Аурелия Шедоу – Сладкий уголок в другом мире (страница 3)

– Это Дух Урожая, – пояснила торговка. – Его сожгут на закате, чтобы урожай в следующем году был богатым.

Алиса кивнула, чувствуя, как ожог на её ладони слегка заныл в такт музыке. С трудом неся тяжёлый мешок, она вернулась в пекарню, где её уже ждало новое испытание.

У задней двери толпились ребятишки. Они жадно смотрели на витрину, но не смели подойти ближе. Их одежда была поношенной, а лица – удивительно серьёзными для такого возраста.

– Это из Приюта Святой Маргариты, – буркнул Гаррет, увидев её взгляд. – Не корми – привыкнут. Да и патронесса не одобряет. Та ещё стерва.

Но Алиса уже резала медовую коврижку, которую тайком приготовила утром. Маленькая девочка с тёмными, как спелые вишни, глазами осторожно взяла кусочек:

– Это… сладкое! – её лицо озарилось улыбкой, которая внезапно сделала её похожей на обычного ребёнка.

– Лора никогда не пробовала мёда, – прошептал мальчик постарше, бережно держа свой кусочек, как драгоценность. – В Приюте дают только чёрствый хлеб и похлёбку.

В груди у Алисы заныла знакомая тяжесть, та самая, что появлялась, когда она видела голодных бездомных у своего старого кафе. Это было опасно, но она не могла смотреть на их глаза.

– Приходите завтра, – сказала она, – я испеку для вас что-то особенное.

Поздно вечером, когда пекарня опустела, а последние угли в печи догорали багровым закатом, Алиса осталась допоздна. Вдруг дверь скрипнула, словно нехотя впуская посетителя.

Лорд Эдриан стоял на пороге, его плащ был покрыт каплями недавно закончившегося дождя.

– Вы… – Алиса растерялась, поспешно вытирая руки о фартук.

– Я проходил мимо, – он слегка нахмурился, будто сам не понимал, зачем зашёл. – У вас остались те… булочки? Те, что вы пекли вчера?

– Бриошь? – уточнила Алиса. – Да, есть одна…

Она достала последнюю булочку, которую припрятала для себя. Эдриан взял её и откусил кусочек. В свете единственной свечи его лицо неожиданно смягчилось.

– Вы печёте… как моя мать, – произнёс он неожиданно. – В последний раз я ел такое на Урожае десять лет назад.

Он положил на стол небольшой свёрток.

– Это для вас. Для экспериментов.

Развернув пергамент, Алиса обнаружила книгу – старинный сборник рецептов с потрёпанными страницами.

– Это…

– Рецепты моей матери, – тихо сказал Эдриан. – Возможно, вам будет интересно.

– Я… не знаю, что сказать…

– Не говорите ничего. Просто… продолжайте печь. – Он повернулся к выходу, но задержался у двери. – И будьте осторожнее с детьми из приюта. Доброта в этом городе редко остаётся безнаказанной.

И прежде чем она успела что-то ответить, он уже вышел в ночь, оставив после себя лишь капли воды на полу и лёгкий аромат дождя и грусти.

Прошла ночь, и на следующее утро, когда Алиса готовила обещанное угощение для детей, за дверью послышался лёгкий стук. Лора стояла на пороге, её тёмные глаза сияли, а в маленькой ладошке лежала потрёпанная голубая ленточка.

– Это… для тебя, – прошептала девочка, протягивая смятую ленту. – За коврижку. У меня больше ничего нет.

Алиса замерла. Эта выцветшая, грубая лента в крошечной ладошке была дороже всех королевских регалий. В горле встал ком, а в груди что-то ёкнуло и застучало, словно переворачивая тяжёлую опару. Она медленно, почти благоговейно, взяла подарок.

– Спасибо, – сказала она, повязывая ленту в волосы. – Это самый красивый подарок, который я когда-либо получала.

Гаррет, увидев это, неожиданно смягчился:

– Ладно… Можешь испечь для них что-нибудь к празднику. Но только сегодня! – Затем, понизив голос, добавил: – И припрячь эту книгу. За нее в нашем квартале горло перережут за медный грош.

Когда первые лучи солнца осветили её новую ленту, Алиса впервые почувствовала – возможно, в этом странном мире есть место и для неё. А за окном уже слышались первые звуки набирающего силу праздника – отдалённая музыка, смех, приглушённый звон колоколов. Мир вокруг больше не казался чужим. Он был полон запахов, звуков и… обещаний. Сладких, как только что испечённая булка.

Глава 3. Тайный дегустатор

Лунный свет, пробивавшийся сквозь запотевшее окно, заливал пекарню призрачным сиянием. Алиса сидела за столом, склонившись над потрёпанным дневником Элинор. Страницы пахли пылью, временем и едва уловимыми нотами корицы и грусти. Воздух был густым и неподвижным, нарушаемым лишь потрескиванием догорающей свечи, отбрасывавшей на стены причудливые тени.

