Авее Лав – Цена доверия (страница 4)

В течении следующего гожа отец, не справившись с горем, стал искать утешение на дне бутылки. Его трезвый вид Кая видела всё реже. И вот однажды, когда он снова был пьян, ему показалось мало. Он сел за руль и поехал за новой порцией. Кая пыталась его остановить, умоляла, но он не послушал. В тот вечер он не вернулся домой. Так в восемнадцать лет Кая потеряла второго родителя. Это был сокрушительный удар. Кае казалось, что она сломлена, разбита на тысячи частиц, и больше ей никогда не быть целой. Но пришлось стать сильной, мгновенно повзрослеть. С нощей болью в груди она организовывала похороны отца, заполняла кипы документов, говорила с людьми, которым не было до неё дела. Кая осталось одна в этом мире будучи юной девушкой, только окончившую школу и планами на будущее о которых пришлось забыть.

Но вскоре выяснилось, что все отцовские долги теперь перешли на неё. Слабость была непозволительна. Она сердилась на отца за его бессилие, одновременно чувствуя боль потери.

Кая долгое время не могла найти работу, без образования и опыта её никуда не брали. Но деньги были нужны, и она устроилась в больницу в центре Сиэтла. Но дорога сжирала большую часть бюджета, и так минимального оклада уборщицы. К концу месяца от того, что она заработала, с учётом выплаты долгов, у нее просто ничего не оставалось.

Продажа дома стала для Каи самым мучительным решением в жизни, но без этого других вариантов не было. Каждый раз, подписывая очередной документ, она чувствовала, как сжимается сердце. В этом доме оставалось всё: голос матери, доносящийся с кухни, смех отца, наполнявший гостиную; тёплые семейные вечера, казавшиеся такими вечными.

Она помнила каждую трещинку на потолке своей старой комнаты, каждый след от фломастера на подоконнике, каждый скрип половиц в коридоре. Эти стены хранили её историю, были свидетелями всех её радостей и печалей.

Она дала себе слово: однажды обязательно выкупит этот дом обратно. Неважно, сколько лет пройдёт, неважно, каких усилий это потребует. Эта мысль стала её тайной молитвой, тем, что давало силы жить дальше.

На деньги с продажи дома она купила крошечную квартиру ближе к городу, чтобы сэкономить на проезде до работы. Часть денег ушла на погашение кредита в банке, а остаток на это скромное жилье. Теперь эта студия была её местом, где она могла хоть ненадолго забыть о прошлом и сосредоточиться на настоящем. Но тени потерь всё ещё витали вокруг. Все что можно было перевезти Кая бережно хранила в этой квартире.

Студия всегда встречала Каю холодным одиночеством. Она приходила сюда лишь затем, чтобы переночевать, сбросить с плеч груз дня и набраться сил для следующего. Кая не могла позволить себе слабину, пока долг не будет погашен. Поэтому она запрещала себе какие-либо чувства по этому поводу, загоняя эмоции глубоко внутрь, как в клетку. Но сегодняшнее происшествие… Этот… придурок разжёг в ней огонь, настоящую ненависть. Ярость жгла изнутри, как раскалённый уголь. Этот пьяный тип, который сел за руль и сбил её, напомнил о собственном отце. О том, как он, под действием алкоголя, попал в аварию и оставил её одну.

А ещё этот презрительный взгляд, будто она была какой-то грязью под ногами. И вдобавок ко всему он разбил её телефон. Он явно не подозревал, что у простых смертных нет финансов брать телефон каждый раз, когда тот треснет. Для него это была мелочь, пустяк, который можно заменить в мгновение ока, не задумываясь о цене. А для неё ещё один удар по и без того скудному бюджету. Всё это кипело внутри, усиливая злобу.

Кая не была совсем бедной, её зарплата в ресторане за два года работы официанткой стала выше средней, дополнительно ей платили хорошие чаевые. Но она экономила безжалостно. В её крошечной квартирке не было ни телевизора, ни микроволновки, ни даже стиральной машины. Пока она могла стирать вещи руками, машинка казалась роскошью, на которую не стоило тратить деньги. Каждая цент шёл прямиком в графу расходов под названием "Долг". И по её расчётам, если она будет брать двадцать восемь смен в ресторане ежемесячно, с учётом чаевых, то сможет наконец закрыть этот чёртов долг через три года. Три долгих года дисциплины, отказов и жертвенности. Но Кая была готова. Она должна была быть готова.

****

Прошло несколько дней, и воспоминание о пьяном хаме и его проколотой шине потихоньку начало отползать в самый дальний угол памяти Каи, подобно пыли, оседающей на забытых вещах. Лишь синяк на плече и бедре, темное желтеющие пятна, тупо ныли, напоминая о том вечере. Жизнь, с её безжалостным ритмом рабочих смен, не оставляла времени на переживания. Каждый день был неотличим от предыдущего.

