Август Туманов – Рулевой. Книга 1. Испытание огнем (страница 8)

Никак тихо заскулил и зарылся мордой мне под мышку. Катя во сне перевернулась на бок.

«Завтра», – подумал я, сжимая ножницы. – Если это слово ещё что-то значит.

Глава 4. Внезапная встреча

Москов горел. Не весь, не сразу, а кусками, как старая простыня, которую подожгли с углов. Человек застыл, вцепившись в руль старой машины, дворники которой давно устали бороться с грязью и снегом. Он смотрел через мутное стекло на Каганку – на ту самую площадь, где обычно гудели маршрутки и мигали витрины открытых допоздна магазинов.

Теперь там не было ни кафешек, ни их тусклого вечернего света. Только огонь и крики.

Языки пламени лизали фасад многоэтажки, той, что с облупившейся краской и вечным запахом сырости в подъездах. Огонь не просто полз, он танцевал, вырываясь из окон, как будто кто-то внутри разжёг адский костёр.

Люди падали. Не выпрыгивали, а именно падали – тёмные силуэты, кувыркающиеся в воздухе, будто куклы, брошенные капризным ребёнком.

Один ударился о припаркованный соседний «Жигуль» и крыша вмялась с хрустом, которого человек за рулём не услышал – слишком громко выли сирены и трещал огонь.

Дорога перед ним шевелилась. Машины метались, сигналя в панике, кто-то бежал, бросив руль, кто-то застрял в сугробах, что навалило за ночь.

Пожарная «Газель» стояла поперёк, врезавшись в столб, мигалка крутилась вхолостую, освещая дым красными всполохами. Человек за рулём сжал пальцы сильнее, чувствуя, как дрожит руль… или это его руки? Он не знал. Дым ел глаза, но отвести взгляд не было сил.

Там, впереди, среди хаоса, быстро двигался человек.

Нет, не бежал – шёл, пошатываясь, как пьяный, прямо через дорогу, прямо к машине. Пламя охватывало его как вторая кожа, вырываясь из-под рёбер, из глазниц, изо рта, пожирая изнутри. Водитель за рулём вжался в сиденье, сердце заколотилось, будто хотело вырваться наружу. Горящий приблизился, рухнул на капот с глухим стуком, и машина качнулась. Сквозь треск огня и вой ветра водитель разглядел, что глаза того, кто горел, были живыми, чёрными, без белков, но смотрели прямо на него.

Губы шевельнулись и горящий заговорил. Его голос хрипел, как будто огонь выжигал слова прямо из горла.

"Ты… ты должен…" – начал он, и человек за рулём рефлекторно наклонился ближе к стеклу, пытаясь разобрать, что тот кричит. Дым клубился, пламя лизало капот, оставляя чёрные следы, а голос звучал всё громче и громче: "Ты должен остановить это!"…

Я рывком сел в кровати, выныривая из долгого кошмарного сна. Холодный пот стекал по вискам, простыня липла к телу, как мокрая тряпка. Картинка перед глазами шла рябью, как в старом телевизоре при плохом приёме сигнала. Я потёр глаза ладонями и проморгался, чтобы прогнать видение.

Реальность проступала медленно, картинка ночной иллюзии неспешно таяла в серой предрассветной дымке, заменяя горящую Каганку видом старых обоев съёмной квартиры.

За окном тревожно спал Москов. В ушах всё ещё звенел далёкий треск огня, а в моей груди вдруг что-то шевельнулось. Это был не страх, а острое, как укол, предчувствие.

Никак, свернувшийся калачиком на лежанке, поднял голову и вперил в меня свой взгляд, как будто… очень внимательно наблюдал за всем происходящим вокруг. Он не просто смотрел, а оценивал, словно запоминал.

– Эй, ты что, шпион в собачьем обличье? – спросил я. Пёс фыркнул, будто в ответ.

– Ну, тогда доброе утро, пёс, – сказал я, почесав его за ухом.– Надеюсь, ты видел только хорошие сны.

Никак слегка вильнул хвостом, но вставать не спешил.

Я умылся, натянул джинсы и свитер, заглянул в холодильник. Пусто.

Всё, что можно было найти съедобного на завтрак, судя по всему, подъела Катя вчера на ужин.

– Ну что, Никак, поедем искать завтрак?

Пёс махнул хвостом, явно одобряя идею.

– Отлично, – кивнул ему. – Но утро начинается с кофе.

Я заварил себе небольшую чашку горячего напитка в старой медной турке. Посмотрел на пса.

– Тебе же наверняка специальную еду надо. Собачью. Заскочим по дороге в какой-нибудь Зоомир.

Никак внимательно выслушал меня и чуть шевельнул хвостом.

– Ладно, поехали. Надо запастись едой. Твоей и человеческой.

Через 10 минут, выйдя из подъезда мы сели в автомобиль. Я завёл двигатель, включил радио. Доиграли последние аккорды какого-то модного трека и начался новостной блок.

