Ава Гладкова – Я в тебе… (страница 12)
– Сухин-старший – подпол в отставке, – сообщил отец.
– Мент?
– Ага, тот еще тип. Они что с другими, что между собой, – без доверия. Слова лишнего не скажут!
– Я уж понял! На пустом месте сыщиками не становятся.
– А я говорю тебе, он нарисовался – фиг сотрешь, а она носится с ним, как с писаной торбой, и никогда от него не уйдет!
Забив последний гвоздь в мою личную жизнь, отец снова отхлебнул кофе, а я допил банку энергетического и уставился в маячивший впереди грязный бампер внедорожника.
***
Я переживал, что мы не успеем добраться до вокзала к прибытию поезда. Но мы успели. Было уже темно, а снег все не прекращался.
Вагон СВ был заметен издалека, и он остановился почти там, где мы с отцом стояли на перроне. Люди начали выходить из вагона.
Вскоре я увидел свою подругу. Она подбежала ко мне и крепко обняла, я приобнял ее одной рукой, а другой подхватил ее сумку. Мое сердце бешено колотилось, я был так рад ее видеть. Пряди ее длинных каштановых волос выбивались из-под наспех замотанного красного шарфа, и на них успели сесть снежинки. Она посмотрела на меня, подняв и без того изогнутые густые брови, и широко открыла большие медовые глаза с длинными ресницами. Ее глаза были подведены тонкими линиями, кончики которых задорно устремлялись ввысь, а на щеках виднелся след мелких золотистых блесток. Ее полные губы приоткрылись, они были накрашены чем-то прозрачным, от них исходил манящий съедобный аромат; и нежный приглушенный голос приласкал мой слух фразой:
– Привет, Пашок!
– Привет, крошка.
Я поцеловал ее в губы, она пыталась проникнуть языком в мой рот, но я лишь засосал ее нижнюю губу, задев носом ее маленький правильный носик, который еще не успел замерзнуть.
– Я соскучилась и так хочу тебя!
Я улыбнулся. Казалось, моя подруга неосознанно сказала это в толпе людей, включая Хисон и моего отца. Но это была Москва.
– Все будет, крошка! – отчетливо произнес я, убедившись, что отец слышал.
Гладкова надела перчатки без пальчиков, взяла меня за руку и мы пошли вдоль поезда по направлению к вокзалу.
Коллеги собирались возле главного входа. Билеты я покупал накануне, поэтому почти все они ехали порознь. До гостиницы их должен был отвезти минивен, который прислала компания-заказчик. Пересчитав их по головам, я убедился, что все на месте, вышел из минивена и закрыл за собой откатную дверь.
Я нашел свой черный седан на парковке и продолжил мстить отцу, учтиво пригласив Гладкову сесть вперед. Он строго на меня посмотрел, но я сделал вид, что не заметил, к тому же, у меня зазвонил телефон. На экране высветилось «Доставка цветов». Я принял вызов.
– Алло!
– Привет, чувак, – ответил мужской голос.
– Привет.
– Как она? – спросил он.
– Все нормально, встретил.
– Забыл сказать, у нее может начаться аллергия на цитрусовые.
– Как не вовремя! – пошутил я.
– Должен бежать, пока.
– Пока, чувак.
Я положил телефон в карман куртки, обошел машину и сел за руль. Гладкова подозрительно спросила:
– Кто звонил? С кем ты только что разговаривал?
Мы были знакомы всю жизнь, но с некоторых пор она неумело, но мило изображала влюбленность в меня, и даже ревновала. Я не знал, по какой причине, но мы это не обсуждали.
– Организаторы, – кратко ответил я.
Я ехал вслед за минивеном до гостиницы. Там я высадил Хисон и отца, и мы двинулись обратно к центру.
– Мы остановимся в другой гостинице?
– Конечно, крошка.
Моя подруга была избалована жизнью, она повидала мир и успела пожить за границей с богатым женихом, но мне все равно хотелось хоть чем-то ее удивить. От одной мысли об ее иностранном хахале, у меня до побелевших костяшек сжимались кулаки. Пожалуй, он был единственным, к кому я реально ее ревновал. Даже не подозревая о моем существовании, он украл мою Гладкову на целых четыре года.2 Она безвылазно жила с ним в Берлине, а я был вынужден трахать других девушек, но, к моему счастью, та любовь имела срок годности. Вскоре моя подруга вернулась зализывать раны ко мне.
