Авее Лав – Цена доверия (страница 3)

«Ну вот и всё», – промелькнуло в голове странно спокойной мыслью. Один резкий, окончательный финал вместо этой бесконечной, изматывающей рутины. Хотя она даже не чувствовала сильной боли, лишь глухую ломоту в бедре и плече. А может этого достаточно?

Она лежала неподвижно, глядя в мутное, затянутое пеленой серое небо, чувствуя, как холод асфальта медленно проникает сквозь плотную ткань дублёнки, ледяными щупальцами охватывая тело. И казалось встать вовсе не было сил.

Дверь автомобиля распахнулась с щелчком, словно расколов тишину ночи. Из неё вывалился парень. Высокий молодой человек, движения его были разболтанными, неуверенными, словно он потерял связь со своим телом. Он сделал несколько шагов, едва держась на ногах, и прислонился к капоту, чтобы не упасть. Его лицо было бы красивым, не будь оно искажено гримасой раздражения и алкогольной мути в глазах. Он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться на лежащей фигуре, словно вытягивая её из тумана своего сознания.

– Эй… ты… – его голос был хриплым, слова заплетались, будто кто-то пытался распутать узел. – Живая?

Кая медленно, с усилием, села, отряхивая ладони от липкого холода, затем дернула за наушники убирая их в карман, замечая, что дубленка на локте порвалась. Еще одна статья расходов и колкое чувство в груди от того что она не сберегла вещь.

Парень с трудом оттолкнулся от капота, словно отталкиваясь от собственной неуклюжести, и, покачиваясь, подошел ближе. Он сунул руку в карман и достал несколько крупных купюр, протянул их Кае, но его рука дрожала, несколько купюр выскользнули, и их тут же подхватил ветер, унося по скользкой дороге.

– На держи. —проговорил он. – Бери и уходи.

Его тон и эти слова, будто он говорил о назойливой мухе, а не о том, что только что сбил человека. Это вызвало в Кае тихую, леденящую ярость, и воспоминания, о которых не хотелось думать. Она подняла на него глаза в которых была лишь холодная решимость.

– Вы пьяны, – сказала она, констатируя факты, её голос звучал неожиданно твердо. – Вы не должны были садиться за руль.

Он на мгновение замер, его брови поползли вверх, то что кто-то отказался от денег было для него в диковинку. Безразличие сменилась холодным любопытством, и он наконец-то разглядел её, намеренно медленно, отмечая потрёпанную дублёнку, дешёвые кроссовки, бледное лицо. И снова эти карие глаза, хотя в темноте ночи они казались ему черными. Вторая кареглазка за вечер. Но в отличие от первой, в её взгляде читалась не покорность, а холодная злоба. Это лишь подлило масла в огонь.

– Оу, какая заботливая, – протянул он, и его повело в сторону, будто он потерял центр равновесия. – Не учи меня, что мне делать. Бери деньги и уходи.

– Нет, – Кая поднялась на ноги, чувствуя, как дрожат колени, но стараясь не выдать этой слабости. Парень повторил её действия. – Я вызываю полицию.

Она потянулась за телефоном в кармане, чувствуя, как холодный пластик касается её пальцев, отсоединяя его от наушников. Но его реакция была удивительно быстрой для пьяного. Прежде чем она успела нажать хоть одну кнопку, он набросился на неё, вырвал старый, потрескавшийся смартфон из её рук и, не меняясь в лице, но с явным вызовом в глазах, бросил его на асфальт. Хруст экрана, прозвучал слишком отчетливо. Кая не опустила глаз. Она смотрела прямо на него, впиваясь взглядом в его равнодушное лицо, а затем медленно, с преувеличенной четкостью, наклонилась. Пальцы скользнули по разбитому экрану, нажимая на кнопки сквозь паутину трещин, который плохо реагировал на нажатие.

– Глупая девчонка… – он покачал головой, с трудом сохраняя равновесие, словно сам асфальт качался под его ногами. – Ты понимаешь, с кем разговариваешь? Ты вообще знаешь, кто я?

– Я понимаю, что вы пьяный водитель, который только что сбил человека, – её голос дрожал от ярости, в котором билось острое отчаяние. – И что вы сейчас сломали мой телефон.

– И что? – он развел руками. – Что ты хотела сделать? Правда звонить копам? Или папочке нажаловаться?

Что-то в Кае оборвалось. Усталость от бесконечной работы, физическая боль от удара, эта ледяное, пьяное высокомерие в его взгляде сложилось в единый, ослепляющий импульс. Она сделала шаг и толкнула его в грудь. Он, не ожидая такого сопротивления, отшатнулся и с трудом удержался на ногах, не понимая, что только что произошло.

– Вы могли меня убить! – крикнула она, и голос её сорвался, потеряв всякую силу, но не ярость. – Вы понимаете? Убить! Какого черта вы вообще сели за руль в таком состоянии?!

– Молчи! – внезапно рявкнул он, и в его глазах, ещё секунду назад мутных от пьянства, вспыхнула злость. – Ты ничего не понимаешь! У меня был ужасный день! А тут ты со своими… нравоучениями!

