Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев. Том 4 (страница 16)
— Много не бывает, — согласился Смирнов, рассматривая эвенка оценивающим взглядом. — Только он еле ковыляет. Сможет ли на лыжах идти?
— Расходится, — отрезал Ловец. — А если будет падать — поднимем и понесем. Вопросы есть?
— Никак нет, — Смирнов козырнул, повернулся к строю. — Вольно! Приготовиться к маршу на полигон! Надеть лыжи.
Старшина Панасюк, стоявший в первой шеренге уже на лыжах, хлопнул эвенка по спине, чуть не сбив его с ног:
— Чодо! А мы думали, ты там совсем закис! А тут, гляди-ка, сам пришел! Наш человек!
Баягиров кивнул, чуть улыбнулся, не отвечая. Он переводил взгляд с одного лица на другое — Смирнов, Панасюк, Ветров, Ковалев. С ними он познакомился еще перед госпиталем. Но остальные в отряде, который за это время сильно разросся, оказались десантниками, которых он совсем не знал. Между тем, все они смотрели на таежного охотника по-доброму. И в этом он видел хороший знак.
Полигон, куда Угрюмов приказал доставить отряд на грузовиках от места сбора, находился в нескольких километрах от Можайска, в густом ельнике, где снег лежал нетронутый, а воздух казался прозрачным и звонким. Сюда не доносился гул фронта — только редкие вороньи крики да поскрипывание деревьев на морозе. Место было выбрано не случайно: со всех сторон прикрыто лесом, от дороги — ни одного просвета, а единственная просека, ведущая к полигону, охранялась часовыми в белых маскхалатах с автоматами «ППШ».
Как только выгрузились, Ловец оглядывался по сторонам, оценивая обстановку. Рекс бегал рядом, временами зарываясь мордой в снег под деревьями от любопытства — там, где чувствовалась мышь или землеройка. Пес был оживлен, ощущая, что хозяин и вся его стая двуногих готовятся к чему-то важному.
— Товарищ майор, — раздался сзади голос Смирнова. — Что за спешка? Нас даже не покормили обедом, сразу на полигон повезли. Лыжи то надевали, то снимали…
— Увидишь, — коротко ответил Ловец. — Угрюмов сказал, сегодня будут сюрпризы.
— Сюрпризы от особистов — они разные бывают, — проворчал Панасюк из-за спины Смирнова. — То ли наградят, то ли расстреляют.
— Заткнись, старшина, — одернул его Смирнов, но беззлобно. — Не на фронте, чай.
Колонна вышла на поляну. Посредине, присыпанные снегом, стояли три грузовика с брезентовыми тентами и знакомый броневик. Возле них, попыхивая папиросой, уже прохаживался Угрюмов в длинной шинели. Увидев Ловца, он махнул рукой:
— Отойдем на пару слов, майор! Время не ждет.
Пока бойцы ожидали распоряжений, Угрюмов отвел попаданца в сторону за машины, чтобы никто не слышал. Пес последовал за ними. Он бегал неподалеку, пока они говорили, но уши Рекса оставались повернутыми в противоположную сторону. Охранял.
— Слушай, Николай, — сказал Угрюмов, глядя на умного пса. — У меня к тебе два срочных дела. Первое — про Смирнова.
— Что с ним? — насторожился Ловец.
— Ничего плохого, — Угрюмов достал из внутреннего кармана полушубка сложенный лист бумаги. — Приказ о присвоении звания Владимиру Смирнову — младший лейтенант госбезопасности. За боевые заслуги при выводе 33-й армии из окружения.
Ловец взял бумагу, пробежал глазами. Все по форме — подписи, печати.
— Он заслужил, — сказал попаданец. — Смирнов — лучший заместитель в походе, о каком можно мечтать.
— Знаю, — кивнул Угрюмов. — И понимаю, что тебе сейчас некогда заниматься наградами. Потому похлопотал я, написал представление. Он давно у меня служит. Опытный оперативник. Но объявишь приказ ты — прилюдно, в строю. Ему будет приятнее от непосредственного командира услышать о повышении.
— Хорошо, — Ловец спрятал бумагу в карман. — А второе дело?
Угрюмов замялся, что было на него не похоже, потер шрам на щеке, потом сказал:
— Второе — подобрал я тебе в отряд штатного медика. Непросто, знаешь ли, было найти лыжника с боевым опытом среди этой братии. Но главный врач госпиталя подсказал мне одну женщину, которая с ранеными из 33-й армии к нам сюда прибыла вчера вечером. Она лыжами занималась серьезно до войны. Вот я и решил определить к тебе в отряд эту Клавдию Иванову…
— Клавдию Иванову? — Ловец напрягся. — Ту самую, из 33-й армии?
— А, так ты с ней пересекался! — Угрюмов хитро усмехнулся. — То-то я смотрю, сразу забеспокоился. Не о том думаешь, майор. На войне людям не до романов.
— Я и не думаю ничего такого, — ответил Ловец, чувствуя, что краснеет, как мальчишка. — Просто человек она хороший, боевой.
