Ава Хантер – Оседлав мечту (страница 5)

На глаза наворачиваются слезы. В животе, словно змея, извивается острая и жгучая паника. Не осталось надежды вернуться в Рессурекшен так, как я планировала: спокойной, собранной, с видом, будто у меня все под контролем.

Потому что Дэвис Монтгомери всегда видел меня насквозь.

Он сразу поймет, что все ложь. Увидит все мои темные тайны. Все бахвальство, всю фальшь. Что я далеко не сильная. Возможно, я никогда и не была такой.

И все же в душе теплится надежда.

Отчаянная, израненная, безысходная надежда.

Ничто не сотрет из памяти эти темно-карие глаза и суровую улыбку. Широкоплечего морского пехотинца, о котором я тщетно твержу себе, будто забыла его, хотя все последние шесть лет только о нем и думала.

Сжимая жетон на груди, я вздыхаю. Эйден придет за мной. Я чувствую это каждой клеточкой тела. Он никогда не отпустит меня.

Мне нужен Дэвис. Больше, чем когда-либо.

Тот самый мужчина, тот незабываемый мужчина, который до сих пор преследует меня во снах.

– Хорошо, – с дрожью в голосе соглашаюсь я, чувствуя, будто стою на перепутье. – Пришли Дэвиса.

Потому что мне нужно попробовать начать все сначала.

Я опускаю взгляд и нежно касаюсь ладонью едва заметной округлости живота.

Настоящая, самая настоящая, черт возьми, попытка начать все сначала.

2

Дэвис

– Напомни, как там зовут девчонку? Кэлли?

– Кэсси, – резко отвечаю я помощнику шерифа Баззу Топперу.

Может, дело в том, что прошлой ночью я проспал всего тридцать минут из-за кошмара, который разбудил меня. А может, просто из-за вечно гнусавого голоса Топпера. Так или иначе, я уже встал, когда шериф Рихтер вызвал поисково-спасательную группу Монтаны для поиска маленькой девочки, пропавшей на вершине горы Мидоу.

И конечно же пропал, мать вашу, именно ребенок.

Я сверлю Базза взглядом, сжимаю кулаки и делаю шаг в его сторону.

– Пропала маленькая девочка. Хоть имя ее запомни, черт тебя подери.

Базз, с розовыми щеками, как у бурундука, бормочет извинения и, спотыкаясь о собственные ноги, спешит ретироваться подальше от моего гнева.

Выдыхая, я опускаю взгляд. На фотографии – маленькая белокурая голубоглазая девочка с косичками. Кэсси Карр. Два года.

– Ты чего такой злой? – гремит рядом Рихтер, появляясь из-за спины. Несмотря на спокойствие в голосе, его черные глаза пылают. Выросший в Детройте шериф Кальвин Рихтер принес в Рессурекшен собственные представления о порядке. Он мог бы выбрать любой крупный город, но он здесь.

И я уважаю его за это.

Я прячу фотографию в карман и смотрю, как мать Кэсси рыдает на крыльце, так пристально и долго, что приходится отвернуться.

Мысль, что кто-то может не вернуться домой к семье, чертовски меня бесит.

Если они не вернутся – не вернусь и я. Все просто. Таков мой принцип, по которому я живу, даже если в прошлом не всегда следовал ему.

У меня сжимается нутро, но я прогоняю эту ноющую боль.

– Ничего, – говорю я.

Мы с Рихтером идем по замерзшей лужайке к группе полицейских. Слышны лишь вой ветра и приглушенные разговоры. Моя поисковая собака, Кина, нетерпеливо бежит рядом, готовая приступить к работе.

Пять лет назад, когда «Ранчо беглецов» стало полноценно функционировать, я присоединился к кинологическому отряду местного поисково-спасательного подразделения шерифа Монтаны. Мне необходимо было заняться чем-то еще, кроме как помыкать братьями. Да и понятие «свободное время» не входит в мой словарный запас. Я хочу заниматься делом днем и ночью, чтобы не думать о прошлом.

Хотя Рессурекшен – маленький провинциальный городок, работы у спасателей здесь хватает: заблудившиеся туристы, пьяные идиоты, опасные трюки. И я бы предпочел любой такой случай в любой день, лишь бы не поиски ребенка.

По дороге Кина чутко подстраивается под мой темп. Я поднимаю воротник куртки, чтобы защититься от порывов ледяного ветра, несущихся с горы. Типичное январское утро в Монтане. Солнце и лед поблескивают на деревьях, а по ветвям елей пляшут тени. От красоты Рессурекшена захватывает дух. Как и от холода. Но ветер меня не напрягает.