– Сегодня ночью на Гублёвке произошёл крупный пожар, – раздался голос ведущего. – Огонь полностью уничтожил несколько особняков. Работали одновременно пятнадцать пожарных машин. Причины возгорания остаются пока неизвестными.

Я нахмурился. Метка на ладони лёгким почёсыванием напомнила о себе.

– Опять, – пробормотал я вслух, – Вроде не лето и засухи нет. Чего оно всё полыхает?

Никак насторожился, уши его поднялись, как будто он тоже почувствовал что-то неладное.

Мы доехали до Давиловского рынка всего за сорок минут. Я нашёл место, припарковался, вышел из машины. Никак прыгнул за мной, держась рядом.

Рынок был уже оживлён. Продавцы раскладывали товар, покупатели неспешно рассматривали продукты, запахи свежей выпечки и специй витали в воздухе. Для начала я решил направиться к своему знакомому месту – павильону с самым вкусным на этом рынке шашлыком. На мой неискушённый вкус и по мнению нескольких знакомых, самый вкусный шашлык был у Рустама. Получался он у него всегда восхитительно. Но сегодня всё было по-другому.

На привычном месте трудился новый шашлычник. Высокий, крепкий, смуглый, с улыбкой до ушей. Он ловко переворачивал шампуры, шутил с покупателями.

– Шашлык дымится, аппетит зовёт, с ним жизнь всегда легко идёт! – кричал он. – Шампуры в деле, угли горят, шашлык подарит сил заряд!

Судя по всему, его прибаутки действительно привлекали покупателей.

А мангальщик всё не унимался, и что самое занятное – не повторялся.

– Съел шашлык и день в цвету, силы даст он на лету! Шашлык под соусом, сочный кусок, с ним жизнь – не работа, а сплошной восторг! – продолжал, судя по всему, опытный работник общепита.

Быстро подошла моя очередь. Никак устроился у правой ноги.

– Доброе утро, – сказал я. – Дайте две порции, пожалуйста. Без лука.

Шашлычник, вздрогнув, резко повернулся ко мне всем корпусом. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и в них светилась какая-то странная энергия.

– Доброе утро, друг мой! – ответил он. – Шашлык у меня особенный. Секретный рецепт. Шашлык шипит, дымок плывёт, с ним каждый день удачу ждёт!

– Ну, давайте попробуем ваш рецепт, – сказал я ему.

– Ты знаешь, почему шашлык такой вкусный? Потому что огонь – это жизнь. Огонь очищает, огонь даёт силу. Знаешь, как мой дед красиво про огонь говорил? Не знаешь! Но ты, парень, мне понравился, тебе скажу:Мужчина раскатисто засмеялся.

Свидетель времени основ.

Огонь – владыка всех стихий, В его мерцаньи – вечный зов. Он очищает, он живой,

– Вот как дед говорил. Он много чего красиво говорил, и я всё помню, – приговаривал торговец, упаковывая сочные порции для меня.

– Очень душевные слова. Ваш дед был поэтом?, – спросил я, поддерживая разговор в основном из вежливости.

– Мой дед был больше, чем поэт!, – энергично и чуть громче сказал мастер гриля, чуть наклонился ко мне и внезапно засмеялся. Очень долгим, громким, немного натужным смехом, глядя мне прямо в глаза.

Я немного отстранился от этого навязчивого человека и слегка нахмурился.

Что-то в этом человеке меня настораживало, несмотря на показное радушие.

Никак сидел рядом, внимательно глядя на гриль-шефа. Пёс не рычал, не лаял, но его взгляд был пристальным, почти гипнотическим. Шашлычник заметил это и слегка улыбнулся.

– Какой красивый пёс, – сказал он. – У него глаза, как угли.

– Да, он у меня особенный.Я кивнул, стараясь не показывать своего беспокойства. – На, держи, дорогой, на здоровье! И запомни: огонь – это жизнь.Мангальщик, протягивая пакет с шашлыком, сказал: Я взял пакет, расплатился. Уже хотел уйти, но что-то вдруг заставило меня обернуться. Какая-то интуиция.

Шашлычник смотрел на меня в упор. Его глаза… они были красными. Без зрачков. Как раскалённые угли. На секунду показалось, что от них даже исходит небольшое пламя. Смотрел вслед и натурально скалился, показывая свои удивительно ровные, крупные, острые зубы.

Я замер. Метка на ладони кольнула так сильно, что я поморщился.

– Всё в порядке, дорогой? – спросил барбекюшник, широко улыбаясь.

– Да, – коротко ответил я ему. – Всё отлично.

И отвернувшись, быстро пошёл прочь.

– Что это было? – спросил сам у себя, открывая переднюю дверь машины для собаки.

Я бросил пакет с шашлыком в багажник, даже не притронувшись к нему – что-то внутри подсказывало, что не стоит так рисковать – даже на голодный желудок.Никак запрыгнул на сиденье и обернулся в сторону рынка. Его уши были приподняты, шерсть на загривке слегка взъерошилась.