Авее Лав – Цена доверия (страница 2)

Но чем больше он пил, тем сильнее действовал обратный эффект. Вместо того чтобы отключить сознание, алкоголь будто раздвинул какие-то внутренние барьеры, и мысли о семье хлынули в голову с новой силой, уводя его всё глубже в воспоминания.

Он вырос в доме, где родители действительно любили друг друга. Он помнил, как отец всегда находил время для матери и его с сестрой, как они смеялись вместе, как вся семья была единым целым. У них были теплые, искренние отношения, наполненные заботой и пониманием.

Джулия была его старшей сестрой. Их детство прошло в бесконечных спорах, где она пользовалась правами первенства, а он с упрямством отстаивал свою правоту. Они могли до хрипоты дразнить и раздражать друг друга, но с годами между ними возникла незримая связь. Повзрослев, они начали доверять друг другу сокровенные мысли и потаенные тревоги, став настоящей опорой в жизни. Их общий смех часто наполнял просторные комнаты поместья Костелло.

Кристиан никогда не чувствовал от родителей давления, этой удушающей опеки. Отец был строг, но справедлив, и всегда находил баланс. Но после того, как Джулия уехала, всё изменилось. Отец стал другим, в нём появилась какая-то стальная жесткость по отношению к сыну, которой раньше не было. Он начал настаивать, чтобы Кристиан тоже включился в семейное дело, начал работать, принимать решения. Это было не просто напоминание, это было требование, которое он ощущал теперь каждой клеточкой своего тела. Для чего всё это? Чтобы держать его под контролем?

Мысль о звонке Себастьяну в этот вечер даже не возникала. Телефон был намеренно оставлен в машине, ему не хотелось видеть десятки пропущенных вызовов от родителей. Да и нужен ли ему сейчас кто-то? Глупое, детское желание проснуться и понять, что всего этого не было, вызывало лишь усмешку.

Отец сказал четко и ясно: выбора нет. И Кристиан понимал это лучше, чем хотел бы признать. Сбежать? Куда? Кто он без отцовского капитала? Никто, пустое место.

Веселье, ради которого он пришел сюда, казалось теперь далёким и совершенно не таким уже нужным. Его тело наливалось тяжестью, алкоголь брал своё, и всё, чего он действительно хотел, это просто уснуть, забыться до утра. Он выпил много, так что теперь хотелось только одного. Покоя.

В этот момент к нему подошла девушка и положила руку на его плечо, словно пытаясь вернуть его в реальность.

– Привет, – произнесла она сладким голосом, который, впрочем, не смог пробиться сквозь завесу его отстраненности. – Слушай, ты прости, что я намочила твою футболку своим коктейлем, ладно?

Кристиан повернулся к ней, едва моргнув. Он не узнал её, да и не искал ничего, что могло бы его заинтересовать. Коктейль? А, ну да. Мокрая футболка неприятно липла к телу. Хотя это разве не он ее задел? Пустой, затуманенный взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь чуть дольше на деталях. Теперь, под лампами барной стойки, он мог разглядеть её получше.

Перед ним стояла кареглазая брюнетка с губами цвета спелой вишни. Искусственные ресницы отбрасывали легкую тень на скулы. Она прикусывала нижнюю губу, и её настойчивый взгляд был упрямо устремлен прямо на него, пытаясь поймать его внимание. От неё пахло приторно-сладкими духами, аромат был настолько густым, что почти ощущался на вкус. Её платье хоть и не было откровенным, облегало каждую линию тела с вызывающей точностью.

Но Кристиан уже отвернулся. Его пальцы привычным движением обхватили стопку, придвинув к себе. Он опрокинул очередной шот, одним точным движением, чувствуя, как обжигающая жидкость стекает по горлу.

– А чего ты такой грустный? – голос девушки стал настойчивее, в нем проскользнула нотка любопытства, смешанного с чем-то более хищным.

Что ей было нужно? Ждёт, что он купит ей дорогую безделушку? Её манил его статус? Или дело в нем самом? Последнее казалось маловероятным. В этом клубе его знали многие, они с Себастьяном торчали здесь чуть ли не каждую неделю. Так что тому, что она подошла он ни капли не удивился. Возможно, о нем ей уже нашептали подружки. Раньше он просто пользовался этим, не задумываясь. Однако сегодня эта мысль не казалась ему приятным бонусом.

– Нет. – коротко ответил Кристиан, его взгляд остался прикованным к столешнице барной стойки.

–Ну, брось. – она чуть подалась вперед, её голос стал слаще, почти ласкающим. – Я не кусаюсь.

– Кареглазых не выношу.

– Что? – девушка замерла, её лицо застыло в растерянном недоумении.

– Ничего, – пробубнил он, глядя на дно шота.

– Повтори, я плохо расслышала, – настойчиво потребовала она, приблизившись к самому его уху. Её настырность начала действовать на нервы.