Он сделал шаг к ней, но его снова качнуло, тело перестало слушаться. Он был абсолютно беспомощен, и от этого его ярость только нарастала, становясь всё более неуправляемой.

Кая была в бешенстве. Тот факт, что это он сбил ее с ног, словно не имел для него никакого значения, но она понимала, что спорить с ним не было никакого смысла. Она посмотрела на его машину, без единой мысли, на чистом адреналине, сунула в карман руку доставая свой складкой ножик, щёлкнула лезвием, и с отчаянной силой, подбежав к машине, ткнула им в боковину резиновой шины.

Раздался резкий, шипящий звук вырывающегося воздуха. Машина осела на одно колесо, словно раненый зверь, обречённо склонивший голову.

– Что… что ты сделала? – он смотрел на неё с неподдельным изумлением, его пьяный мозг отказывался верить в происходящее.

Кая отпрянула, выпустив из рук рукоять ножа. Лезвие прочно застряло в резине, из прокола продолжал с шипением вырываться воздух.

– Вот… Теперь вы никуда не поедете, – выдохнула она, запыхавшись. – И деньги… оставьте себе. Они вам понадобятся на эвакуатор.

Она не стала ждать ответа. Развернулась и побежала по темной улице, не оглядываясь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а лёгкие обжигает морозный воздух.

Кристиан остался стоять посреди пустынной улицы рядом со своим бессильным мустангом. Он смотрел вслед убегающей фигурке, и по его лицу медленно расползалось неизведанное, жгучее, обжигающее чувство собственного унижения. Он с силой пнул колесо машины, от чего чуть не упал сам.

– Сука! – его крик прозвучал в ночной тишине, эхом отражаясь от стен домов.– Черт возьми!

Он с достал телефон из бардачка, его пальцы, не слушающиеся, с трудом попадали на нужные кнопки сенсорного экрана. Наконец, он набрал номер.

– Себастьян. – прохрипел он, когда на том конце взяли трубку. – Забери меня. Где-то в районе, черт, я не знаю, где-то на окраине. Я просто сброшу тебе геолокацию. И… – он замолчал, снова глядя в ту сторону, куда скрылась девчонка, и мотнул головой, словно отгоняя наваждение. Ему было плевать на эту сумасшедшую. Просто еще один неприятный эпизод, мелкая неприятность, которую нужно поскорее забыть. – И всё. Просто забери меня отсюда, побыстрее.

Он закончил звонок и, прислонившись к холодному металлу двери, медленно сполз на землю. Голова раскалывалась, в висках стучало. Он закрыл глаза.

Глава 3

Когда Кая вбежала в холл дома и прислонилась к прохладной стене, наконец вырвалось долгожданное облегчение. Поднявшись по лестнице на третий этаж, она открыла дверь своей маленькой студии, крошечного убежища, где царили тишина и одиночество.

У неё не хватило сил справиться с нахлынувшими эмоциями. Она сняла дублёнку, пальцы коснулись прорехи на рукаве. Сможет ли она сама залатать ее или придётся нести в ателье? Каждая цент была на счету, и она не любила тратить деньги на такие мелочи, однако это был подарок отца, каждая потёртость хранила память о нём. Она погладила рукав, словно могла ощутить то давнее, беззаботное утро, когда он заботливо поправил ей воротник.

Зачем этот парень появился в её тихом мире? Этот пьяный, грубый человек, нарушивший привычный порядок вещей. Всё в нём выдавало чужого. Явно не из её района, не из тех мест, где жила и работала Кая. Слишком дорогая машина. Слишком спокойное отношение к происшествию, попытка замять ситуацию деньгами. Здесь так не поступали. Люди знали цену и деньгам, и последствиям. А он вёл себя так, будто имел право просто купить её молчание. Сам его вид, его поведение дышали другим миром.

Кем бы он ни был, Кая надеялась, что видит его в первый и в последний раз. Чтобы его лицо, его пьяный взгляд, всё это навсегда исчезло из её жизни. Чтобы всё просто вернулось к привычному порядку, к её реальности, какой бы сложной она ни была.

Она злилась, пытаясь прогнать воспоминания о случившемся. Стоя у раковины, она механически мыла посуду, оставшуюся с завтрака, в то время как в голове назойливо звучали обрывки неприятного разговора. Затем перешла к готовке: сваренные макароны, перемешанные с тунцом из консервированной банки. Но монотонные движения не приносили покоя, в такт стуку тарелок и шуму кипящей воды, обида и досада лишь нарастали. Наконец, дойдя до раскладного дивана, она рухнула, укутавшись в одеяло.

Теперь, в полной темноте и тишине, её мысли обратились к другому. К тому, о чём она думала каждый раз перед сном.

Вспоминая прошлое, Кая ощущала укол в сердце. Когда-то она с родителями жила в небольшом доме с ухоженной зелёной лужайкой, на которой она любила валяться, листая альбом для рисования и делая в нем зарисовки. Но жизнь распорядилась иначе. Четыре года назад её мама заболела раком. Отец, отчаянно пытаясь спасти жену, взял на себя огромные долги, чтобы оплатить лечение. Болезнь оказалась сильнее, мама ушла от них, оставив после себя пустоту и невыносимую боль. Это было тяжёлым ударом для обоих.