за которой так хочется удобно спрятаться. Мне кажется, многие из вас работали неофициально, может, и работают прямо сейчас, а кому-то может даже уже далеко за тридцать. Хз, я почему-то всегда считал это показателем несостоятельности как человека. Будто таким образом незримая рука бытия разделяет людей на более и менее вкусных, перед пожиранием их человеческих судеб. И кому-то предстоит пролетать со свистом в то самое «прекрасное далеко», а кто-то будет пробуксовывать как я, на одном месте. Не подумайте, это не порция нытья или обвинений успешных людей в их успешности, и упаси Бог, не обесценивание их успеха, нет. Я сам виноват во всех своих бедах, я это понимаю. Также, я прекрасно понимаю, что по-другому быть не могло. Ну, хоть убейте – не верю я во все эти истории про «добейся» и «бери от жизни свое». Если бы все они работали, я бы не оказался там где оказался, не попал бы в то проклятое место, и не увидел бы то, что увидел. Я бы и дальше жил как вы, вернее не как вы, а как те, кому я должен соответствовать, и на этом был бы конец истории. Очередной забагованный «NPC», который попал не в ту триггер зону. Просто строчка бессмысленного кода, за которой такие сложные и банальные умозрения. Извините за весь этот высер выше, так бывает после очень сильных эмоциональных и психологических потрясений, а теперь о них.
Когда меня в очередной раз увольняют с работы, или меня начинает паять от внутренней комедии с всегда одинаковым сюжетом в духе «ты прозябаешь – жизнь уходит», и тогда ухожу уже я, то я всегда оказываюсь один на один с таким чувством… как бы вам его описать… Быть может, оно знакомо каждому из вас, как бы маленькие внутренние похороны. Неописуемая тоска, жизнь словно выворачивается наизнанку. В эти моменты, мой ум становиться каким-то гиперчувствительным, я начинаю искать знаки от судьбы и мироздания, как бы прихожу в себя после долгого и тяжелого сна. Если я натыкаюсь на какой-то случайный обрывок фразы, за которую почему-то зацепился мой ум, то раскручиваю мысленный клубок до тех пор, пока не вижу – там ничего нет. Это касается и моего безработного быта. Может, кто-то дипломированный обозначил бы это как обострение, но сдается мне, еще слишком рано, ведь я даже еще не рассказал о случившемся.
С учетом всех вводных, и реалий только начавшегося и вездесущего карантина (а произошло всё в двадцатом году, если быть точным – начало марта), можно примерно представить глубину моего отчаяния. Тогда я работал охранником в небольшом супермаркете, и мой начальник просто написал мне в телеге «Мы закрываемся». На этом всё. Когда ты работаешь не официально – так бывает. Никаких выходных пособий или отступных и т. д. Всем спасибо – все свободны. Один день, и я снова безработный. И дни мои вновь стали внутренними похоронами.
У меня, как и у любого неудачника, много друзей. Чем успешнее человек становиться – тем всё меньше людей вокруг него, которых он может назвать друзьями. Думаю, мои пятнадцать друзей, говорят сами за себя. Как во все мои эпизоды безработных траурных дней, я начал обзванивать своих друзей. Банальное «Пойдем попьем пивка», ну а там в процессе – «Блин, уволили, нема варика устроиться?». Может выше я упустил этот момент, но для меня очень сложно приживаться в новом коллективе. Слишком крутой порог вхождения. Это, к слову, еще одна причина, из-за которой я порой не задерживался на новых местах. Поэтому часто и прибегал к поискам работы через друзей, чтоб хоть как-то упростить себе вливание в новый коллектив. И вот я выдергиваю на неделе одного своего друга, с которым до этого работал на цехе по сборке мебели. Заранее скажу – там будет один странный момент, который до меня дойдет слишком поздно, на протяжении всех наших посиделок он не будет выходить у меня из головы, но что это – я осознаю совсем не скоро.
Мы идем в пивнуху, час непринужденно выпиваем. Обсуждаем бокс, карантин (который тогда только начался), и плавно скатываемся в бытовуху. Он за свою даму сердца, я за ту, что меня бросила. Он за желание взять кредит, а я за увольнение. И в этот тот момент, мы почти одновременно касаемся работы – «Слушай, я вот хотел тебе предложить работку», после моего «Да вот, уволили из-за короны недавно…». Далее он назвал мне тип работы, и оплату, от которой всё стало слишком подозрительным. Очень большая зарплата для банальной физической работы. Тридцать долларов в день, да еще в период карантина, двенадцать часов – оплата в конце дня на руки, в двадцатом году для Харькова это были прям хорошие деньги, во всяком случае, для меня. Не подумайте, я еще не опустился до закладничества или надписей тг-шных групп на стенах, и надеюсь, жизнь никогда не подведет меня к этому. Так что ко всему, что он мне тогда сказал, отнесся максимально скептически. В тот вечер он мне дал один контакт, в телеге. Один контакт, что разрезал мою жизнь ровными дольками, подобно торту, подаваемому на празднике безумия, в лице последующего года и грядущих событий. Под слезы вселенной, под ее отчаянные крики, под знаки, что она слала мне всеми немыслимыми способами. В том временном промежутке, за неделю до похода на ту «работу», меня даже не сильно сбила машина – я уж и представить не могу, что может быть нагляднее. Но я всё равно пошел туда, и как я говорил в начале – я сам виноват во всех своих бедах.
