Авее Лав – Цена доверия (страница 1)
Авее Лав
Цена доверия
Глава
Авее Лав
Цена доверия. Книга первая.
Дорогой читатель!
Эта история стала моей спутницей много лет назад. Она рождалась в тишине и жила во мне, обретая форму, героев и голос. С каждым годом её дыхание становилось все отчетливее, и вот настал момент, когда она выплеснулась на страницы этой книги.
Для меня большая честь и трепет разделить с вами этот мир, который так долго был частью только меня. Я верю, что у книг есть душа, и теперь её биение зависит от вас, читателей.
Я надеюсь, что история Кристиана и Каи, двух сильных, но таких уязвимых сердец, найдет путь и к вашему. Что вы, как и я когда то, будете ждать, смогут ли они найти друг в друге то, что ищут.
Первая книга диалоги – «Цена доверия»
С благодарностью за то, что вы решили прочесть мою книгу
Ваша Авее Лав.
Внимание: Эта книга написана для взрослой аудитории. Она рассказывает сложную историю со всеми её тенями и острыми углами. Здесь вы встретите откровенные любовные сцены, психологическое давление, моменты физического насилия и эпизоды, связанные с употреблением алкоголя и других веществ. Если вам ещё нет 18 лет или если подобный контент может вас ранить, пожалуйста, отложите эту книгу.
Аннотация
Она задыхается в долгах и работает на износ, пытаясь выбраться из ямы, в которую скатилась ее семья после череды трагедий. Он задыхается от безделья и вседозволенности, транжиря жизнь, которую другие бы назвали сказкой.
Их первая встреча случайность, обернувшаяся противостоянием. Он видит в ней лишь помеху, она в нём очередную несправедливость.
Но ненависть опасная игра, и между ними зреет нечто большее, чем простое противостояние. Ненависть оказывается лишь тонкой оболочкой, первой грубой реакцией на столкновение. Они оказываются захвачены чувствами, которые не спрашивают разрешения. И в этой буре они находят то, в чем так отчаянно нуждались.
И Кая, наконец, позволила себе роскошь опустить щиты и довериться чувствам. Но что, если эта новая сказка построена на лжи? А платой за доверие станет её собственное разбитое сердце.
Глава 1
– Погодите, что? – Кристиан замер, пальцы непроизвольно сжали подлокотники.
– Рано или поздно это бы случилось, и ты знаешь об этом, – голос отца был холоден и тверд. В нем была стальная решимость, от которой по спине пробегал неприятный холодок, – Дочь Самуэля Коуэлла. Семья обладает влиянием, их связи безупречны, как и репутация. Мы с Самуэлем давно знаем друг друга, и этот союз усилит обе семьи. В начале месяца ты встретишься с ней. Это решено.
Кристиан фыркнул, откинувшись на спинку массивного кожаного кресла, почувствовав, как обивка давит на спину, словно вторя тяжести сказанных слов.
– И почему вы решили сказать мне об этом сейчас? А меня спросить вы не хотели? – голос Кристиана дрожал от сдерживаемых эмоций. В голове роились вопросы, один тяжелее другого. Он всегда жил своей жизнью, и никто из семьи не мог упрекнуть его в том, что он хоть как-то повредил их репутации. Гнев медленно закипал.
– Ты знаешь, у тебя просто нет выбора. И не было, – Отец холодно посмотрел на него, – Ты родился в мире, где для тебя не существует слова «нет». Где ты не знаешь забот и ни в чем не нуждаешься, прожигая свое время и деньги. Но с меня хватит. Ты должен повзрослеть тебе уже двадцать пять. Я не буду вечно выгораживать тебя, ты возьмешься за голову, ты женишься и будешь строить свою семью, а затем и карьеру. А когда придёт время…
– Вы хоть сами слышите, что говорите? Я не намерен жениться. И уж тем более по принуждению. Это не обсуждается!
Его мать, Элеонор, с едва заметной гримасой, которая, однако, не исказила её безупречные черты, отставила в сторону фарфоровую чашку. Она даже не пила чай, но только так могла совладеть со своей тревогой.
– Милый, мы не просим тебя жениться завтра, – её голос был тише голоса отца, но в нем читалась стальная нотка, как будто она пыталась удержать на месте непослушного ребенка, – Мы просим проявить разум, хотя бы немного. Твои… увлечения… вредят в первую очередь тебе самому, разрушают твое будущее. Мы лишь хотим, чтобы ты обрел крепкий фундамент. Пора повзрослеть.
– Мои увлечения? – Кристиан засмеялся, но в смехе не было веселья, только горькая ирония, – Вы имеете в виду, что я сплю с кем хочу? С теми, кого выбираю сам, а не тех, кого мне навязывают? Да, имею на это полное право!
– Хватит! – отец ударил ладонью по столу, словно стараясь заглушить услышанное. Голос его гремел, резонируя в тишине комнаты, заставляя хрусталь на полках мелко звенеть, вторя его гневу, – Ты ведешь себя как мальчишка, который решил, что мир крутится вокруг его капризов! Ты Кристиан Костелло! На тебе лежит ответственность перед семьей, перед бизнесом, который строили поколения! Твои выходки с этими… девицами… должны немедленно прекратиться. Лейла Коуэлл – умна, воспитана, и что самое главное, подходит тебе. Достойнее её тебе не найти. Ты встретишься с ней, точка.