Но сегодняшний вечер в ресторане выдался на удивление спокойным. Всего несколько занятых столиков, тихая, ненавязчивая музыка и, что самое редкое, ни одного капризного или требовательного посетителя. Кая, почувствовав, как ноют от усталости ноги, с облегчением прислонилась к стойке бара. Она закрыла глаза на секунду, представляя, как могла бы раствориться, исчезнуть из навязчивой реальности.

– Держи, – Джейк, бармен, который, казалось, всегда пребывал в хорошем настроении и улыбался лучезарно, без лишних слов протянул ей стакан с водой и долькой лимона. Он давно заметил, что она всегда просила воду именно с лимоном. Джейк замечал о ней такие мелочи.

– Спасибо, – Кая сделала большой глоток, чувствуя, как прохлада разливается по телу. – Кажется, мои ноги подают заявление об увольнении.

– Знакомое чувство, – усмехнулся Джейк, начиная протирать уже и так идеально чистый бокал. Это был простой жест, чтобы не смотреть на неё слишком пристально. – Мои руки давно мечтают о бунте.

Кая стояла, облокотившись на стойку, и медленно пила воду.

–Что-то сегодня народ притих. – добавил он.

– Только тишина обманчива, – Кая бросила взгляд на входную дверь. – Стоит только подумать о передышке, как тут же нагрянет посетитель.

– Или, быть может, клиенты своим отсутствием подарят нам возможность провести остаток вечера за приятной беседой, – подмигнул ей Джейк, замечая, как уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти неуловимой улыбке.

Именно в этот момент дверь открылась.

Кая повернулась к входу, уже готовая к привычному ритму смены, и застыла. Воздух застрял в лёгких колючим комом. В ресторан вошёл он.

Он выглядел иначе – трезвый, собранный. На нем были темные джинсы, идеально сидящие по фигуре, простая футболка и распахнутая коричневая куртка. Но в этой небрежности сквозила такая уверенность и такое превосходство, что его присутствие мгновенно изменило атмосферу в зале. Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользнул по залу. Отдавив куртку в гардероб, он подошел к хостес, та подобострастно улыбаясь проводила его в зал. Его взгляд скользнул по Кае, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Но в глубине глаз мелькнул едва уловимый, чуть насмешливый блеск. Хостес предложила ему столик, который обслуживала Кая. Она в свою очередь растерянно оглянулась, пытаясь глазами найти Касандру или Анджелу, чтобы попросить их взять клиента на себя, но они, как на зло, были заняты другими гостями.

Кая почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя его бледным и холодным. Он же не узнал её? Помнил ли он вообще тот вечер, думала она про себя, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Инстинктивно отвернувшись к стойке, она сделала глубокий, дрожащий вдох. Ей нужно было подойти. Медленно, словно шагая на эшафот, она пересекла зал.

– Добрый вечер, добро пожаловать в «Олимпик», – голос Каи прозвучал ровно, выверено профессионально, словно за этим тоном она не скрывала лёгкую внутреннюю панику. Она протянула меню. – Возьмите, пожалуйста. Сегодняшнее блюдо дня…

Но он лишь резко отмахнулся, даже не удостоив её взглядом. Жест был красноречивее любых слов. Кая лишь молча кивнула, чуть заметно сжав губы отошла к барной стойке.

– Всё хорошо? – тихо спросил Джейк, его взгляд скользнул по её бледному, чуть напряжённому лицу.

– А? Да, всё нормально, – она заставила себя поднять уголки губ, но взгляд её снова ускользнул в сторону того столика.

Спустя пару минут парень подозвал её жестом. Кая плавно приблизилась, остановившись на почтительном расстоянии.

– Готовы сделать заказ? – её голос на этот раз дрогнул, выдав внутреннее напряжение.

Кристиан поднял на неё глаза. В его взгляде не было и намека на пьяное безумие той ночи. Только холодная, хищная собранность. Но в глубине его зрачков она уловила крошечную, почти незаметную искру удовлетворения, от которой по спине пробежал холодок. Он, откинувшись на спинку сиденья, оценивающе прошелся по ней взглядом, задерживаясь на линии юбки, на секунду дольше, чем позволяли приличия, а затем быстро поднял глаза на ее лицо.

– Девушка, – его голос был низким и спокойным, без тени той хрипотцы, которую она помнила. Он отложил в сторону меню. – Знаете, я как раз собирался спросить, что бы вы порекомендовали?

– Я… – она замешкалась, чувствуя, как жар разливается по щекам. – Я бы порекомендовала… утиную ножку конфи с трюфельным пюре. Блюдо очень нежное, с насыщенным вкусом. Думаю, оно должно вам понравиться.

Кристиан внимательно посмотрел на неё, и в уголках его глаз заплясали едва заметные смешинки.