— Вот именно — боевой, — Угрюмов прикурил новую папиросу. — Я проверил ее дело. Клавдия Сергеевна Иванова, 1920 года рождения, из рабочих со Смоленщины. Все детство провела в лыжной секции при доме пионеров. На соревнованиях по лыжным гонкам среди женщин занимала призовые места. В выпускном классе вступила в комсомол. Окончила курсы медсестер при госпитале в Смоленске. До войны работала в районной больнице. Добровольцем ушла на фронт в июле сорок первого. Была под Вязьмой в окружении еще в октябре, выходила из него с бойцами группы Болдина, которые прибились сначала к партизанам, а потом влились в армию Ефремова. За время боев Иванова вынесла на себе почти три десятка раненых. Имеет благодарности от командования. Награждена медалью «За отвагу», сейчас представлена к награждению орденом «Красной Звезды» за вынос с поля боя более 25 раненых с их личным оружием и документами.
— И все равно, я думаю, что ей не место в нашем отряде, она же женщина, — пробормотал Ловец.
— Но, она так не думает. Сразу загорелась, как только узнала, что подходит, — Угрюмов посмотрел ему прямо в глаза. — Я назначил ее старшим санинструктором твоей группы. Приказ уже подписан.
Ловец опешил, пробормотал:
— Но, товарищ майор… Как же она будет в немецком тылу, в холодном лесу, среди мужиков…
— Она — лучшая, Николай, — перебил Угрюмов. — Другую такую трудно найти. И ты это знаешь. Так что не спорь с начальством.
— Я и не спорю, — Ловец вздохнул. — Просто… я за нее волнуюсь. Не место женщине на войне.
— Ей место там, где она нужна, — жестко сказал Угрюмов. — И твоей группе очень нужен свой медик. Не приданный, не временный, а свой. Который умеет на лыжах ходить и будет знать болячки каждого бойца. Который пойдет вместе с вами и под огонь, и в окружение. А Иванова — именно такая. Так что приказ вступает в силу сегодня же. Она получила форму, оружие, медикаменты. Скоро будет в твоем распоряжении.
Ловец молчал. Он понимал, что Угрюмов прав. Но внутри что-то сопротивлялось — не служебное, а личное, человеческое. Боязнь за нее, за то, что может случиться там, в лесах, под немецкими пулями.
— Слушай, — Угрюмов положил руку ему на плечо. — Я тоже не хотел отправлять женщину в немецкий тыл. Но посмотрел ей в глаза, когда она сказала, что очень хочет получить это назначение, что хочет пойти с твоим отрядом, — и передумал. Такие храбрые женщины, как она, на вес золота. А твои бойцы будут спокойнее, зная, что свой медик рядом. Свой, отрядный, а не чужой. Понял?
— Понял, — глухо ответил Ловец.
— Вот и хорошо, — Угрюмов убрал руку с плеча Ловца. — А теперь иди, Николай, командуй. У тебя дел много. И Смирнова моего не забудь поздравить. И сам готовься, как следует, не забывай, что скоро боевой выход.
Он развернулся и пошел к административным постройкам, оставив Ловца одного. Попаданец стоял, глядя на заснеженные деревья, и в голове его смешались мысли. Смирнов — теперь младший лейтенант госбезопасности. То есть, если сравнивать с армейскими чинами, то старший лейтенант! Это хороший карьерный рост, но вполне заслуженный. А Клавдия неожиданно назначена в их отряд. Хочет он того или нет. Прямо какой-то знак судьбы!
Рекс подошел, ткнулся носом в ладонь. Ловец машинально погладил пса.
— Ну что, дружище, — сказал он тихо, глядя в глаза овчарке. — Будет теперь у нас своя санитарка. Ты ее знаешь, Клавой зовут.
Пес вильнул хвостом, и в его сознании промелькнуло: «Она хорошая. Она лечила раненых. Она заботится о слабых. Она — своя».
«Наверное, своя», — мысленно повторил Ловец.
Потом он вышел из-за грузовиков и приказал:
— Стройся!
Бойцы, услышав команду, быстро выстроились. Ловец прошел вдоль строя, вглядываясь в их выбритые и вымытые лица. Смирнов, Панасюк, Ковалев, Ветров, Баягиров — все смотрели на него с ожиданием. Новые белые маскировочные куртки с капюшонами, которые выдали на складе перед поездкой, сидели на них ладно. Вид у всех был решительный.
— Товарищи бойцы! — сказал Ловец. — У нас сегодня два знаменательных события. Первое: товарищ Смирнов, выйти из строя!
Смирнов сделал шаг вперед, вытянулся. Ловец достал приказ, развернул его.
— Приказом Народного комиссариата государственной безопасности от 10 марта 1942 года, за боевые заслуги при выводе 33-й армии из окружения вам присвоено специальное звание младшего лейтенанта государственной безопасности. Поздравляю!
Смирнов замер, не веря своим ушам. Потом лицо его расплылось в улыбке, и он четко произнес:
— Служу Советскому Союзу!
Ловец вручил ему копию приказа, пожал руку. Панасюк, не удержавшись, хлопнул Смирнова по спине:
— Ай да Володька! Уже настоящий командир! А мы тут все старшины да сержанты…
— Вольно, — сказал Ловец, подавляя улыбку. — Второе: в нашу группу наконец-то официально назначен медицинский персонал. Старший санинструктор, кандидат в мастера спорта по лыжам.