– Банальный цвет. Наискучнейший. – Он наконец повернулся к ней, впустив в глаза весь холодный яд накопленного раздражения. Каждое слово било чётко, как хлыст. Он утрировал, доводя мелкую неприязнь до карикатуры, до откровенной грубости, которая не оставляла места для сомнений. Ему было нужно одно: чтобы эта тень перед ним испарилась, растворилась в полумраке клуба, оставив его наедине с собой.

Лицо девушки исказила обиженная гримаса. Во всей её осанке, в сжатых губах и разгневанном взгляде читалось недовольство, смешанное с полным недоумением. Она резко отвернулась, хлестнув его по лицу длинными волосами. Девчонка явно ожидала совсем другого, комплимента, заинтересованного взгляда, хотя бы вежливого внимания, но уж точно не этого грубого неспровоцированного отпора.

Кристиану было плевать. Тошнотворная волна подкатила к горлу от выпитого, заставляя его подняться с барного стула. Он с трудом удерживал равновесие, цепляясь за столешницу, достал пачку купюр и, не глядя, бросил пару лишних бармену. Развернувшись, покачиваясь он направился к выходу, протискиваясь сквозь толпу танцующих.

Выбравшись на улицу, он жадно вдохнул морозный ночной воздух, пытаясь попасть рукой в рукав куртки. Голова немного прояснилась, но алкогольная пелена всё ещё застилала сознание. Веки наливались свинцовой тяжестью, и всё тело ныло от усталости. Ему отчаянно хотелось спать.

– Свадьба… как же… – бессвязно бормотал он себе под нос, с трудом фокусируя взгляд на силуэте своей машины. Каждый шаг давался с усилием, ноги были ватными и непослушными.

Тишина в салоне стала облегчением после оглушительных басов. Кристиан сидел неподвижно, уставившись в одну точку, затем завел двигатель и тронулся с места. Его движения были автоматическими, руки сами поворачивали руль, нога нажимала на педали, а сознание оставалось где-то далеко. Он ехал, почти не глядя на дорогу, лишь смутно отмечая, что улицы стали какими-то чужими. Мысль о сне и возвращении домой была туманной и тут же тонула в алкогольном омуте. Машина продолжала движение, увозя его всё дальше в незнакомый район, а Кристиан лишь глубже погружался в себя, безуспешно пытаясь убежать от навязчивых мыслей, которые, казалось, стали только громче в этой давящей тишине.

Глава 2

Осень в городе догорала, выжимая из промозглого воздуха последние капли сырости перед неумолимым натиском зимы. Асфальт блестел, как полированный гранит, отражая размытые ореолы фонарей. Город уже несколько дней сковал неожиданный мороз, будто осень решила пропустить свой черёд. Кае пришлось достать старую зимнюю дублёнку, когда-то отец купил её, выложив за неё сумму, которая была ему не по карману. Он хотел порадовать свою шестнадцатилетнюю дочь, и теперь эта дубленка казалась реликвией из другой, давно ушедшей жизни, полной воспоминаний о той заботе.

Еще одна изнурительная смена в ресторане «Олимпик» подошла к концу, оставив в мышцах усталость, а в душе привычную, въевшуюся пустоту. Она шла с головой уйдя в нескончаемые расчеты: за квартал осталось отдать банку четыреста шестьдесят пять долларов, плюс комиссия. Мысли были настолько привычными, что почти перестали причинять боль. Они лишь глушили все остальное, создавая вокруг неё невидимый кокон.

В кармане дубленки лежал небольшой складной нож. Пальцы сжимали холодную металлическую рукоять, лезвие давно затупилось, но сам факт его присутствия давал призрачное ощущение защищённости. Этот район считался спокойным, но она никогда не забывала о предосторожности. Достав из другого кармана запутанные проводные наушники, она на мгновение задержалась, разбирая тонкие провода пальцами. Вставив штекер в телефон, она включила музыку, громкий ритм должен был заглушить навязчивый рой мыслей в голове. Обойдя ресторан, она повернула за угол и сделала шаг в сторону дома, полностью погруженная в музыку, постукивая пальцем по холодному металлу в кармане.

Из-за поворота, с низким рёвом мотора, выплыл низкий спортивный силуэт. Он ехал не быстро, но шёл прямо на неё. Авто казалось инородным телом в этом спальном районе, где машины обычно были скромными, потрёпанными жизнью, словно разделяя унылую повседневность своих владельцев.

Кая, мельком заметившая свет фар боковым зрением, инстинктивно отпрянула назад, на тротуар. Но скользкая обочина усугубила ситуация, обувь скользнула по поверхности, не найдя за что зацепится Кая оказалась на дороге. Передний бампер с глухим стуком чиркнул её по бедру, и толкнул на асфальт, покрытый неровной коркой льда. Удар пришёлся на плечо, в ушах зазвенело. Она медленно отпустила голову на асфальт.