Ава Хантер – Оседлав мечту (страница 4)

Эта пронизывающая до костей истина вселяет в меня ужас.

Полные ярости глаза Эйдена, когда я бросилась к своему джипу, запрыгнула в него и не оглянулась ни разу.

Потому что он понял, что у меня появился шанс сбежать.

Я задыхаюсь, заметив дым, устрашающе медленно клубящийся на заднем сиденье. Вспышки пламени. Чудовищное облако хаоса.

Нет.

Я трясу головой, пытаясь избавиться от напряженного оцепенения.

Это нереально. Мне это просто мерещится.

У меня скручивает живот, и я долго и медленно выдыхаю.

Я смотрю на свою левую руку в потускневшем желтом гипсе.

Каково это, Эйден? Когда кто-то забирает то, что ты любишь?

Прищурившись, я продолжаю ехать сквозь непогоду. Заснеженная дорога тянется передо мной, словно бесконечная взлетная полоса.

Впереди мелькает неоновая вывеска «Свободно», освещая мотель. Во мне вспыхивает проблеск надежды. Уставшее тело мечтает о кровати и еде, даже если это будет пакет чипсов или шоколад «Роло» из автомата. Я позволила себе лишь одну небольшую остановку в Миннесоте, где вздремнула двадцать минут на заправке. Больше я не останавливалась.

Мне плохо. Плохо от того, чем я пожертвовала, и от того, что меня еще ждет.

Что я скажу папе, что скажу в своем городе…

Золотая девочка. Выпускница-отличница. Королева бала. Мечтательница. Шеф-повар.

Всю жизнь я старалась быть всем для каждого. Сегодня к этому списку можно смело добавить еще и «лгунья».

Поворот появляется настолько внезапно, что я едва не пропускаю его.

Я резко торможу и дергаю руль, выкручивая его одной рукой сильнее, чем нужно. Гравий летит из-под колес, когда старый джип заносит. В желудке все переворачивается, желчь подкатывает к горлу. Машина скользит на несколько дюймов вперед в сторону кювета, а затем, заглохнув, останавливается.

Нет.

Я хватаю ключи, резко поворачиваю их в замке зажигания, умоляя джип завестись. Но он, к моему ужасу, никак не реагирует.

– Проклятье, да ты, должно быть, издеваешься, – хрипло шепчу я.

Между нами с Эйденом слишком мало километров. Рано или поздно он меня догонит.

Ладони, сжимающие руль, становятся влажными. Салон заполняется звуком моего тяжелого дыхания.

Я не могу позволить ему победить. Он уже отнял у меня руку и пекарню, больше он ничего не заберет.

Я хочу быть в безопасности.

Я хочу жить.

Я хочу быть свободной.

Помощь. Мне нужна помощь.

Перед тем как я уехала из дома, папа отвел меня в сторону под навес своей старой лачуги и вложил в руку стодолларовую купюру. Он поцеловал меня в щеку и сказал: «Не дай гордости помешать тебе вернуться домой, слышишь?»

Но в голове звучит другой голос.

Резкий. Низкий.

Голос, за который я цеплялась последние шесть лет, но глупо игнорировала.

«Соберись», – говорю я себе, проводя дрожащей ладонью по животу. Потянувшись рукой, беру жетон из сломанного бардачка у пассажирского сиденья и накидываю цепочку на шею.

Отстегиваю ремень безопасности, хватаю телефон и спешно выхожу из машины.

Стиснув зубы, я перекидываю через плечо рюкзак с вещами. Все мои скудные пожитки и сбережения, собранные в бешеной спешке, лишь бы сбежать от Эйдена.

Я ахаю, когда на меня обрушивается ледяной дождь и такой лютый пронизывающий холод, что я дрожу даже в толстом зимнем пуховике.

Игнорируя оглушающий стук своего сердца, отдающийся в голове, я бегу вдоль обочины. Неоновая вывеска мотеля «Ночлег» – мой прекрасный маяк.

Я пересекаю гравийную парковку и останавливаюсь под навесом.

Расслабляюсь, когда вижу, что здесь есть связь.

Затем снова напрягаюсь.

Пропущенный звонок от Эйдена.

– Проклятье, – тихо ругаюсь я, сжимая онемевшими пальцами жетон.

Я смотрю на уведомление. Один удар сердца. Потом второй. Затем я смахиваю его и набираю номер, который знаю всю свою жизнь.

– Дакота?

В ту же минуту, когда я слышу пропитанный виски голос отца, облегчение накрывает меня с головой. Я сглатываю слезы, чувствуя себя чуть менее одинокой, и спрашивая себя, почему я не попросила помощи еще два года назад.

– Папа, – выдыхаю я, с трудом сдерживая слезы.

– Не ожидал услышать тебя сегодня, мечтательница.

Мне неприятно удивление в его голосе. Я отмахиваюсь от укола обиды. Не могу винить отца. Я и сама знаю, что за весь прошлый год едва ли пару раз набрала его номер.

– Папа, – повторяю я. Мой голос звучит таким слабым, таким испуганным, что я морщусь. – Случилось кое-что плохое.

Он мгновенно настораживается. Тот самый ковбой, укрощавший быков и объезжавший диких лошадей, всегда готовый прийти мне на помощь.

– Тебе нужна помощь, Коти?

– Да,– шепчу я, чувствуя, словно умерла и попала в ад. Я сдерживаю рыдания, готовые вот-вот вырваться наружу.– У меня проблемы. Моя машина сломалась. Я… я…– Я ищу на дороге указатель.– Я в Су-Фолс[1].

– Ты ранена, малышка?

Я смотрю на свою руку, понимая, что ничто не сможет подготовить отца к этому.

– Да.

– Скажи мне, где ты, и я все улажу, – тяжело дыша, запыхавшимся голосом говорит папа. Я слышу суматошный звон ключей, и перед глазами проносится воспоминание о выпускном и вечеринке с бочкой пива в доме Лайонела Вулфингтона. Я позвонила отцу, чтобы он забрал меня, потому что весь мой класс был пьян в стельку, а я хотела домой.

Раздается сильный хриплый кашель папы, отчего я нервно съеживаюсь.

Что-то не так. Дома что-то не так.

– Я в мотеле «Ночлег». Мне нужно вернуться домой. – Я вскакиваю от страха, когда мимо меня проносится незнакомец. Я вздрагиваю, ненавидя себя за то, что стала пугливой, как загнанная лошадь. – Быстрее, пап.

– Я пришлю Дэвиса.

– Нет,– вырывается у меня. Хотя в то же время, когда отец произносит имя Дэвис, мой разум машинально подсказывает «безопасность».

– Дакота…

– Пожалуйста. – Я подхожу ближе к яркому свету автомата с газировкой. – Я не хочу, чтобы приехал Дэвис.

Самая ужасная ложь, которую я когда-либо произносила.

– Я не могу приехать, малышка. По многим причинам. Думаю, ты скоро сама все узнаешь.