АВ Романов – Музы светлого Дома изящной словесности (страница 4)
– Слово «муза» мы пишем с большой буквы…
– Ой, – испугалась девушка.
– Но это не ошибка, – пояснила Серафима. – Написано правильно. Информации для творца, как мне кажется, достаточно. Пробуем?
И она хулигански подмигнула девушке.
– Про… пробуем, – согласилась та.
И Серафима лёгким движением руки отправила заявление Лёли в творец-машину. Та приняла бумажку, важно погудела некоторое время и вернула заявление уже с резолюцией
«Ого! – поразилась Серафима, читая вердикт. – Неожиданное решение. Я думала, Мудрунья будет. Или Зелёная Вельма. Они, наши штатные сказочницы, свободны сейчас, против драконов ничего не имеют. Или кого-то из новеньких можно было назначить для начинающего автора. Но этот…»
– Это, дракон, да? – с испугом спросила девушка, разглядывая бумажку.
– Нет! – ещё больше удивилась Серафима. – Почему ты так решила?
– Двадцать одна согласная в имени, – с благоговением прошептала Лёля. – Только род королевских драконов имеет право на подобные имена. Как же я это запомню?
– А-а-а, – улыбнулась Серафима. – Действительно, имя у него несколько заковыристое. Мы зовём его Лулу. Муз Лулу.
– А он… хороший? – запинаясь, спросила Лёля.
Серафима задумалась… Лулу – очень специфичный Муз. Вид у него странный, но…
– Просто, – быстро выбрасывая слова, заговорила Лёля, – я думала, что у меня Муза будет. В смысле – женщина. Мне с мужчинами сложно общаться, я с ними почти не разговаривала никогда. В школе мальчики были противные, а в институте у нас парней нет. А тут…
– Лулу – очень опытный Муз, – убедительно сказала Серафима. – Тебе невероятно повезло, девочка. Он не похож на стандартных мужчин и поэтому…
В этот момент из соседней комнаты раздался могучий рёв:
– Ги-ди-е мой ав-в-тор?!
Лёля вжала голову в плечи.
– Пойдём знакомиться, – пригласила её Серафима.
Лулу оказался огромным, выше двух метров…
– Ой, – окончательно смутилась Лёля. – Он что, негр?
Чёрная, заросшая седой щетиной физиономия гиганта впечатляла. Он был почти голый. Серая тряпка, обёрнутая вокруг чресл, была его единственной одеждой. Тело, казалось, состояло из одних мышц, но мускулистым красавчиком назвать его язык не поворачивался.
– Толерантнее говорить афроМуз, – тихо произнесла Аделаида.
– Ага, – подхватила Серафима. – Или – черноМуз! Лулу из старорежимных. Он не обидится.
– Обижусь, белопузые Музы! – проревел негр и улыбнулся.
Зубы у него были белоснежные, крупные, остро заточенные, согласно лучшим традициям изображения людоедов. Но Лёля увидела, что, несмотря на грозный голос, глаза у гиганта остались добрыми.
– Кто тут у нас? – обращаясь явно к ней, спросил он.
Вместо Лёли вдруг замерцал небольшой красный дракончик.
– Я Лёля, – пискнуло это существо.
– Красная дракониха, – с уважением произнёс Лулу. – Не волнуйся, автор, теперь я буду служить тебе. Что самое главное при полёте на драконе?
Лёля вернулась в нормальный вид.
– Не упасть? – предположила она.
– Ночью, – важно сказал афроМуз, – нужно стараться не сбить звёзды или луну, а днём – облака или солнце.
Лёля расхохоталась. Вид у Муза, когда он это говорил, в самом деле, был очень-очень серьёзный.
– Ну что, – продолжал говорить Лулу, – пойдём придумывать «Королеву драконов»?
Лёля застыла.
– Откуда ты знаешь? Я никому не говорила название своей книги.
– Привыкай, девочка, – почти прошептала Серафима. – Музы знают о своём авторе всё, даже мысли.
– Что нам теперь делать? – обратилась к Серафиме Лёля.
– Всё очень просто, – прогудел чёрный Муз. – Сейчас мы пойдём кататься на аттракционах, смотреть на драконов, выпьем амброзии в рифмобаре, будем обсуждать твой замысел. Если не передумаешь, придём с предписанием творца к Овечкиной и она устроит нам церемонию заключения союза. Потом заберёшь меня с собой, и будем писать твою книгу.
– А если передумаю? – задумчиво спросила Лёля.
– Творец очень не любит, когда его решения не выполняются, – заметила Аделаида.
– Мне будет грустно, – печально сказал огромный негр. – Ты мне понравилась.
– Хорошо, – согласилась Лёля. – Пойдём.
– А ты не будешь меня бить? – уже спустившись с крыльца, спросила Лёля.
– А надо? – прогудел гигант.
– Вообще-то, – честно сказала Лёля, – я иногда очень ленивая…
Они пошли по аллее, удаляясь от Приёмной творца. Их голоса становились тише.
– Кто следующий? – в никуда спросила Серафима, глядя вслед уходящей парочке.
Через секунду откуда-то сбоку послышался торопливый шёпот:
– Серафима Андреевна…
– Валентина Ивановна, – узнала она популярную детскую писательницу. – Закончили очередное произведение? Пришли союз с Бабой Машей продлить?
– Не совсем. То есть я не совсем к вам.
Пожилая молодящаяся женщина имела немного смущённый, но одновременно и таинственный вид.
– Мне бы с Ухрюп-ягой пошептаться, – просительно сказала она.
– Зачем? – поразилась Серафима. – Вы злодейство написать задумали?
Внезапно оттуда, куда ушли Лёля и Лулу, раздался пронзительный девичий визг. И пожилая писательница, и Серафима вздрогнули, посмотрели в ту сторону. Увидели, что гигант негр, упав на колени, мнёт или ворочает что-то продолговатое и светло-коричневое, которое постепенно краснеет, меняя цвет. Слышалось пыхтение и сочные звуки оплеух. На крыльцо выскочил Ухрюп-яга. Он, видимо, молниеносно разобравшись в ситуации, кинулся к дерущимся. Серафима подумала, что она первый раз видит Ухрюп-ягу, как говорится, в действии. Спустя совсем непродолжительное время Лулу и Ухрюп-яга вернулись, волоча связанного по рукам и ногам юношу в ярко-малиновой рубашке. За ними, перепуганная, шла Лёля.
Глава IV. Опять этот чёрт!
Пойманный парень был брошен на землю перед крыльцом. Он извивался и тряс головой, пытаясь что-то сказать, но рот его был заткнут куском его же рубашки.
– Кто это? – спросила Серафима. – Что случилось?
– Мы шли, никого не трогали, – плаксивым голосом пожаловалась Лёля, прячась за спину негра. – А тут выскакивает эта редька и ка-а-ак заорёт!
– Какая редька? – удивилась Серафима.
– Он в образе Злого Овоща был, – пояснил Лулу. – Я не понял, что он хотел. Я ему сразу в лоб дал.
– Ага, – Серафиме ничего ясно не было, но она кивнула Ухрюп-яге. – Вынь кляп, послушаем, что этот злоумышленник сам скажет.
Парнишка, едва получив возможность говорить, немедленно закричал: