Ава Гладкова – Я в тебе… (страница 14)
После ритмики мы должны были репетировать новогоднюю сценку. Мы стояли в рядок у доски, и каждый рассказывал четверостишье наизусть. Когда очередь дошла до моей подруги, она сказала:
– Зайчик и крошка ели окрошку, они держались за лапки, но понарошку…
Некоторые засмеялись.
– Зайчик и кошка! – поправила учительница.
– Котик и кошка ели… Ой…
– Зайчик и крошка… – повторила учительница. – Тьфу, ты! Зайчик и кошка!
– Кротик и крошка…
Весь класс хохотал, а большие медовые глаза Гладковой были на мокром месте. Она вышла из класса. Я вышел следом. Она стояла в коридоре и терла глаза. Я подошел к ней и взял за руку.
– Ты чего?
– Ничего!.. – всхлипнув, ответила она.
– Не переживай так из-за глупого стиха. Хочешь, я попрошу дать тебе другой стих?
– Нет!..
– Хочешь чаю?
– Киселя хочу…
Мы пошли в столовую. Был шестой урок, и там почти никого не было, кроме группы старшеклассников за дальним столом.
Я купил два стакана киселя, мы сели за столик и молча начали пить его. Моя подруга постепенно приходила в себя.
– Как думаешь, они долго будут это помнить? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Теперь все будут называть меня крошкой.
– Не все, а только я.
– Почему?
– Потому что ты моя крошка.
– От тебя это не обидно, Пашок.
– Ты всегда будешь моей крошкой.
***
– В итоге ты так и не рассказала этот стих, потому что вы улетели отмечать Рождество и Новый год к родителям твоей мамы в Германию.
– Теперь вспомнила. Кстати, где тот апельсин?
– Наверное, там, куда ты его положила, – ответил я, аккуратно смывая шампунь с ее волос. – Ты ведь помнишь, что тебе нельзя много апельсинов?
– Да это первый!
– Ну, ведь обманываешь! Наверняка ела дома апельсины.
– Ну что, пойдем теперь в постель?
Моей подруге нетерпелось, но мне нравилось мучить ее сгорающее от желания тело, пусть я и мучился при этом сам.
– А как же бальзам для волос? – как ни в чем ни бывало, спросил я.
Было приятно наносить бальзам на ее длинные, темные, с ровно подстриженными кончиками волосы. С ее лопатки при этом, не мигая, на меня смотрела строгая, но очень милая сова.
Немного позже, я вытирал свою подругу полотенцем, а она молча стояла, чуть приоткрыв свои толстые губки. Я снова дотронулся до ее киски.
– Что тут у нас? Течет по ляжкам?
Она легла на кровать с полотенцем на волосах, а я лег на нее сверху и начал вводить член. Он входил лучше, чем обычно.
– Дальше? – поймав ее взгляд, уточнил я.
– Да!..
Моя подруга нетерпеливо вонзала длинные ногти мне в спину, прижимая меня к себе. Как же хотелось хоть раз войти в нее одним махом, но это был не наш вариант. Я всегда перестраховывался, учитывая мой размер и тюнинг, а она всегда подгоняла меня. На этот раз она была возбуждена до предела, и я довольно быстро вошел на две трети длины. Глубже мне не удавалось войти еще никогда. Я обжегся об ее горячую киску, поэтому остановился и немного вытащил его.
Когда она лежала на спине, ее небольшая грудь становилась еще более плоской. Я собрал рукой одну грудь, помассировал и взял в рот сосок. Моя подруга запустила руки в мои мокрые волосы. Я проделал то же самое с другой грудью. Ее розовые соски напряглись.
Я начал двигаться активнее, она сладко стонала, и вскоре сократилась всем телом подо мной. Внутри нее все сильно пульсировало, и я снова замедлился, наслаждаясь прекрасным видом. Она кончила за пару минут, как девочка.
