Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев. Том 4 (страница 17)

И тут из-за грузовиков вышла Клавдия в сопровождении Угрюмова. Она была в новом маскировочном костюме, с санитарной сумкой через плечо на широком ремне. Лицо ее было серьезным, но в глазах светилась радость. Она встала в строй, рядом с Баягировым, оказавшись одного роста с ним, и вытянулась, как положено.

Угрюмов объявил:

— Старший санинструктор Клавдия Иванова будет отвечать за медицинское обеспечение группы. Приказываю всем беспрекословно выполнять ее распоряжения в вопросах санитарии, гигиены и первой помощи. Вопросы?

— Никак нет! — рявкнул строй.

Клавдия чуть заметно улыбнулась уголками губ, но смолчала. Она знала, что в строю не место эмоциям.

— Вольно! — скомандовал Ловец. — Готовиться к обеду! Потом — стрельбы из нового оружия.

Бойцы потянулись в сторону деревянного здания кухни-столовой, возбужденно переговариваясь. Угрюмов поздравлял Смирнова с повышением, пожимая ему руку. А Клавдия подошла к Ловцу.

— Ну что, майор, — тихо сказала она, — не ждал?

— Не ждал, — честно ответил Ловец. — Но рад. Ты хороший медик, обстрелянный.

— А еще я хороший боец. И по лыжам у меня норматив КМС выполнен, — напомнила Клавдия. — И стрелять умею. Даже гранаты метать. Так что не думай, что я только бинты мотать буду в походе.

— Я и не думаю, — Ловец посмотрел ей в глаза. — Просто… береги себя, Клава.

— А ты — себя, — ответила она и, развернувшись, пошла к бойцам — проверять укладку медицинских сумок, пересчитывать бинты, жгуты, ампулы, таблетки, порошки и прочие медицинские принадлежности.

Рекс, сидевший до этого у ног Ловца, вдруг поднялся и побежал за Клавдией. Он ткнулся носом в ее сумку с красным крестом, потом лизнул руку. И женщина, обернувшись, погладила овчарку по голове.

«Пожалуй, Клава уже тоже своя», — снова подумал Ловец, глядя на довольного Рекса.

Глава 10

Все встали на лыжи и отправились по лыжне на стрелковый рубеж полигона. Когда уже почти дошли, вдруг со стороны дороги послышался нарастающий гул мотора. Знакомый броневик Угрюмова, перемешивая снег задними накладными гусеницами, выскочил из-за лесочка и, резко затормозив, остановился в нескольких метрах от Ловца. Из открытой дверцы высунулся сам Угрюмов в танкистском шлеме. Он выглядел встревоженным.

— Николай! — Угрюмов громко крикнул и махнул рукой. — Бросай все! Нужно ехать. Срочно.

— Что случилось? — Ловец напрягся, чувствуя неладное.

— Нас с тобой в штаб вызывают, — объяснил Угрюмов. — Так что передай командование Смирнову, пусть проводит учебные стрельбы. А ты давай со мной.

Ловец отцепил лыжи, дал указания Смирнову, оставив ему еще и своего пса. Потом он залез в бронированную машину, усевшись на переднее сидение, куда указал Угрюмов. Сам майор госбезопасности устроился на месте водителя.

— Шофера я отпустил. Сам поведу, — сказал он. — Поговорим по дороге без свидетелей.

Угрюмов, крутанув баранку грузовика, — которым в сущности и являлся бронеавтомобиль, сделанный на базе «ГАЗ-ААА», — развернул машину и погнал ее по заснеженной дороге в сторону штаба Западного фронта.

— Что за спешка, Петр Николаевич? — спросил Ловец, когда они выехали на тракт.

— Жукову не терпится на тебя посмотреть, — буркнул Угрюмов, не отрывая глаз от дороги. — А еще у него на уме новая операция. Хочет теперь не срезать Ржевско-Вяземский выступ одним ударом, а отделить от него большой кусок, окружить несколько немецких дивизий. Думает, раз 33-ю армию мы вывели из котла, то настала наша очередь немцев в котел взять.

— Опять наступать он собрался своими лобовыми штурмами? — Ловец поморщился. — Сколько же можно людей на пулеметы бросать? Там же одна кровь будет…

— Вот и я ему о том же, — Угрюмов кивнул, соглашаясь. — Но ты не знаешь Жукова. Если он что решил — не переубедишь. Так что будем докладывать что-нибудь, чтобы отговорить от расходования людских ресурсов. А пока едем, давай подумаем, что лучше ему предложить. Ты в смартфон свой загляни, может, что дельное подскажешь.

Машина выехала с заснеженной ухабистой грунтовки полигона на расчищенную дорогу и поехала ровнее. Ловец достал из своей командирской сумки-планшета смартфон, включил его. Экран засветился — заряд был почти полный, Угрюмов явно бережно обращался с устройством и вовремя заряжал штатным зарядным устройством, которое Ловец ему тоже сдал прежде, чем отправился на задание в тыл к немцам. И теперь попаданец привычными движениями пролистывал папки, файлы, карты, фотографии, книги, статьи, заметки и прочее. Но потом Ловец задумался прежде, чем начать говорить. Он не знал, как отреагирует Угрюмов на новые предложения, которые сразу же навеяли материалы из смартфона.