Харьковчанам, наверное, почти сразу станет ясно место, куда меня занесла нелегкая, особенно с учетом того, что жил я тогда на «Тракторах». Никакой конкретной фирмы, никаких адресов. Я постараюсь всё описывать как можно абстрактнее, что-то, вероятно, даже намеренно упущу. Вам, скорее всего, покажется странным мое упоминание Харькова, как и района «Тракторов», и тут может проскочить некая алогичность. Упомянул я это лишь для того, чтоб подобно тому как альпинисты, взбираясь на огромную высоту, вбивают страховочные колья, или как оно у них там называется, так и я оставляю эти «страховочные» ориентиры. Ибо, сдается мне, та высота, тот пик пережитого, о котором я собираюсь вам поведать, может мне не поддаться, и от меня останется только эти два пространственных ориентира. Не упоминаю про адрес и фирму я еще по той причине, что кто-то может попытать свою удачу или проверить мою историю. Я то здесь, пишу всё это, а вот у вас может быть конец куда более страшный, а я вам этого не желаю.
После наших посиделок, я еще около недели мешкал, потом, как я и упоминал, меня чуть подсбила машина, и совсем морально раскиснув, я написал по тому номеру, что дал мне мой друг. Вопреки моим ожиданиям неудачи или очередных трудностей на этапе собеседования, всё на удивление прошло быстро и гладко, это притом, что собеседование, по сути, происходило в переписке телеги. Мне сказали прийти на работу уже на следующий день, и дали адрес. Тогда всё и началось.
Видели все эти огромные цеха, ангары, заводские территории, да и просто пространства, где по хорошему нас быть не должно. Они обычно где-то фоном, на периферии, пока едешь на автобусе или метро. У таких строений, как мне кажется, даже есть свой пост-панковский саундтрек. В детстве такие сооружение вызывали интерес, а с возрастом чувство глубокой тоски, которая словно была всегда, а с годами просто вспомнилась, как что-то вечное. К месту своей новой работы я долго ехал, затем так же долго шел, по координатам, вбитым в телефон. А уже там, не менее долго стоял перед проходной и будкой охраны. С тем чувством тоски, которое описал выше, я смотрел на огромный ангар, куда мне предстояло идти.
С виду это была самая не примечательная территория, коих по Харькову огромное множество. Что-то вроде завода, большой длинный ангар, на бескрайних просторах, что уходят вдаль бетонными заборами по своему периметру. У самой крыши длинные и плоские окна, в которых горел неприятный, слишком яркий, производственный свет. Я стал было что-то объяснять полноватому и пожилому охраннику, о цели своего визита, как он сразу мне выпалил: «Если на работу – туда» и указал рукой в сторону большого ангара. У самого здания толпилась куча людей, человек тридцать на вскидку, все без исключения мужичье, работяги. Такие с пакетами, в черных куртках и базарных темных джинсах. Вы ежедневно не замечаете их десятками, если не сотнями, когда те проходят мимо на улице. Я подошел к толпе, закурил, стал слушать разговор. Из него понял, что все сегодня здесь впервые, и так же как и я, вообще не понимают что нас ждет дальше. У меня, к слову, был уже похожий опыт, когда я звонил по сомнительным объявлениям с очень хорошими финансовыми обещаниями. И частенько за такими объявлениями могли сидеть вполне себе замученные жизнью люди, которые по итогу предлагали идти и торговать «орифлеймом» или какой-то не прошедшей ни единой сертификации «ЕС» зубной пастой. Где-то в глубине души, я и предполагал, что так и будет, и слушая фоном собравшихся работяг, еще больше склонялся к своей версии. А затем появился человек, который запустил всех нас внутрь. Мы по очереди подходили к нему, и он записывал нас в свои списки, после чего встал перед нами, и стал проводить инструктаж. Я уже тогда должен был развернуться, еще после инструктажа, и уйти оттуда, и вспоминать это лишь как бредовый сон, что не успел перейти в кошмар. Но вместо этого, я слушал его, не осознавая, что кошмаром предстоит стать моей жизни, а не эфемерному сну.