Внезапный скрип двери заставил её вздрогнуть и смахнуть со лба выбившуюся прядь волн. В проёме, окутанный ночным мраком, стоял Эдриан. Его тёмный силуэт казался инородным телом в этом уютном хаосе.

– Ваша светлость, – Алиса поспешно встала, рассыпав по столу облачко муки. Белая пыль осела на её ресницах. – Пекарня закрыта…

– Я знаю, – его голос прозвучал приглушённо, словно он боялся спугнуть тишину. – Именно поэтому и пришёл.

Он сделал шаг вперёд, и лунный свет выхватил из темноты его лицо – бледное, с резкими чертами, но без привычной ледяной маски. В руках он сжимал продолговатый свёрток, завёрнутый в грубый пергамент.

Он двинулся к столу, и его плащ зашуршал по деревянному полу. Взгляд скользнул по раскрытому дневнику.

– Вы изучаете подарок, – констатировал он. В его голосе не было ни одобрения, ни порицания – лишь лёгкая ностальгическая грусть.

Алиса, не отрываясь от странного рецепта, лишь кивнула.

– Да… Здесь столько необычного. Этот, например… – она провела пальцем по пожелтевшей странице, – с добавлением светящихся грибов. Разве такое возможно?

Она наконец подняла на него глаза и замерла: по его лицу скользнула улыбка – первая за всё время их знакомства, неуверенная и по-детски чистая.

– Моя мать готовила такие пирожные ко Дню зимнего солнцестояния, – сказал он, и его пальцы невольно сжали край стола. – Они светились в темноте, как светлячки. Он будто поймал давно улетевшее воспоминание и теперь боялся его спугнуть. – Это… для вас. Вишнёвое варенье из наших оранжерей. – Он почти нерешительно протянул ей свёрток.

Алиса развернула пергамент. Внутри лежали шесть маленьких баночек с густым тёмно-красным содержимым.

– Я… не знаю, что сказать…

– Не говорите ничего. Просто… приготовьте что-нибудь. – Он сбросил плащ и сел на табурет, и в этот момент выглядел не холодным аристократом, а уставшим человеком, ищущим утешения в знакомых запахах.

Их ночные встречи стали ритуалом. Следующие несколько вечеров Эдриан приходил ровно в полночь, принося с собой какой-нибудь диковинный ингредиент: розовый перец с южных островов, засахаренные лепестки ночных цветов, чёрный мёд из королевских пасек.

Алиса заметила особенность – каждый раз, когда в выпечке присутствовала вишня, Эдриан съедал всё до последней крошки, а его глаза, обычно скрывавшие все эмоции, становились тёплыми и живыми.

– Вам нравится вишня? – спросила она однажды, подавая ему тарелку с только что испечёнными пирожками.

Он замер с половинкой у рта. В пекарне воцарилась тишина, настолько глубокая, что слышалось лишь потрескивание углей в печи.

– Моя мать… – голос внезапно сорвался. Он откашлялся. – Она готовила вишнёвый торт в мой день рождения. Каждый год. Даже когда… – он резко оборвал себя, – даже когда была больна.

Алиса молча положила перед ним ещё два пирожка. На этот раз он ел медленно, смакуя каждый кусочек, словно пытаясь растянуть миг и удержать в памяти ускользающий вкус детства.

Однажды ночью Эдриан неожиданно встал и подошёл к её рабочему месту.

– Позвольте, – он взял у неё из рук скалку, – я покажу вам, как моя мать раскатывала тесто.

Его руки – удивительно изящные для мужчины – ловко работали с упругим комом. Алиса заворожённо наблюдала, как бесформенная масса превращается в идеально ровный пласт.

– Вы… умеете печь?

Эдриан усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень былого озорства:

– В детстве я проводил больше времени на кухне, чем в учебной комнате. Мать говорила, что у меня талант. – Он неожиданно замолчал, словно сказал слишком много.

Алиса осторожно коснулась его руки:

– Может, приготовим что-нибудь вместе?

Их мирное занятие прервал оглушительный удар. Дверь с грохотом влетела настежь, задув пламя свечей. В проёме, едва держась на ногах, стоял Гаррет. Его глаза горели мутным огнём хмеля и ярости.

– Ага! – он шагнул вперёд, его дыхание сбивалось. – Значит, слухи правда! Лорд тайком посещает мою пекарню! Ты хочешь, чтобы нас всех сожгли? Если его увидят здесь, пойдут вопросы. Кто она? Почему он здесь? И тогда твоё клеймо всплывёт наружу! Меня – за укрывательство, тебя – на костёр, а его – за связь с ведьмой!

Алиса в ужасе вскочила, опрокинув миску с вишнями. Алые ягоды рассыпались по полу, как капли крови.

– Он просто… ценит хорошую выпечку!

– Молчи! – Гаррет ударил кулаком по столу. Посуда грохнула и задребезжала. – Его репутация будет разрушена, да, но мы-то с тобой просто умрём!