— Знаете, Петр Николаевич, — начал он осторожно, — я тут подумал. На Ржевском выступе что-либо кардинально изменить сейчас сложно. Много сил потратили, много людей зря положили, а успехов достигнуть не удалось. Сами посудите. Вязьму сходу взять не смогли. Дороги на запад перерезать не смогли. Десант высадили зря. Теперь не десантники режут выступ, а их самих спасать надо, пока немцы всех не перебили, потому что координация между отдельными группами десантников крайне плохо организована. Хоть как-то преуспели, можно сказать, только партизаны и Жабо, взяв Дорогобуж и закрепившись на станции Угра. Но это ненадолго, до тех пор, пока немцы не начнут операцию «Ганновер». На севере выступа тоже возникли большие проблемы. 29-я армия Калининского фронта разгромлена под Ржевом в Мончаловском лесу. А З9-я армия тоже в очень плохом положении возле города Белого. Остальные армии вокруг выступа держат фронт, но не могут прорваться вперед. А 33-я прорвалась, но и сама же в окружение угодила. Просто сплошные неудачи со всех сторон злосчастного выступа! За что ни возьмись — все усилия зря, а результатов почти нету.

— Это ты мне говоришь? — Угрюмов усмехнулся, глядя на дорогу. — Я и сам это понимаю теперь очень хорошо, прочитав все эти материалы из твоего смартфона. Даже то, что мы спасли из котла 33-ю армию Ефремова, ничего не решает — продолжал Угрюмов. — Армия-то за это время сократилась до дивизии. Да и сам Ефремов ничем не поможет. Он хоть и храбр, но большим полководческим талантом не блещет. Иначе не выполнял бы приказ Жукова взять Вязьму сходу так буквально. А тщательно продумывал бы штурм города. На деле получилось, что он так спешил, что оторвался от своих же коммуникаций, растянул их, оставив без надежной защиты. Вот немцы и перерезали снабжение. Ефремов — он из старой школы. Он умеет обороняться, умеет отступать, но, надо признать, что наступать у него не получилось. Сейчас война такая, что нужны не лично храбрые, а умелые и эффективные, способные обхитрить врага, а не лезть атаками в лоб на пулеметы, — Угрюмов покачал головой. — Вот только не знаю, как же все это Жукову донести?

— Согласен, — кивнул Ловец. — Ефремов — фигура больше символическая. Его спасли, он живой, и ладно.

— Дело не в Ефремове. Один человек ничего не изменит. Даже генерал. А армия его будет переформирована прежде, чем снова сможет воевать и на что-то влиять на фронте. Так что на его помощь на Ржевском выступе можно пока не рассчитывать, — Угрюмов вглядывался в дорогу сквозь маленькое лобовое окошко.

Он обогнал какой-то грузовик допотопного вида, сделав паузу в разговоре, потом продолжил:

— Гораздо интереснее события разворачиваются сейчас севернее. Например, Демянский выступ, где немцы оказались в котле.

Ловец поддержал:

— Да! С первых чисел марта начинается бездарная операция по проникновению трех десантных бригад вглубь этого самого Демянского котла! Это же просто удивительно, как эти три бригады элитных войск проблуждали там в мерзлых лесах и на болотах больше двух недель, умудрившись потерять половину личного состава и ничего не добившись!

— Я тоже читал про это, — вставил Угрюмов. — И что ты предлагаешь?

— Вместо того, чтобы лезть в глубину котла с немцами, надо было ударить на юг! — Ловец оживился, жестикулируя свободной от смартфона рукой. — Вот же тут карта есть. Надо десантникам сделать всего один ночной переход, чтобы отрезать группу Теодора Эйке из дивизии «Тотенкопф». Понимаете, Петр Николаевич? После ликвидации этого Эйке и его группы немцам невозможно будет осуществить деблокирование Демянского котла. И там, в котле, останутся шесть немецких дивизий, которым придется сдаваться! Вот где по-настоящему нужна толковая диверсионная группа!

Угрюмов задумался, ведя машину. Дорога была сложной, почти нечищеной от снега, а просто накатанной, но он вел броневик достаточно уверенно, словно всю жизнь просидел за его баранкой.

— Демянск — это далеко от нас, — сказал он наконец. — Северо-Западный фронт, не Западный. Мы там не властны. Ни я, ни Жуков.

— А кто властен? — поинтересовался Ловец. — Там те же самые проблемы, что и у нас. Те же тупые лобовые атаки, те же глупые потери на ровном месте, те же вопросы координации между подразделениями, повисшие в воздухе. Но, если бы удалось замкнуть Демянский котел по-настоящему, если бы Эйке удалось ликвидировать, или он попал в плен — это стало бы психологическим переломом. Немцы сразу усвоили бы, что окружение для них — это гарантированная смертельная ловушка, и потому лучше предпочесть отступление при каждой такой угрозе.