До сих пор помню, как это было.
***
Я проснулся оттого, что мой член дымил в трусах, а плечо сильно затекло и хотелось пить, но я тихо лежал, не смея разбудить подругу. Она спала рядом со мной в постели. Я не поверил своим глазам, и даже ущипнул себя, постепенно вспоминая, как вчера забрал ее из аэропорта.
Был дождливый будний день, но я был рад, хоть радоваться было особо нечему. Она была после выкидыша, и, как следствие, аборта. Нормальных девушек это надолго выбивает из колеи.
Нам было нельзя заниматься сексом, можно было попросить ее сделать миньет, но я боялся разбудить ее, ведь она могла снова начать плакать.
Через минуту Гладкова сладко потянулась, и, не открывая глаза, подвинулась ко мне ближе, положив голову мне на грудь, и закинув ногу на живот. Даже гематома на щеке не могла испортить ее красоты. Она неспеша выбиралась из сна, обнимая меня рукой и ногой, а я поглаживал ее правое предплечье, вдоль тыльной стороны которого мелким витиеватым курсивом было набито «Cogito, ergo sum3». На ее плече зиял порез, заклеенный несколькими пластырями для бесшовного сведения краев раны. Такие же пластыри были на колене, рядом с огромной фиолетовой гематомой.
– Доброе утро, Пашок… – открыв глаза, хрипловато произнесла она.
– Доброе утро, крошка. Как спалось?
– Нормально… – ее голос снова дал петуха.
– Как самочувствие?
Она вздохнула, сбросила с себя одеяло, спустила ноги с кровати и нагнулась в поисках тапочек. Моя белая футболка, которую она носила вместо ночной рубашки, при этом сильно задралась, и стало видно большую попу, которую красиво обтягивали белые сетчатые бразильяна, подчеркивая ямочки над ягодицами, а на пояснице вдоль позвоночника все тем же курсивом было набито «Tempus fugit4».
В дверь комнаты постучали. Моя подруга встала с кровати и одернула футболку вниз. Она знала про мою эрекцию, поэтому пошла открывать сама. За дверью стоял мой отец.
– Доброе утро, дядь Саш, – прочистив горло, поздоровалась она.
– Доброе утро, как ты? – участливо спросил он.
Она еще ниже одернула футболку, но ее попа была настолько большой, что футболка приподнималась, и с кровати я все равно видел кусочек ее трусиков.
– Да ничего… – она вдруг закрыла лицо руками и судорожно всхлипнула.
Ее руки тряслись, на левом безымянном пальце висел булыжник, который подарил ей тот самый жених. Я страшно ревновал ее к прошлому, но в этом были и плюсы, ведь при мысли о нем у меня начинала проходить эрекция.
Отец приобнял Гладкову и похлопал по спине. Она беззвучно рыдала ему в плечо.
– Хисон накрыла на стол, идемте завтракать, – пригласил он.
Она кивнула, вытирая слезы. Отец вышел из комнаты.
На полу рядом с комодом лежал огромный леопардовый чемодан и до предела набитая дорожная сумка, но моя подруга открыла выдвижной ящик, достала одни из моих семейных трусов и надела их.
Мы пили кофе и завтракали, она даже пару раз пыталась пошутить про жизнь в Германии, но никто особо не понял юмора.
– Ну, они поехали в дешевый супермаркет за водой, а вернулись с глинтвейном! – объяснила она.
Я натужно улыбнулся, мне было до слез ее жаль.
– Я заварила для тебя травяной чай, – сказала Хисон, поставив перед ней прозрачную чашку. – У меня на родине пьют такой от женских проблем.
– Спасибо, надеюсь, твой чай избавит меня от всех моих женских проблем! – весело ответила Гладкова.
После завтрака она вернулась в постель. Хисон обработала ей швы, помазала чем-то гематомы и накрыла одеялом.