Все обсуждается! – Кристиан вскочил со своего места, чувствуя, как кровь приливает к лицу, – Я не актив в твоем портфеле, которым можно торговать.
Элеонор подняла на него свои усталые глаза, в которых отражалась вся боль и разочарование.
– Кристиан, мы хотим для тебя только стабильности. Твоя нынешняя жизнь… это просто ветер, пустота, которая не даст тебе ни поддержки, ни настоящей цели. Ты не сможешь вечно жить одними лишь мимолётными увлечениями. Рано или поздно тебе придётся взять ответственность. Если не за семью или бизнес, то хотя бы за собственную жизнь. Твоя нынешняя свобода ненадёжное убежище, и оно не будет с тобой всегда. Придёт день, и ты поймёшь, что потратил годы на то, что не имеет настоящей ценности.
– Это не вам решать! – его голос сорвался, ярость прорвалась наружу и обрушилась на обоих родителей. Но в следующий миг он поймал на себе взгляд отца. Его глаза стали ледяными, и в них читалось безоговорочное предупреждение. Отец не терпел, когда кто-то повышал голос на его Элеонор, – Вы не имеете права давить на меня, – уже чуть тише, но с прежней горечью продолжил Кристиан сглотнув, – Это моя свобода. И я не откажусь от неё.
– Речь не об этом, – начала говорить мать, пытаясь сгладить острые углы, но её голос уже тонул в его решимости.
Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Этот оглушительный звук стал финальной точкой, отделив его мир от мира родителей стеной непонимания.
Ночной город встретил его ветром и светом фонарей, размазанным по лобовому стеклу. Кристиан вдавил педаль в пол, сжигая асфальт и те секунды, которые ещё отделяли его от особняка. С каждой сотней метров внутри разрасталось одно желание – забыться. Напиться до состояния, когда перестаёшь чувствовать. Нырнуть в привычное веселье, где нет голосов, взглядов и слов, от которых сводит зубы.
****
Музыка била по перепонкам тяжёлыми басами, от которых вибрировал, кажется, сам позвоночник. Кристиан стоял в центре этого управляемого хаоса и впитывал его каждой клеткой, надеясь, что если внешнего шума станет достаточно много, то внутренний наконец заткнётся. Он двинулся к барной стойке, лавируя между телами. В глаза то и дело били лучи стробоскопа, вырезая из темноты разгорячённые лица.
И вот бармен уже поставил перед ним стопки с горючей жидкостью. Кристиан опрокинул первую, даже не почувствовал вкуса, только обжигающее тепло, провалившееся в пустой желудок. Первая. Вторая. Третья. Он глотал текилу так, словно это было топливо, которое должно было сжечь внутри всё лишнее. Гнев на отца, бессилие перед его правотой, тошнотворное, липкое ощущение, от которого хотелось выть. Впервые в жизни он чувствовал себя пешкой.
Он опрокинул четвёртую стопку и зажмурился. Затем он резко оттолкнулся ладонями от глянцевой барной столешницы, развернулся и, не открывая глаз, медленно двинулся в центр зала. Напролом, плечом раздвигая толпу. Он начал прыгать, ловя какой-то свой ритм в голове. Крутил руками, запрокидывал голову, не парясь о том, что может кого-то задеть. С каждым движением кровь горячела в венах, и он ловил себя на дурацкой надежде: вот сейчас, ещё чуть-чуть, и станет хорошо.
Сквозь закрытые веки били разноцветные вспышки. В нос бил запах сигарет и спиртного, казалось, он там, где веселье встроено по умолчанию. Он тряс головой так, будто хотел, чтобы мозги стукнулись о черепную коробку и вырубили весь этот проклятый мыслительный процесс.
– Да блядь! – выплюнул он, открывая глаза. Не работает, всё равно не работает.
Кристиан резко рванул в сторону бара, чтобы накатить ещё, и в тот же миг врезался локтем во что-то мягкое. Брюнетка охнула, и ледяной неоновый коктейль с дурацким зонтиком выплеснулся ему прямо на грудь.
Кристиан уставился на свою черную футболку, на которой проступили мокрые темные пятна. Потом перевел взгляд на девушку. Та смотрела на него снизу-вверх, хлопая густыми ресницами, но Кристиан уже отвернулся, шагая к еще одной порцией текилы. А может стоило взять что-то покрепче?
Он сел на высокий барный стул и заказал три стопки, подчеркивая, что они должны быть в разы крепче того, что он пил пять минут назад. Бармен глянул с лёгким неодобрением, но работу свою сделал. И сделал хорошо, потому что уже через десять минут сет из различных шотов, ядерных на вкус, тяжело ударили в голову, затуманивая мысли вязкой пеленой. Движения стали резкими, неуверенными, будто тело плохо слушалось. Очертания клуба расплывались в мутные пятна, но желанного забвения не наступало. Тяжелое осознание действительности лишь обострилось, проступая сквозь хмельной дурман.