– Так быстро обкончалась… – на ухо произнес я. – Что же теперь с тобой делать?..
Поглаживая ее накачанные ляжки, я чувствовал дрожь в них. Моя подруга прерывисто дышала, ее киска текла, а ногти перестали терзать мою спину. Чтобы поцеловать меня в губы, она приподнялась на локтях и подалась навстречу. Она была без ума от моего сплита языка, хоть мы никогда и не обсуждали это, язык тела говорил сам за себя. Во время поцелуя, у нее что-то резко сократилось внутри, она сжала меня бедрами, а затем прогнулась всем телом и запрокинула голову назад.
Полотенце слетело с ее волос, и кровать усыпали мокрые пряди. Ее рот был похотливо открыт. Я снова начал трахать ее безотказное тело. У меня было ощущение, что я трахаю неостывший пудинг. Было так уютно внутри, я был на пределе, мои шары поднимались, и ломило член, но у меня появился непреодолимый соблазн войти глубже.
Будто прочитав мои мысли, моя подруга придвинулась ко мне ближе, насадив себя на член чуть дальше. Я гладил ее плечи, они были плотными и упругими, на правом плече был шрам. Как бы я хотел, чтобы он был моим.
– Хочу залезть в тебя целиком…
Ее губы дрогнули в улыбке, но по выражению лица был заметен дискомфорт. Я чуть ослабил натиск.
Приняв вертикальное положение, я осмотрел тело, которое любил всю свою сознательную жизнь. В приглушенном свете ее скулы, подбородок, шея, грудь, изгибы талии так и манили дотронуться до них. Моя подруга умудрялась с каждым годом выглядеть все лучше.
Она опустила руку вниз и начала ласкать киску. Я ей помогал, поглаживая пальцем маленькие губки, а она дотронулась до члена, который был готов лопнуть. Я сдерживал себя до последнего, но когда ее киска снова запульсировала и из нее потекла смазка, я вытащил член и кончил ей на живот. Судя по тому, что она облизала губы и протерла тыльной стороной руки щеку, брызги попали и выше.
Я вытер сперму с ее тела салфеткой, закутал с головой в одеяло и подвинул ближе, почти полностью положив ее на себя. Она обняла меня рукой и ногой и почти сразу заснула.
***
Я стояла в окружении коллег, пытаясь открыть маленькую бутылочку шампанского. Мне это удалось не сразу, потому что в другой руке я держала бенгальский огонек. Искры попадали на мою кожу и щипали ее. Едва огонек догорел, я бросила его на булыжную мостовую.
Куранты начали громко бить, мы все свели наши бутылочки с шампанским и закричали:
– С Новым годом!!!
Пашок сделал глоток шампанского и поцеловал меня в губы. Я была на каблуках, и мне не нужно было к нему тянуться. Мы стояли в обнимку, я смотрела в его зеленые глаза со светлыми ресницами, трогала его непослушные светло-русые волосы, он улыбался мне в ответ и гладил по спине. Салюты взрывались на полнеба, но мы смотрели на них в отражении глаз друг друга.
– С Новым годом, Пашок!
– С Новым годом, крошка.
Шел снег, и я закрыла его голову капюшоном и застегнула молнию на куртке чуть выше. Мы были знакомы всю жизнь, но последнее время я начала чувствовать к своему другу детства необъяснимый трепет. Я ни с кем об этом не разговаривала, и уж тем более, с ним. Я чувствовала подобное впервые, для меня это было ново, я не знала, как мне себя вести и как это может повлиять на мою жизнь. Из двух вариантов, поговорить обо всем, как взрослые люди или пустить все на самотек и играть в догадки, – я выбрала последний, к которому склонялась чаще всего в жизни.
– Ну что, ты загадала желание, крошка?
Я кивнула. Конечно же, я загадала желание всей своей жизни.
– И какое оно?
– Не скажу, иначе не исполнится!
Под бой курантов я загадала красный Мустанг.