После долгих лет, проведенных в адских условиях за границей, я привык к стихии. Отключись и сосредоточься на том, что перед тобой. Не пропусти ни одной детали. Пропустишь – и кто-то умрет.

Я окидываю взглядом ледяной горизонт. Отмечаю возможные точки входа и выхода. На крыльце трейлера стоит холодильник и висит будто застывший во времени ветряной колокольчик. Снаружи лежит сковорода и замерзшая банка – с пивом.

– Когда она пропала? – спрашиваю я и останавливаюсь.

– Около часа назад, – отвечает Рихтер. – Она играла на крыльце. Родители не подумали, что она может уйти.

Я стискиваю зубы и качаю головой. Играла на крыльце в разгар зимы. Что за чертова тупость.

Хруст гравия под ногами заполняет тишину.

– Наши люди уже в лесу. – Рихтер протягивает мне светло-розовый носок Кэсси. – Будем надеяться, если она там, то останется на месте. – Поисковая группа выкрикивает ее имя сквозь чащу деревьев, а я быстрым шагом иду вперед. Надо ускориться. В случае пропажи человека, особенно ребенка, время всегда имеет решающее значение.

– Главное, чтобы у нее было хоть какое-то укрытие, – бормочу я.

– Дай бог.

Со стоном приседаю рядом с Киной. Плечи немного расслабляются, когда я кладу ладонь ей на голову и смотрю в глаза собаки – бельгийской овчарки малинуа.

– Ты готова, девочка?

Кина – одна из самых умных собак, которых я знаю. Отличная сторожевая собака, обучена как голосовым, так и жестовым командам, а ее прыгучесть и ловкость до сих пор не перестают удивлять. Любопытная, бдительная и бесконечно преданная, в Кине нет ни капли агрессии. Она попала ко мне, когда я занимался подготовкой служебных собак на «Ранчо беглецов», и я оставил ее у себя. Мы оба тогда переживали трудные времена и сблизились. Она научила меня снова быть человеком.

Лучшая собака в мире. Она прикрывает меня, а я – ее.

Я глажу ее блестящую черно-коричневую шерсть. Когда я достаю носок Кэсси, замечаю, как в черных глазах загорается решительность.

Вот за что я люблю собак. Они видят мир в черно-белых тонах. В их жизни нет полутонов и двусмысленности. Ты даешь им задание, они его выполняют.

Что до меня – я живу в этих полутонах.

– Ладно, – шепчу я Кине. – Давай найдем этого ребенка.

Она навостряет уши. Ноздри трепещут. Все верные признаки чертовски хорошей поисковой собаки.

Я встаю, и мы с Рихтером наблюдаем, как Кина направляется к дому. Нахмурившись, я моргаю, глядя на ее неожиданный маршрут. Я ожидал, что она двинется в сторону леса.

Кина, работая носом, поднимается по ступенькам крыльца и останавливается рядом с холодильником. В свежем утреннем воздухе раздается громкий пронзительный скулеж.

Проклятье.

Мы с Рихтером бросаемся к холодильнику. Он старый, но дверца не примерзла, как я ожидал. Схватившись за ручку, я резко дергаю.

И вот она.

Крошечная девочка со светлыми косичками, укутанная в фиолетовую парку. Увидев нас, она тихонько всхлипывает розовыми губками и трет глазки.

– Как она, черт возьми, туда залезла? – побледнев, восклицает Рихтер.

Я подхватываю ее на руки и крепко прижимаю к груди. Маленькое сердце бьется совсем рядом с моим.

– Мы нашли тебя, Кэсси, – бормочу я, прикрывая ладонью ее головку, пока она плачет. – Ты в безопасности, милая. Дыши, малышка, – шепчу я во влажные золотистые локоны.

Она всхлипывает, поднимает голову и улыбается мне, обнажая зубки. Сердце сжимается. Не в силах вынести это, я передаю ее Рихтеру, а тот – ее матери.

– Нам даже далеко идти не пришлось, – говорю я, глядя на трейлер.

– Гребаный задний двор, – с изумлением в голосе произносит Рихтер.

Задние дворы. Большинство преступлений происходит на твоем собственном заднем дворе. Прямо у тебя под носом.

Я сказал бы, что это чертовски удачный день, раз мы так легко нашли Кэсси. Большинство пропавших людей – туристы, которые, в зависимости от времени года, становятся жертвами стихии. Но быть местным еще не значит быть неуязвимым для дикой природы Монтаны.